Будь моим смыслом

Я рисую жёлтых ящериц, розовых змей

Безумные облака, в них поющих сирен

За окном становится небо темней

Но небо в моих руках, на гладкой поверхности стен

      У каждого из семьи Мадригаль был свой смысл жизни. И каждый этот смысл вкладывался в то, чтобы служить людям, развивать свои дары, оборонять Энканто от злых людей. У Мирабель не было смысла жизни. У нее не было дара. Никто и не замечал, что Мирабель пытается помочь людям. Намного лучше помнили Луизу, Исабеллу, Долорес, Камило и даже малыша Антонио, но не Мирабель. Девушке казалось, что за глаза ее называют «ну та, знаешь, бездарная Мадригаль». Ей так хотелось тоже найти свой смысл жизни, свое призвание… Мирабель пыталась — она и шила, и играла на инструменте, и пыталась готовить, но больше всего ей нравилось рисование. Оно успокаивало. Успокаивало намного больше, чем все слова мамы, и даже больше, чем объятия отца. Мирабель любила запереться на долгие-долгие часы, рисуя неизвестных природе животных, яркие облака, темные небеса… И даже на собственной стене она рисовала небо, мечтая воспарить как птица.

Эти горы, эти реки, покрытые льдом

Я их назвала в твою честь, небо закрыла метель

Раскалённое выйдет солнце потом

Здесь будут цветы и лес, скоро начнётся апрель

      За окном прячутся горы, зеленые леса. Приходит время, и зелень опадает, горы покрываются льдом. Каждый раз, когда приходит зима, Мирабель кажется, что она замерзает также, как и воды реки. Где-то там, подо льдом прячутся ее чувства, ее смысл жизни. Холодно. Зимой невыносимо холодно на душе. Кажется, что весна уже не придет. Что уже конец, солнце не выйдет из-за туч. Но оно выходит, зима кончается, а после нее все зацветает. Прямо, как в душе Мирабель, когда она видит Бруно. В ее душе распускаются такие цветы, которых никогда не сможет создать Исабелла. Красок ярче, чем в ее душе не отыскать ни на одной картине мира. Каждый раз, когда в душе наступает зима, появляется Бруно, который знает правильные слова, который будто бы яркое солнце, раскаленное до предела. Только он может растопить лед в душе Мирабель. Только он поможет волшебным цветам взрасти в ее душе. Бруно-солнце, Бруно-апрель, Бруно-весна.

Пожалуйста будь моим, пожалуйста будь моим смыслом

Мы одни на целой земле, в самом сердце моих картин

Целый мир придуман, целый мир придуманных истин

Я нуждаюсь в твоём тепле, я хочу быть смыслом твоим

      И Мирабель уже не может без этой весны в душе. Ей холодно, зябко, когда дяди нет рядом. Она рисует портреты, не слишком похожи, но сгодятся, чтобы видеть тепло дядюшки рядом. И она же рвет эти портреты на тысячу мелких кусочков, когда понимает, что портреты не греют. Мирабель пытается, Мирабель уходит в город, Мирабель ищет что-то, что сможет заменить то тепло. Целый мир существует вокруг нее, целый мир ярких красок, волшебных цветов. Целый мир, который кажется Мирабель пустым без Бруно.       «Да зачем же мне мир, если в нем нет тебя?» — кричит она со злобой, пытаясь докричаться до Небес, надеясь, что кто-то там сможет ее услышать. Ее не слышат. Ее никогда не благословят на любовь. На такую грешную любовь.       Но когда Мирабель возвращается в Каситу и идет прямо в комнату Бруно, ей уже плевать. Без тепла, без такого родного, любимого тепла ей не выжить. Она нуждается в Бруно. Мирабель хотела бы быть рядом, быть его смыслом.

За окном кто-то плачет, кого-то зовут

Торопливые чьи-то шаги, дождь как шорох страниц

Я рисую праздничный яркий салют

Цветы, шары и флажки, тысячи радостных лиц

      За окном слышно чужие голоса, кто-то плачет, кого-то зовут, но Мирабель так плевать на это. Для нее не существует больше мира, за пределами объятий Бруно. Так хочется ощущать это тепло вечно, так хочется все рассказать, так хочется, чтобы ее поняли. Так хочется просто прикоснуться губами к близким и родным губам, ощутить запах цветов, но нельзя. Он тогда отвернется совсем, перестанет приходить. А Мирабель больше не может без его тепла. Ей не выжить, если Бруно отвернется. Она на коленях готова его умолять: «будь моим смыслом, будь моим смыслом, будьмоимсмысломбудьмоимсмыслом…», пока эти слова не утратят свое значение, пока реки не начнут течь вспять, а горы не сотрутся в пыль. Умолять, просить, льнуть к его теплу, пока не ответит, пока не согласится.       Каждая улыбка Бруно отзывается взрывами внутри Мирабель. Ей кажется, что там, внутри, нет никаких бабочек. Есть только тонны и тонны взрывчатки, которая мучит ее всегда. Мучит, но не согревает. И каждая улыбка Бруно остается с Мирабель навсегда — эти яркие салюты она зарисовывает на стене, добавляет флажки, если в это время Бруно смотрел на нее, и шары — если эту улыбку Мирабель поймала случайно, не ожидая. Каждая улыбка остается с Мирабель навсегда, ведь лед почти уже растаял.

Без тебя бессмыслен и весь мой труд

Музыка и стихи, шум дождя и пение птиц

      Мирабель плачет, когда понимает, что улыбок больше может и не быть. Мирабель плачет, когда понимает, что Бруно все знает. Мирабель плачет, когда думает, что ее весна ушла навсегда. Мирабель закрашивает всю стену в черный цвет. Черный — цвет траура. Черный — знак того, что у нее оторвали кусочек души. Черный — знак того, что весь ее труд, вся стена, все рисунки не имеют смысла, если Бруно больше не будет улыбаться. Если Бруно снова решит покинуть Каситу, чтобы уберечь глупую племянницу. Если Бруно не испугается показать, что в его душе. А в душе Бруно краски на тон темнее. И цветов там не было никогда. Никогда, до Мирабель. И даже рядом с ней, когда она рисует и улыбается, краски приглушены, невозможно разобрать что-то, кроме серого цвета. Слишком много лет прошло, слишком много времени Бруно пытался погасить все краски, залить их черным и не вспоминать. И только Мирабель смогла хоть что-то изменить: перед глазами уже не темным-темно, а серо. Возможно, когда-то цвета вернутся? И когда супруги Мадригаль обмениваются кольцами где-то далеко за чертой Энканто, в душе Мирабель цветут цветы, зеленеют леса. Бруно, надевая на палец кольцо, понимает, что наконец-то все яркие цвета возвратились в его душу. Они оба счастливы. И когда Мирабель спрашивает, вместо свадебной клятвы: «Будешь моим смыслом?», Бруно без сомнений отвечает: «Да». И целует свою уже жену, тем самым выводя в ее душе новый вид цветов. Тех цветов, что уже никогда не замёрзнут.