Все ради "Зайчика"

***

— Тоша… Я давно хотела тебе сказать, но все не решалась, до этого момента… — Полина? Всего в паре шагов, она стояла словно живописная кукла, привлекательная, неотразимая, а её голубые глаза затмевали моё сердце и разум. — Я люблю… — растерянно начала говорить она, как вдруг кто-то жёстко толкнул меня в спину. — Эй! Да как ты посмел признаться ей?! — это оказался разгневанный Ромка, главный хулиган класса. — Я-я этого не делал! — Да что ты мне втираешь? — он снова толкнул меня, но уже в плечо. — По-твоему я глухой и слепой? — ещё толчок. — Больше ты мне не друг, понял! Убить тебя за это надо! — Нет! Нет! — кричал я, прикрываясь руками, от Ромы и его приближающегося сжатого кулака. В этот момент вся земля, что была под ногами, исчезла, и я провалился. Хотелось бы сказать, что в темноту, но нет, здесь было светло, точно в больнице, в которой я однажды лежал. — Будешь сидеть на месте, ничего не добьёшься. — Сказал кто-то позади меня. Обернувшись, я увидел светловолосого мальчишку, с карими глазами. Его кожа была настолько бледной, что казалось он, сливается как хамелеон со светлым пространством. Хорошо, что на нем была тёмная одежда, отличавшая его. Вдруг чья-то рука легла на моё правое плечо, и я от неожиданности дернулся. Рядом оказался Никита, точнее Нил, новенький со странностями. Да чего уж там, сам-то я не лучше его. Он указал на чёрное пятно, примерно моего роста, которое появилось прямо передо мной, затем сказал: Доверься и ты поймёшь, что победил. Кому довериться? Кого победить? Ничего не понимаю. Хотел спросить, но слова словно застряли в горле, даже мои попытки издать малейший звук неминуемо провалились. Внезапно накатившая волна страха стала вызвать у меня панику, и я дрожащим руками, в попытках вернуть свой голос, стал хвататься за горло. В момент всё исчезло, и вместо светлого пространства предстала Олина комната. Оказался я на холодном полу перед открытым окном, откуда уйма снежинок валило прямо в комнату. Отдаленное уханье, слышимый взмах крыльями и в окне предстала Сова, с густым опереньем и маской на лице. Она так таращилась на меня, что мне стало дурно. — У-ху, Антон! — искаженным голосом про ухукала она. — Мы ждём тебя… Сова оказалась не такой, как я думал, если точнее, то она была невраждебной. И тут мне вспомнилось, что именно она принесла мне мои отобранные очки в ту ночь. А это уже говорило о том, что она не желает мне зла. Послышался громкий топот у лестницы, кто-то бежал на второй этаж. В голову словно ударило, что я должен задать важный вопрос, пока Сова не улетела, но голос так и не поддавался. Ни с того ни с сего, Сова взмахнула крыльями и слетела с подоконника, но не улетела, а зависла в воздухе в ожидании чего-то. — Если хочешь у-ху-знать правду, то приходи когда стемнеет небо и появится поздняя лу-ху-на… Один взмах крыльями и Сова, которую так боится Оля, исчезла, как будто её тут и вовсе никогда не было. Дверь в комнату отварилась, и в проходе появился тот самый хулиган из сна. Почему он у меня дома? Я ведь его не приглашал, да и не впускал. В воспоминаниях таких моментов точно не было. — Тоха, ну ты в натуре олень! — он быстро подбежал к окну, чтобы его закрыть. — Тебе что, жить надоело?! — взяв меня под локоть, он помог подняться на ноги. — Вот же ж… Да ты весь горишь, как черт в аду! Внезапно я скорчился от того, что меня начало морозить и трясти, как в тот день, когда я серьезно заболел, а потом у меня оказалось пневмония. — Эй-эй, спокойно! Сейчас доведу тебя, ты только держись. Через пару секунд я уже лежал в кровати, мне было так холодно, что я уже больше не мог это терпеть. Моментально спрятавшись под пуховое одеяло, я поджал под себя ноги, обхватывая их обеими руками, в надежде, что станет теплее. — Нельзя укрываться! — сделал грозное замечание Рома, после чего мигом оголил меня. И только сейчас я заметил, что одежды кроме нижнего белья, на мне не было. В какой-то мере я понимал, что так нужно, но перед самим Пятифаном совсем не хотелось выглядеть жалким и беспомощным. А что если после этого он перестанет со мной дружить? И я стану изгоем класса? — М-мне х-холодно… — наконец подал я свой тонкий голосок, он был таким тихим, что я начал думать, как бы Рома меня расслышал. — Терпи брат, не будь бабой! Видно, что он пытается меня поддержать. Но это не помогает, мне все равно холодно. Взглянув на него через пелену перед глазами, я заметил, как его рука потянулась к замку от олимпийки. Быстрым движением он расстегнул её, а затем снял, оголяя свои плечи и руки. Под ней он всегда носит белую майку, это я ещё заметил, когда мы впервые переодевались на физкультуру. — Знаю, что от этого тебе теплее не станет, но это лучше, чем укрываться, тем одеялом. Как только его одежда коснулась моего тела, глаза начали слипаться и я потихоньку стал засыпать, но холод и дрожь никуда так и не делись. Где-то между сном и реальностью я услышал голос Ромы, как он на кого-то ругался. Неужели он пришёл не один? -… Слышь! Отдай тазик… очередь… Эндрю, сволочь… В мгновенье все замолкло, и настала тишина, а дрожь мигом пропала, как и чувство холода. Всё-таки эта олимпийка помогла. Проснувшись с большой усталостью, я попробовал присесть на край