О страхах и признаниях

Острые ветки хлестали Антона по лицу, пока он сломя голову бежал через лес. Он старался не оборачиваться назад, ведь это бы сильно тормозило его. Ноги проваливались в глубокий снег, а расстегнутая куртка цеплялась за ветки деревьев. Щеки парнишки раскраснелись, а очки так и норовили свалиться вслед за шапкой, которая осталась где-то позади. В голове школьника вертелось лишь - "Дуракдуракдурак, какой-же я ДУРАК!". Мальчишке казалось что кто-то зовет его по имени, но он решительно бежал вперед даже не думая оборачиваться, все это, просто его разыгравшаяся фантазия, тем более он не выпил с утра таблетки, вот и мерещится ему всякое, вот и наговорил он этого бреда Ромке. Да, во всем виновата его фантазия, однозначно. Скорее попадет домой, скорее примет таблетки и ляжет спать, а уже завтра все объяснит Роме. Точно. Как добежал до дома, он не помнил, осознал происходящее уже только когда увидел перед собой мамины перепуганные глаза, обычно ее взгляд был стальным и холодным, но сейчас ее взгляд был как прежде, как тогда, когда они еще жили в городе и родители не начали ссориться, взгляд был теплым и полным любви в перемешку с тревогой. - Тоша, ты чего, что случилось? - женщина положила руки на плечи сына и присела так, что их глаза оказались на одном уровне. Мальчишка часто дышал и думал, что ответить маме, но слова совсем не лезли в голову, только слезы подступали и противно щипали глаза. - Ты от какого-то животного убегал? Тош, ты цел? - всё на что хватило школьника, перед тем как слезы водопадами хлынули из его глаз, это часто закивать. Перепуганная женщина помогла Антону раздеться и довела его до комнаты. Уже там она уложила парнишку в кровать и предложила принести ему воды. - Ты пил свои таблетки утром? - поинтересовалась Карина. - Д... да, но принеси еще таблетку, я постараюсь уснуть, - соврал Антон, спать не хотелось, но успокоиться явно следовало, а если и правда уснет, то вообще отлично. Мама принесла ему успокоительное и оставила одного. Ну а что ему еще надо было сказать? Что он, видимо, храброй воды выпил и сдуру выпалил Ромке, когда они стояли в темном закутке коридора и разговаривали о Роминой коллекции вкладышей из жвачек турбо, что тот ему нравится. После этой фразы улыбка Ромы сменилась недоумением и он тупо уставился на Антона. Тут-то Петров и понял чего натворил. Глаза резко округлились и пот выступил на лбу. "БЕГИ" - кричал внутренний голос. И он побежал. Вспоминая все это, слезы с новой силой хлынули из его глаз. "Теперь он меня точно убьёт. Он же не какой-то там пидор. Теперь меня точно возненавидят все, можно сразу уходить со школы, а еще лучше вообще уехать отсюда", - такие мысли вертелись в светловолосой голове, слезы оставляли соленые дорожки на покрасневших, то ли от стыда, то ли от мороза, щеках, а комната будто вздрагивала с каждым всхлипом Антона. Варианта развития событий в этой ситуации два. Первый - Рома просто напросто изобьет бедного Петрова после школы, приговаривая как того ненавидит. Или же второй вариант - просто перестанет того замечать, Антон для него перестанет существовать, ведь негоже ровному пацану даже прикасаться к таким как этот. Пугали оба варианта. Ведь Антон впервые в жизни влюбился, по настоящему влюбился, прям до бабочек в животе, до вспотевших рядом с ним ладоней и снов, в которых Ромка его обнимал. Вроде пустяк, просто детская влюбленность, ни во что большее это никогда не перерастает, да и жизнь не бразильский сериал, который так любят смотреть мама с Олей. Там может все и могло закончится хорошо, но серий через тридцать, и то не факт. Да и в таких сериалах один мальчишка не влюблялся в другого. Так что им с Пятифаном точно не светил счастливый конец. Длинный школьный коридор пугал своей темнотой и отрешенностью, каждый день в этих, почти больничных стенах, по крайней мере такая ассоциация возникла у мальчишки, когда он первый раз прошел по этим коридорам, происходила куча событий, коим эти стены были немыми свидетелями, но не обращали совершенно никакого внимания. Хотя все