Ты не причинишь мне вреда.

      Они оба помнят какой сегодня день, но никто из них не говорит об этом. Потому что это не важно. День рождения Натаниэля Веснински 19 января, но день рождения Нила Джостена 31 марта. Натаниэль Веснински похоронен в Балтиморе, а дни рождения мертвых не празднуют. Но Нилу всё ещё плохо в этот день. Он может не говорить об этом, но Эндрю это понимает. Он понимает: Джостен всё ещё боится стать Натаниэлем Веснински.       Он замечает как Нил шарахается от каждого резкого звука в этот день.       Он замечает как Нил дёргается от прикосновений.       И он замечает какой Нил ходит в этот день.       Даже если Джостен говорит "я в порядке", все видят какой он в этот день. Но никто ничего не говорит. Только Эндрю выступает в роли немой поддержки, который вытащит из паники, если она начнётся.       Поэтому в этот день они засыпают в одной постели.       Поэтому Эндрю позволяет Нилу прижаться к нему.       Поэтому Эндрю гладит Нила по волосам, пока последний не заснёт. Эндрю должен быть уверен, что если Нилу приснится кошмар, Миньярд сможет его вытащить, помочь и защитить от собственных мыслей Джостена.

***

      Нил чувствует тот металлический запах, который не чувствовал уже давно. Это запах крови. Его инстинкты выживания включаются на полную. Не открывая глаз, Нил оценивает своё состояние. Мышцы ноют, но это наверняка последствия тренировки. Он явно сидит и его руки заведены за спинку. На запястьях Нил чувствует верёвки, которые завязаны слишком туго, Джостен не сможет их развязать. Его щиколотки привязаны к железным ножкам.       Он открывает глаза и осматривается. Темно, ничего не видно. Он пытается всмотреться в темноту, но это всё тщетные попытки. Слышится щелчок и единственная лампа в помещении загорается неприятным жёлтым светом. В первую секунду Нил щурится. В следующую он слышит голос, которые надеялся уже никогда не услышать.       — Проснулся, Натаниэль, — холодный и бесчувственный голос может принадлежать только одному человеку. И Нил очень надеется, что ошибается.       Он открывает глаза, и его взгляд натыкается на него. Его отца.       Человека, который должен быть похоронен в Балтиморе.       Человека, которому дядя Нила всадил пулю между глаз.       Человека, которого он ненавидит и боится.       Этот человек стоит перед ним и улыбается. Нил ненавидит эту улыбку, этот оскал, который никогда не предвещает ничего хорошего. Джостен смотрит прямо в глаза своего отца. Такие же голубые, как у самого Нила. Он переводит взгляд на волосы. Такие же ярко-рыжие, как у Нила.       — Что, сынок, не узнал? Это же я — твой родной отец, — усмехается Натан, — а это, — отец опускает взгляд вниз. Это может быть уловка для отвлечения внимания, так что Нил не повторяет за ним, — твой любимый и драгоценный вратарь.       И тут Нил опускает взгляд вниз. Так резко, что его шея хрустит и, возможно, в другой ситуации Джостен бы позаботился о сохранности мышц, но не сейчас. Нил видит перед собой Эндрю: связанного, стоящего на коленях, с тряпкой во рту и избитого. Натан держит его за футболку, чтобы Миньярд не уткнулся лицом в холодную плитку. Парни какое-то время смотрят друг на друга. Нил не видит в ореховых глазах ничего. Словно человек перед ним мёртв. Но это не так. Джостен видит те мелкие движения, те редкие вдохи, которых кажется недостаточно, чтобы воздух нормально попадал в лёгкие, но это всё значит, что Миньярд жив.       — Что случилось, Натаниэль? Удивлён, что он все ещё жив? — но Нил не отвечает. Он, наверное, впервые в жизни думает что нужно сказать, — о, не волнуйся. Это ненадолго.       Джостен не выдерживает.       — Не тронь его, — рычит Нил. На что Натан только поднимает бровь.       — А что же ты сделаешь, если я его трону? Убьёшь меня? — Натан шипит последнюю фразу, — но ведь я мёртв. Меня нельзя убить.       