кровати, и во время моего телодвижения со лба что-то упало. Это оказалась мокрая тряпка смоченная водой. Как я это понял? А рядом, на стуле, стоял тазик наполненный водой. Встать мне удалось с первого раза, хотя, думал, что будет намного хуже. Оказавшись у двери, я понял, что в таком виде выходить нельзя. Но одежды помимо Роминой олимпийки, здесь не наблюдалось, поэтому пришлось надеть то, что было. Но и это никак не спасло, белье было очень хорошо видно. В конце концов, я решил снять олимпийку и повесить на свой пояс, прикрывая нужное место. Теперь я выглядел как тот поддельный индеец из фильма «Операция «Ы» и другие приключения Шурика». Высунув голову из-за двери, я стал проверять на наличие гопника по имени Рома, но его не было, а значит, шанс добежать до комнаты был огромный. Приблизившись к своей двери, я услышал чей-то тихий говор, а уже у самой двери, через небольшую щель, я увидел Нила и светловолосого мальчишку из сна. И тут передо мной всплыли вчерашние воспоминания, о том, как я тащил Нила в свою комнату, а потом и сам упал в обморок. Пацаны сидели на моей кровати и… курили? Передавая друг другу одну сигарету. Нет уж, такой наглости я не потерплю! Курить, да ещё и в чужой комнате?! Это ж надо быть такими невоспитанными. В один момент я хотел, чуть ли не влететь в комнату, возможно с кулаками, но чья-то внезапно появившаяся передо мной рука, остановила меня. — Тсс! — прошипел выросший позади меня Ромка. Он явно что-то задумал, но я не сразу понял, что. Приблизившись ко мне вплотную, мы стали наблюдать за ними и слушать о чём шла речь. Разговор оказался довольно диким и не понятным, это можно было понять, просто взглянув на Ромино лицо. — Последнее, что я помню, как мы ночью тренировались с Кевином и Аараном, потом ты отвёз нас в общежитие, а дальше… — откинув голову назад, Нил закрыл на пару секунд глаза, в попытках что-то вспомнить. — Всё как в тумане. — Закончил предложение светловолосый парнишка, затягиваясь сигаретой. — С начала я подумал, что ты как обычно нашёл приключение на свою задницу. — Он передал сигарету. — Но потом я резко осознал, что всё парадоксально. Будто это не я, но в то же время я. Заскрипела кровать, и мы с Ромой одновременно дернулись, отходя подальше от проема. Тот, что отдал сигарету, стремительно встал и подошёл к окну, открывая её нараспашку. — Что с нами? — спросил рыжеволосый, подходя к тому же окну и выбрасывая в неё докуренную сигарету. — У меня есть одно предположение… — ответил мальчишка, поворачиваясь лицом к Нилу. Он не естественно близко стал приближаться, словно хотел что-то прошептать ему на ухо, хотя это не выглядело таковым. Это были не те движения, когда человек хочет что-то сказать. — Эй, малышня! — внезапно окликнул нас один из них. — Вы знали, что подсматривать за другими не хорошо? — повернувшись к двери, за которой мы до сих пор прятались, он сунул руки в карманы, пробритая вид сурового парня. — Это кого ты сейчас назвал малышней? А, карапуз?! — не выдержал Ромка. Он так ворвался в комнату, что казалось его обидчик, вылетит через открытое окно, как та самая докуренная сигарета. — Смотрю, ты только словами бросаться и умеешь. — Холодно ответил парень. — Ты, да ты чертила мутный, иди сюда, сука! — Перестаньте! — выскочил я следом, в попытках предотвратить драку. — Петров, не смей вмешиваться! Эта разборка только между мной и этой заразой, — объяснил Рома. И все равно, я должен как-то их остановить, но в голову ничего не приходило. В этот момент я заметил, что Нил уже начал действовать, но по своему, а значит, я тоже должен что-то сделать. — Говорят без ссор и скандалов скучно жить… так может, поскучаем? — именно эти слова мне сейчас вспомнились. Мама частенько их повторяла, когда мы с Олей ругались, но это было так давно. Настала тишина, а следом и внезапный раскатистый смех Ромы. Вот я попал, ляпнуть такое… — Ха-ха-ха! Ну, Антошка, сказанул, так сказанул! Я улыбнулся, надеясь на то, что это прокатило. И вроде всё в порядке, как я вспомнил про очень важную вещь, о которой я не должен был никак забывать. — Ты это, вернешь мне мою олимпийку-то? — спросил Рома, вгоняя меня в краску. — Д-да! — почти выкрикнул я. Суетливо обогнув его, я, подошел к своему шкафу, чтобы хоть что-то на себя надеть. Теперь понятно, почему мне было так холодно, окно то открыто, а сам я стоял полуголый. Пока одевался прямо перед всеми, не ну а что тут такого, все мы ведь парни. Спасибо на том, что на меня хотя бы никто не пялился. Ромка все-таки продолжил свой неудачно начавшийся разговор, но уже в более мягкой форме. Я бы даже сказал, он сдерживал себя. — Так кто же вы такие? — словно пересмотрев детективные фильмы, Рома начал допрос. — Американцы. — Четко ответил Нил. — Брехня! — громким голосом отчеканил хулиган. — Да даже если и так, то наверняка вы должны знать свой родной язык. Так что же, продемонстрируйте мне ваши умения. Может тогда, я поверю вам. — Петров! — внезапно кто-то на улице прокричал мою фамилию, и я тут же обернулся, замечая на себе прикованные взгляды парней. Сегодня я точно никого не ждал, да и в ближайшее время тоже. Оставалась только одна надежда, что вся эта неразбериха, похожая на сумасшедший дом, когда-нибудь закончится.