равно создавалось впечатление, что у этих стен есть уши и глаза, но они выражали холодную безразличность к происходящему. Антон шел по длинному темному коридору руками держа лямки рюкзака и опустив глаза в пол, он конечно еще никого не встретил из одноклассников, но уже как-будто чувствовал на себе презрительные взгляды. Может это все же были стены? Ведь только они "видели и слышали" то неловкое признание и, если бы у них был рот, сказали бы какой Антон мерзкий, но они лишь способны безмолвно осуждать. Из узкого темного коридора парень повернул в широкий и освещенный, где уже стояла пара одноклассниц, они не обратили на него внимания, но Антону все равно казалось что они смотрят в его сторону. Он зашёл в класс, сел за свою последнюю парту и, сняв очки, опустил голову на скрещенные на столе руки. Сколько он так просидел, он не понял, но из приятного тёмного забытия его вытащил очень настойчивый тычок в плечо. Это точно был Рома, так не хотелось поднимать голову и встречаться с пустым взглядом школьника. Но выбора особо не было, пришлось оторвать голову и встретиться глазами с нарушителем спокойствия. Но на удивление он уставился в холодный океан голубых глаз Кати. - Ну привет, педик, - звонким фонтаном полились слова от девушки, - ты правда думал, что никто не узнает? Такой дурашка! Твой позор вчера все видели, жаль ты убежал сразу и даже не увидел как разозлился Рома. Эх, ну ничего, сегодня увидишь, я думаю он на тебе и живого места не оставит. Правда, я не уверена, что пока он тебя бьёт, ты успеешь разглядеть его злобный взгляд. Словесный поток не заканчивался и с каждым словом Антон чувствовал лишь опустошение. Значит все-таки Ромка на него разозлился, а поговорить с ним явно не получится, он не захочет говорить с каким-то пидором. Речь Кати перебил громкий голос Пятифанова. Сердце пропустило один удар, а щеки налились румянцем. - Катя, рот закрой, я сам разберусь. А ты, Антошка, пойдём со мной, будешь за слова отвечать, педик - он стоял в дверном проходе, опираясь на дверную раму, руки в карманах, а в глазах ненависть. Сзади стоял Бяша и мерзко блеял в такт словам своего друга. Делать было нечего и за свои слова надо отвечать, Антон медленно встал из-за парты, заодно сняв очки и положив их на стол, они дорогие, жалко, не хочется расстраивать родителей. Проходя по классу, блондин слышал как ребята за партами шептались, но одно слово было отчётливо слышно отовсюду "педик". Оно обволакивало и затягивало в тёмный омут мыслей. В коридоре уже образовался круг из зевак, которым только и хотелось зрелищ. - Че молчишь, Антошка, говори, ты педик? - зачем-то спросил Рома, хотя уже разминал кулаки. Вопрос скорее был риторическим, ответа на него хулиган не ждал. Потому что за ним последовал резкий удар, обжигающий лицо мальчишки, он чувствовал себя загнанным в капкан зверем, под прицелом охотничьего ружья. И в такой ситуации, ждал выстрела, который бы закончил мучения раненого животного. И выстрел последовал. Рома отчеканил ту самую фразу, которой так боялся Антон. - Ты правда думал что я такой же педик как и ты? - ехидная ухмылка украсила лицо Пятифанова. Антон проснулся от своих же всхлипов. Это был всего-лишь сон, ужасный кошмар. Но мальчишке он показался таким реальным. В ушах звенело, то ли от пронзающей тишины, то ли от страха. А вдруг всё так и будет? Вдруг Ромка все таки ударит его при всех? Думать об это не хотелось, но эти мысли все равно, своими мерзкими щупальцами, забирались в самые отдаленные участки его сознания. Всё оставшееся время до утра, Антон то и дело проваливался в очень тревожные сны, которые быстро обрывались и парень просто лежал рассматривая узоры на обоях, пока в очередной раз не проваливался в это подобие сна. Его, без малого, мучения, прервала мама, зашедшая будить сына утром. - Антоша, мы тут с папой подумали, ты наверное отлежись сегодня, учительнице я позвоню, а ты отдыхай, - мама присела рядом на кровать и положила одну руку на лоб, как-бы невзначай проверяя температуру. - Хорошо, мам, спасибо, - школьник был очень рад