Натан замахнулся топором, который всё это время держал, и Нил закричал. Но инструмент с лязгом упал на плитку. И Веснински медленно разваливается. Сначала отслаивается кожа, открывая вид на капилляры, которые лопаются и Эндрю покрывается кровью Натана. Дальше отслаиваются мышцы, которые падают друг на друга с абсолютно неприятным звуком, который Нил никогда не забудет, но Миньярд он даже не шелохнулся. И наконец белые кости падают на плитку с характерным ударом. Нил надеется, что всё закончилось, но разве это может быть так просто?       — Хэй, Эндрю? — тихо начинает Джостен. Его голос предательски дрожит. — Эндрю, ты слышишь меня? — Миньярд поднимает голову, но в его глазах всё ещё ничего нет. — Эндрю, всё нормально, ладно? Ты можешь ходить? Кивни, если да. — Но Миньярд его словно не видит. Его взгляд направлен за плечо Нила. Туда, куда сам Джостен не может посмотреть. Но ему и не нужно, потому что за его спиной сначала раздаётся лязг железной двери и звук задвигающейся щеколды. А потом Нил слышит голос, но не может понять кому он принадлежит.       — Ну что за чудная картина? — усмехаются сзади. Нил невольно дёргается от голоса и фальшивого веселья в нём, — шедевр, который можно выставить на аукцион прямо сейчас и его оторвут с руками.       Звук приближается, но Нил не слышит шагов. "Это кто-то из подчинённых Натана или другой профессиональный убийца", — проноситься в голове у парня. Джостен смотрит в глаза Эндрю, и в них появляется неподдельный страх. Он начинает брыкаться и пытается встать, но только утыкается лбом в холодную плитку с глухим звуком.       — Эй, ну зачем же так брыкаться, — на плечо Нила падает чья-то рука, но он смотрит только в невероятные ореховые глаза Эндрю, в которых Нил видит непривычный страх, безмолвно прося успокоиться, — ты же можешь навредить себе, а этим должен заниматься я.       Нил поворачивает голову к обладателю голоса и видит себя. Сначала он думает, что это игра его мозга. Спустя несколько секунд Джостен понимает, что перед ним он сам, но на левой скуле у него вытатуирована тройка и на лице не так много шрамов. И даже несмотря на весёлую нотку в голосе, в глазах, которые спрятаны за стёклами круглых очков с тонкой оправой, у человека перед ним только жестокость. Осознание сваливается на плечи Нила настолько тяжёлым грузом, что он отворачивается и пытается сдержать тошноту. Перед ним не он сам.       Рядом с ним стоит Натаниэль Веснински.       — Меня ты узнал не так быстро, как отца. Какая досада, — с притворной грустью говорит Веснински. — ну да ладно. — Натаниэль убирает ладонь с плеча Нила и направляется к Эндрю, — а вот твой вратарь сразу понял кто я такой. Даже брыкаться начал, чтобы остановить, — парень садиться на корточки и берёт подбородок Миньярда в руки, который пытается вырваться, но хватка Натаниэля слишком сильная, — на что ты надеялся? — вопрос в никуда, потому что у Эндрю во рту всё ещё находится кляп.       Нил фокусирует взгляд на спине Натаниэля и шипит на него:       — Убери от него свои руки, — Веснински оборачивается на Джостена.       — Ну за что же ты так резок на меня? Или на себя? Мы же с тобой один человек, — практически поёт Веснински.       — Нет, — шипит Джостен, — нет, это не так, — повторяет он. — Мы не один человек. — Нил не знает, кого хочет убедить больше.       Натаниэль усмехается и опускает подбородок Эндрю на пол. Он встаёт и оборачивается на Джостена.       — Ты ошибаешься, Нил, — Веснински отходит в сторону к металлическому столу с ножами, который Нил не заметил. Джостен пристально наблюдает за действиями Натаниэля. Все его мышцы напряжены, потому что нападающий готов в любой момент сорваться со стула и бежать, даже если это не поможет. Он готов броситься к Веснински и убить его, когда тот начнёт причинять вред.       Натаниэль аккуратно и нежно проводит по своим инструментам кончиками пальцев, словно гладит по голове собственных детей. И на Джостена снова начинает сваливаться осознание того, что должно произойти. Он отчаянно не хочет в это верить.       — Мы очень похожи, — тихо говорит Натаниэль, но в его голосе только сталь.       У Нила начинается паника. Он оглядывается в поисках выхода, а его мозг судорожно выдвигает варианты как добраться до двери и открыть её. Веснински на это только усмехается.        — Ну что же ты, Нил? — Натаниэль разворачивается и подходит к Эндрю. Он кладёт ладонь на светлые волосы и гладит их. Миньярд заметно морщится и пытается отшатнуться от прикосновения, но ему не даёт сделать это хватка Веснински, которая огрубевает. — Ну-ну, тише, вратарь. Сиди тихо, а я пока пообщаюсь с твоим нападающим.       Натаниэль треплет Эндрю по волосам, будто добрый старший брат, и подходит к Нилу. Веснински садится на корточки перед Джостеном и поднимает свои очки на лоб. Тогда Нил смог посмотреть в глаза, которые не были скрыты за стёклами очков. Такие же голубые, как у самого Джостена. Но тёмные, жестокие и предвкушающие что-то.       — Ты ведь думал что смог похоронить меня в Балтиморе, как и его? — Натаниэль обернулся к Эндрю, очевидно имея ввиду отца, а не Миньярда. — Но я ведь не он, — Веснински повернулся к Нилу и поднял руку, поднося её к виску Джостена. — я живу вот здесь. Как бы ты не пытался от меня избавиться — я всегда буду тут. Как бы ты себя не назвал — ты всегда будешь Натаниэлем. Ты всегда будешь сыном своего отца.       Натаниэль постучал по виску Нила, но Джостен не реагировал. Он просто пытался не сойти с ума от этого всего. Нил слышал слова, которые доносились словно сквозь толщу воды: "Ты Нил Абрам Джостен. Твой отец мёртв. Все они мертвы." Но слова Натаниэля были громче. Веснински только усмехнулся, будто мог прочитать мысли Нила, и вернул очки на нос.       — С тобой скучно, Нил Джостен. — Натаниэль встал и вернулся к своему столу с инструментами. — Поэтому я развлекусь с твоим вратарём.       Веснински снял свои очки и оставил их на краю стола. Эти слова вернули Нила в реальность. Теперь он наблюдал за Натаниэлем, который методично выбирал инструмент, решая как он хочет поиграть с Эндрю. Его Эндрю.       Нилу стало по-настоящему страшно из-за того что сейчас случится.       — Не тронь его. — зашипел Джостен, пытаясь аккуратно высвободить руки из верёвок, — Я тебя убью, если ты что-то с ним сделаешь.       Но Натаниэль не обращает на него никакого внимания. Это только на руку Нилу. Он может освободиться и сбежать. С Эндрю. Пока Джостен пытается высвободить запястья, он думает как ему схватить Миньярда, учитывая что тот тоже связан. Ему стоит сначала расправиться с Натаниэлем. Это не должно быть сложно. Здесь достаточно инструментов, чтобы можно было долго и мучительно его убивать, но Нилу это не нужно.       Джостен почти высвободил одно запястье, когда Натаниэль усмехнулся и обернулся к нему. Веснински медленно подошёл к Нилу, параллельно напевая песню. Когда Натниэль подошёл в плотную, он наклонился к самому уху Джостена и прошептал.       — Разве я не сказал? Мы один человек. Я знаю что ты хочешь сейчас сделать. — Натаниэль схватил Нила за волосы. — Я даже могу рассказать. Сначала ты хочешь освободить руки, а потом и ноги. Потом подобраться ко мне со спины, думая что я не замечу, и после этого убить, чтобы легче было сбежать с ним. — Веснински усилил свою хватку. — Наша мама говорила, что привязанность тебя убьёт. Ты мог бы спокойно сбежать сам, но вратарь дорог тебе. Ты не можешь его бросить. Мама была права.       Натаниэль отпустил волосы и схватил Нила за подборок, чтобы последний смотрел ему в глаза.        — Я же говорил тебе. Я и ты один человек. Ты не обманешь меня. — Веснински отпустил подбородок Нила. Теперь он просто наблюдал как меняются эмоции Джостена и смешиваются на его лице. Страх, злость, надежда и осознание беспомощности — всё это было в глазах Нила. Он хотел начать умолять.       