Без границ

Полутьма этой комнаты медленно перерастает в полутьму другой комнаты, комнаты по ту сторону. Тихая музыка и тени. Пары движутся в затяжном танце. Я стою у зеркала. Смотреть в зеркало во сне – плохой знак. Страдания и слезы. Но разве жизнь не полна страданий и слез и тогда, когда вы никуда не смотрите? Зеркало во сне – это еще и символ двойственности и тайны. На самом деле, откуда мы знаем, к чему снится зеркало? Хватит страданий и слез, пусть тайна, пусть двойственность. Что я вижу в зеркале? Женщину. Это я? Возможно. Кто мы во сне, по ту сторону зеркала и по эту? - Тебе нравится разглядывать себя? Тщеславие или разочарование? - подает голос персонаж из моего сна. – Можно пригласить тебя на танец? Темный силуэт у двери задает много вопросов. Я еще не вижу отчетливо кто это, и не могу вспомнить, кому принадлежит знакомый голос, но он насмешлив. Поэтому молчу, он тоже молчит, ожидая ответа. Как же я могла забыть! Странно, откуда он здесь? Его обычная ироничность всегда чувствуется в голосе, даже когда он не хочет этого показывать. Такая привычка, как будто броня против чужих насмешек. Над ним давно никто не смеется, но он уже втянулся в эту игру: все пропускать через иронию. - Двери и зеркало, отражение и вход. – Бросаю я через плечо. - Может, выход в обоих случаях? - Вопросы без ответов? - Неплохое начало для разговора. Так что же, вашу руку, мадам? - Битте-дритте, герр Брюс. - Кони, Шенди, Ен… - Остановись на предпоследнем. На данный момент эта маска моя любимая. Пустая болтовня, как пролог пьесы ни к чему не обязывает, предостерегает или обнадеживает. Одно из трех, как всегда. - Тогда почему я? Мне кажется, я немного не в своей тарелке. Я чувствую его полуулыбку, неужели смущение или только неловкость от несвойственной роли? Но мне хочется, чтобы на этот раз он был просто обаятелен без всякой иронии, ведь это и моя привычка: все пропускать через иронию. А одинаковое, как известно, отталкивается. Мне не хочется сегодня отторжения, пусть все только притягивается. Водоворот, коллапс, черная дыра…, не страшно? Неизвестность всегда страшна, нормальная реакция нормального человека, ведь не знаешь, чего можно ожидать. Но любопытство сосет под ложечкой, а вдруг там что-то такое…, такое, которое мне просто необходимо? И не рискнуть? Посторонись-ка, здравый смысл, это же сон! Если осторожно, если мелкими шагами, то ничего страшного не случится, и потом, я всего лишь загляну туда только и всего. И я бесстрашно улыбаюсь в ответ. - Почему? Понятия не имею, но, пожалуйста, смени амплуа, хотя бы во сне. - Я попробую, извини, если не получится. И он увлекает меня в темноту по ту сторону двери. Мы тени среди других теней. Глинка, вальс, фантазия без границ. Я в черном. - О, пожалуйста, смени цвет. Слишком мрачно. - Синий? - Тайна? - Красный? - О! - он морщится, как будто во рту у него ломтик лимона. - Хорошо, пусть будет фиолетовый на самой грани черного. Ультракосмос. Звездная болезнь, все или ничего. - Укол в больное место? - Прости, звезда… - Прощаю… На самом деле я не умею танцевать вальс, но это совсем неважно во сне. И мы плывем, вернее, плыву я, подхваченная уверенной рукой – бумажный кораблик, подхваченный ветром. Здесь всегда так: все легко и просто, стоит лишь подумать об этом. Любая мысль мгновенно воплощается в действие, в предмет, потому что во сне мы сновидцы. И никогда не знаем, кто же духовидец, какую маску он на этот раз выбрал для совращения нас на путь иллюзий. - Мистер Брюс, мы с вами знакомы? – задаю я вопрос, мучающий меня. - Конечно, раз я тебе снюсь. Разве мы не на «ты»? - Конечно, - соглашаюсь я, - хотя в данном случае я могла бы и сама диктовать правила, ведь это моя тарелка. А я могу тебе присниться? - Наверное, - он несколько удивлен вопросом, - никогда об этом не думал. - Я думала, ты не умеешь думать. - Меня моим же оружием? – он смеется. – Пожалуй, я буду удивлен, если ты не приснишься мне в ближайшее время. - Что это надежда, вера или любовь? - Думаешь, я подхожу для таких вопросов? Все вместе – мираж, почти как мираж. – Говорит он и поясняет. – Часто надежда, вера и любовь сродни призракам – чем дальше идешь, тем дальше они ускользают. - Ты тоже мираж? - Это другое. Как если бы очутиться внутри миража. Что-то такое, но точно не знаю. Разочарована? Пассаж звуков, словно переход на другой уровень. - Это Глинка? - Нет, это Сен-Санс. - И, правда, а что же мы тогда танцуем вальс? - Разве мы танцуем? Мы летим. Действительно, мы летим. Куда? - Куда глаза глядят.