тому, что сегодня не придется позориться в школе, но игла совести все-таки его кольнула, не очень то хотелось пропускать уроки в начале второго триместра. Настроения не было. Все, на что был способен парень, это лежать и иногда плакать, не сильно, просто предательские слезинки скатывались по щекам, оставляя после себя соленые дорожки. И все, чего хотел сейчас услышать Антон, было только одно, его любят, и не важно кем это будет сказано, мама, папа, Оля или Ромка. Главное что бы это вообще сказали. От подобных противных мыслей его отвлекло копошение в доме. Что там происходит? А вот чтобы узнать ответ на вопрос, придется встать и выйти из комнаты. Надев свои очки и переодев пижаму в домашнюю одежду, школьник все таки вышел из своей берлоги. - Что случилось? - уже на лестнице прозвучал вопрос, как только в поле зрения появилась надевающая куртку Оля. - Маме кто-то позвонил, и мы идем записываться в кружок по рисованию, представляешь, - голосок сестры соловьиной трелью зазвучал в коридоре. - Ого, и на долго вы? - Не знаю, мам, мы на долго? - Сегодня будет пробное занятие, так что мы часа на два. Один дома справишься? - спросила женщина, отдавая Оле сумку, чтобы та подержала, пока сама обувается. - Да, конечно, не переживай. - Тогда мы побежали, суп в холодильнике, целую, закрой за нами дверь, чтобы я с ключом не возилась. - Хорошо, пока-пока. Дверь закрылась и в доме поселилась тишина. "Оно и к лучшему, не будет никаких расспросов", - пронеслось в голове мальчишки, пока он закрывал дверь на нижний замок. На часах было 14:17 и в животе неприятно тянуло, нормально он не ел со вчерашнего обеда, так что суп уже даже не казался так уж плохой идеей. Так что было принято стратегическое решение разогреть себе мамин борщ. Но сначала надо бы умыться и привести себя в человеческий вид. Когда Антон почти закончил свои процедуры, а именно почти дочистил зубы, раздался стук в дверь. "Мама с Олей что-то забыли", - подумалось Петрову. Поэтому он быстро сполоснул рот и быстрым шагом направился к двери. Открыв дверь, парень тысячу раз пожалел, что не посмотрел в глазок. На пороге стоял никто иной, как Рома. Антон даже обрадовался что тот пришел без Бяши, хотя-бы не будет ситуации с избиением "двое на одного", уже радует. Однако подобие ступора все же окутало парня. - Антон, я это... - не успел договорить Ромка, как его перебили. - Если собрался меня бить, давай хотя-бы не около моего дома, - выпалил блондин. - Что? - недоуменно спросил Пятифан. - Ну ты же за этим сюда пришел, поглумиться над таким пидором как я и... - глаза мальчишки предательски защипало, а весь воздух будто выбили из груди. - Тош, минуту постой молча, я все объясню, - из-за стресса, который Антон испытал при виде хулигана, мальчишка даже не разу заметил, что одну руку Ромка держит за спиной. "Это нож и он вообще меня сейчас убьет, ну вообще красота", - пулей пронеслась мысль в белобрысой голове. - Короче, ты вчера так быстро удрал, что я сначала даже нихуя не понял, но когда до меня дошло что ты сказал, - говоря это, глаза хулигана метались то на порог, то в глаза блондина, а сам всем телом он переминался с ноги на ногу,- ну вообщем, короче, ты мне типо тоже нравишься. Глаза Петрова округлились и перед его носом оказался букет тюльпанов, все это время мирно покоящийся в руке за спиной у Ромки. - Ч...что? - все еще ничего не понимая, почти шепотом произнес мальчишка. - Чё слышал, ты не подумай, я не педик какой-то, просто... ты... блять ну,- Пятифанов не мог подобрать слов, поэтому резко сделал шаг вперед и обнял ошарашенного Антона. Букет благополучно полетел на порог дома, так как Антон не мог пошевелиться и был не в состоянии забрать цветы. - М... может чаю выпьем? - неожиданно выпалил блондин через пару минут этих странных, но парадоксально приятных объятий, да и из-за того что все дело происходило с открытой на улицу дверью, Антон уже заметно замерз, хоть тепло тела рядом сильно старалось это предотвратить. - Давай, - с улыбкой отлипая от парнишки, сказал Ромка, поднимая букет и заходя в дом.