Умолять, чтобы Натаниэль не трогал Эндрю.       Умолять, чтобы Натаниэль использовал Нила.       Умолять, чтобы Натаниэль отпустил Эндрю, чтобы последний не видел как Нила мучают.       Но он не успел ничего сказать. Веснински подошёл к столу и взял топор. Свой топор, потому что инструмент отца всё ещё лежал около Миньярда. Натаниэль хотел убить Эндрю сразу и без шума. Веснински встал позади Эндрю, который лежал на полу, смирившись со своей участью.       — Хэй, Нил? — позвал его Натаниэль, и Джостен поднял глаза. — Смотри внимательно. Это делаешь ты и никто другой. — Веснински замахнулся топором, — он погибнет из-за тебя. Из-за нас.       Натаниэль опускает топор, и Нил снова кричит.       — Джостен, проснись! — Нил чувствует, как его плечи сжимают, и резко выпрямляется, больно впечатываясь спиной и затылком в стену.       Нил оглядывается, но ничего не видит. В комнате темно и это только больше погружает Джостена в панику. Его трясёт, а дыхание прерывисто. Глаза мечутся из стороны в сторону, пытаясь увидеть хоть что-то.       — Нил, — его зовут настойчиво, но Джостен не знает кто это. Кажется человек это осознаёт, поэтому отходит к стене. Нил слышит щелчок и комната озаряется светом. Сначала он щурится, но через секунду открывает глаза.       Джостен судорожно ищет глазами опасность. Он ищет своего отца или Натаниэля. Но находит Эндрю. Живого и здорового. Миньярд стоит с поднятыми руками и внимательно смотрит на Нила. Джостен анализирует Эндрю взгядом, и, не найдя никаких травм, он судорожно выдыхает. Миньярд медленно подходит к Нилу, держа руки на виду. Эндрю останавливается около кровати и садится на корточки.       — Нил. Нил, ты меня слушаешь? — Миньярд говорит настойчиво, но спокойно. Джостен кивает, как может. Он пытается сосредоточиться на голосе Эндрю, но он всё ещё остаётся в подвале Балтимора. — Нил, это был просто кошмарный сон. Ты Нил Абрам Джостен. Ты в Пальметто. Ты нападающий и вице-капитан команды Лисов. Твой отец мёртв. Лола мертва. Рико мёртв. Твоя мать тоже мертва. Нил, ты меня слушаешь?       И Джостен пытается успокоиться. Он пытается вернуться из подвала Балтимора в комнату общежития. Нил пробует вдохнуть глубже, но у него не получается. Его всё ещё трясёт. Он видит перед глазами Натаниэля, который замахивается топором на Эндрю. Или это делает сам Нил. Он не знает. Перед ним человек с рыжими волосами и ярко-голубыми глазами.       Это сам Нил Джостен.       Это он стоял с топором.       Это он в своём сне убил...       — Нил, посмотри на меня. —Джостен сфокусировал взгляд. Эндрю близко к его лицу и смотрит прямо ему в глаза. Нил не понимает когда упустил этот момент. — Дыши со мной, — Нил сделал рваный вдох и почуствовал, что его лёгкие обожгло, — давай. Я положу руку на шею. Да или нет? — Нил попытался кивнуть. Эндрю положил ладонь на шею Джостена и аккуратно сжал, заземляя. — Хорошо. А теперь дыши со мной. Вдох и выдох, Нил.       Джостен сосредоточился на дыхании и весе руки Эндрю. Миньярд всё ещё шептал мантру, чтобы успокоить Нила. Джостен не знает сколько прошло времени, но он почувствовал, что его руки болят. Нил даже не понял, что сжимает простыни. Его дрожь не ушла полностью, но стала намного тише. Дыхание стало практически ровным. Теперь Нил чувствует что-то на своём лице. Он проводит по щекам рукой и понимает — это слёзы. Он плакал.       — Нил? — снова зовёт его Эндрю. — Нил, всё хорошо. Ты со мной? — Джостен делает глубокий вдох.       — Да, — голос Нила хрипит и немного дрожит. Похоже он кричал не только во сне, — да. Я с тобой.       Эндрю убирает руку с шеи Нила и встаёт с кровати. Нил сначала хватает его за руку, почти сразу отпускает, потому что в прошлый раз он причинил боль. Миньярд оборачивается на него.       — Прости, — хрипит Нил и переводит взгляд на окно, — я не хотел этого.       Эндрю садится на край кровати.       — Я налью тебе воды и вернусь. Ты хочешь пойти со мной?       Нил не отвечает. Он думает о том, что произошло во сне. О словах Натаниэля. О том, что они правда похожи. О том, что они — один человек. И Нил боится этого. Боится, что это правда. Что он такой как Натаниэль.       — Нил? Говори со мной, — настойчиво и спокойно. — ты расскажешь мне что случилось?       Джостен колебался. С одной стороны не произойдёт ничего страшного, но Нил пока не может сказать об этом вслух.       — Я... Я расскажу, но позже. — Джостен повернулся к Эндрю. — Я обещаю. Мы можем пока просто, — Нил запнулся. Миньярд просто ждал пока он сможет сказать, — выпить кофе и покурить?       Эндрю кивнул и протянул Нилу руку. Джостен её не взял и просто встал, он покачнулся, но успел схватится за каркас кровати. Эндрю встал рядом с ним. Нил оглядел комнату и только сейчас понял, что они одни.       — Где Кевин и Ники?       — Я их выгнал, — просто ответил Эндрю, внимательно наблюдая за Нилом и готовясь подхватить его в любой момент, — они слишком много болтали, когда ты стал ворочаться.       Нил кивнул и отпустил каркас кровати, когда смог стоять ровно. Он посмотрел на Эндрю и кивнул на дверь, чтобы последний шёл вперёд. Джостену нужно было видеть, что с ним всё хорошо. Миньярд первый направился к двери и открыл её. В зале было темно, но благодаря свету в комнате они могли видеть. Когда парни зашли на кухню, Эндрю первым делом включил свет и проследил за тем, как Нил сел на подоконник. Миньярд наблюдал за ним и не понимал — что случилось в голове Джостена,— но не давил. Нил обещал рассказать. И Эндрю будет ждать столько, сколько потребуется. Пока он просто приготовит кофе и достанет пачку сигарет из кармана. Сядет рядом с Нилом и отдаст ему зажжённую сигарету. Откроет окно, чтобы Кевин потом не жаловался на запах табака. И просто будет наблюдать за тем, пока Нил не разберётся со своими мыслями.       — Сначала был отец, — тихо начал Нил, — мы были в подвале Балтимора. Я, он и ты. Отец стоял над тобой с топором в руках, пока я был связан и беспомощно наблюдал за тем, как он собирается, — голос Нила сорвался, и он не закончил фразу. Ему не нужно было, потому что Эндрю и так понял, что Натан собирался сделать. В его голове начал складываться пазл. Он понял, почему Нил кричал. — но он не успел. Развалился на части. Ты был в его крови. Я надеялся, что это закончилось так быстро. Но... Но потом пришёл, — Джостен судорожно выдохнул, — пришёл Натаниэль. Он много говорил. Он говорил, что мы с ним один человек. — Нил говорил так тихо, что Эндрю пришлось напрячься, чтобы услышать это имя. Пазл в его голове сложился. — Он сказал, что я никогда от него не избавлюсь. Что я не смогу похоронить его, потому что он живёт в моей голове. — Нила снова начинало потряхивать. — Он сказал, что мы одинаковые. А потом он... Потом я...       — Нил, посмотри на меня, — Джостен повернулся, и Эндрю протянул руку к его щеке, — вы разные. Вы не один человек. Вы не похожи. Нил, ты не он. Ты им никогда не станешь.       — Но ведь он прав. Мы воспитаны одинаково. У нас одни корни. У нас...       — Ты не такой, как он. — Прервал его Эндрю, — Ты не причинишь вреда своим близким, Нил. Если ты не веришь себе, доверься мне. Я не позволю сделать больно, Нил.        Джостен долго смотрел на Эндрю, а потом прижался щекой к его ладони. Миньярд сначала выводил круги на его скуле, а потом переместил руку на затылок и притянул голову Нила себе на плечо. Сначала Эндрю выкинул дотлевшие сигареты в окно, и стал перебирать рыжие волосы, успокаивая Джостена.       — Ты не причинишь мне вреда, Нил. — Прошептал Эндрю.       Они просидели так до самого утра. Никто из них не ушёл на утро из общежития. Они ушли в кровать под проклятья Кевина, которые прекратились, когда Эндрю кинул один убийственный взгляд на него. Теперь они оба смогли поспать спокойно.