Рай в шалаше

      Теплыми июльскими ночами почти не темнеет. Бяша уже привык, что через стены палатки можно увидеть многое. Как качаются стволы сосенок, как по лесу мелькают тени, зверей ли, людей... Он предпочитал не задумываться и закрывать глаза, когда кто-то ходил вокруг его палатки жуткой тенью мелькая через брезент, принюхиваясь и словно ища входа. Но это все не важно...       Ведь утром через этот же брезент он почувствует щекотку первых солнечных лучей, и ночные гости пропадут, как туманная дымка. Так все лучше, чем с его мамашей, у которой совсем шарики за ролики заехали.       Он конечно понимал, что в их зажопинске только и делать - что бухать, да ехать крышей с происходящего пиздеца. Но он уже притерся, к лесу, к его звукам и шорохам, к его теням и шагам в ночи, не первое лето тут тусил с палаткой, топориком и удочкой. Так проще. Порой он думал, что и вовсе в лес уйдет. Не жилось ему с людьми.       "Дурак, ничему не учишься, не выйдет из тебя путного ничего" - вещала Лилия Романовна, махая чертовой тетрадкой для контрош, где было просто озеро с лебедями.       "Весь в папашку! Ублюдок и ничтожество! " - орала мать, стоило только забыть притащить что-то или дров наколоть чуть позже, чем ей надо. Весь в папашу? Был бы он еще, на...       "Урод, даже Бабурин на твоем фоне в средней школе смотрелся выгодно" - девчонки забивали последний гвоздь в крышку гроба. И не мог он, как Тоха мечтать о том, чтоб просто укатить учиться в город и жить там, человек-человеком. Армия, как Ромку, не привлекала, почему-то уже знал - забьют, загнобят, даже если не один будет. С людьми не просто... С лесом проще, даже если не знаешь, кто в нем прячется и что он вынюхивает вокруг тебя темной ночью.              И даже сейчас… Биение собственного сердца в ушах, не могло заглушить шелеста травы и хруста сучьев. Кто-то ломился прямо в сторону его убежища, не крался, вслушиваясь в малейший шумок, а шел на прямик, словно хозяин этих мест.              На деле надо было уже хватать все и бежать, но какой-то темный, липкий страх сковал Бяшу по рукам и ногам, заставляя лежать и вслушиваться в приближающиеся шаги. Все было с ним точь-в-точь, как тогда… Проклятый гараж словно облепил его из тьмы своими щупальцами и заставил стоять, как вкопанный, а после….              Парень нервно сглотнул и нащупал-таки ручку топорика, что валялся в ногах. Больше этого не повторится. Он больше не шпана сопливая и не позволит….              Шаг. Ещё. Тень мелькает на зеленой кромке брезента.              Бяшу потряхивает, но он готов вскочить, как только незваный гость покажет себя.              И вот кто-то тянет за собачку у входа палатки, раздается протяжное «вжжиик» и парень подскакивает, устремляя лезвие топора прямо в лицо… Ромке?              - Ты блин совсем тут одичал, что-ли на людей кидаться !? – Пятифан тут-же отскочил, гневно уставившись на друга.              - Да я это… Думал хмырь какой, на…- Бяша тут же отложил орудие и уставился на друга так, будто не видел его уже столетие. На деле они разошлись где-то в середине мая, когда стало уже совсем невмоготу. Бяша никому не говорил, где прячется, да и место каждый раз выбирал новое, чтоб точно ни мамка, ни менты не нашли.              - Ну хмырь и хмырь, что теперь с топором на меня прыгать? – друг тут-же привычно показал свои клыки и довольно хмыкнул. – Я тебя между прочим вторую неделю отслеживаю.              - И нах тебе это? – поинтересовался бурят, глядя на парня. Обычно Рома его не искал, это словно договоренность была – Бяша уходит, Ромке его не надо, придет – хорошо, не придет – жили ж как-то раньше. А тут еще и искал…. Хотя если убрать флер подозрительности, внутри тлело приятное тепло. Знать, что ты хоть кому-то сдался на этом свете порой приятно.              - Ну ты мне друг между-прочим. – буркнул Пятифан дав ему легкий подзатыльник. – Ты еще никогда так надолго не сваливал. Вот и пошел я искать, не тебя, так твой трупик, померший тут от истощения и нехватки курева.              На последних словах парень достал из кармана джинс пачку и Бяша без вопросов прихватил пальцами сигарету. Вот уж где-где, а тут Ромка был прав. Он обычно ограничивался месяцем, не больше... Еда, которую он заначил заканчивалась, благо – на дворе лето и можно было на ягодах, да рыбе из реки жить. Но каждый раз задаваясь вопросом – а что потом? Когда осень наступит. А за ней зима. Тут уже все. Труба. А он как-будто навсегда уходил…              - Я тебе тут еще по мелочи принес – Ромка кивнул на пакет, который валялся недалеко, когда они сидели на «пороге» палатки и пускали в небо колечки дыма, индейцы, ни дать, ни взять….              - Благодарствую, на… - Бяша улыбнулся и посмотрел на друга с реальной благодарностью в глазах. Может Пятифан и прав. Он тут дичал. Сам словно зверек становился, но так в башке чище… А сейчас вот снова, пришел Ромка и голова словно гудела, от того сколько в ней вдруг стало мыслей.              «Как там мама? Ищет меня или пьет с дружками снова?»       

«Че Ромыч, как твоя комиссия? Будешь ВДВ-шником или легкие твои прокуренные не потянут?»

      «Антошка с Полинкой уже укатить собираются поди?»              

«Чего вообще нового у тебя?»

      Так они говорили и курили. Одну-две. Тихо передавая между пальцами зажигалку и перебирая темы, с новостями. Бяша больше слушал, ну и спрашивал конечно…              Почему-то каждый второй вопрос касался именно Пятифана. Ну это нормально. Они ж друзья и все такое… Но все-же… Такие странные ощущения в его голове появлялись не раз и не два. К семнадцати он уже отчасти понимал все. Но вслух, да даже про себя… Произносить не хотел. Что влюбился. Что педик. Самый натуральный. И от того было стыдно, что хоть волком вой. Порой крышу сносило от одного взгляда или ухмылки. Отчасти поэтому даже Ромке не говорил, где он будет. Подальше от того, что так смущает и несет не в ту степь, потом полегчает – и снова в люди.              За всеми этими мыслями даже сигарета успела закончиться, и Ромка уже тормошил друга за плечо.              - Хей, чего залип? – парень запустил окурок в кусты и посмотрел на бурята.              - Да вот, думаю экскурсию тебе по моему убежищу устроить, раз ты приперся, не все-ж молча курить сидеть, на – надо было сбить себя с этих мыслей. Да, он привык молчать, за время своих «турпоходов». Да, он уходил, чтоб ни с кем не общаться и не видеть людей, которых терпеть не мог. Но Пятифан был делом другим, его он даже как-то в прошлом году думал позвать с собой… Но у того во всю шли с Петровым дуэли за Полину, так что свалить в одиночку было лучшим выбором.              - Тут же речка где-то есть? Показывай дорогу, жарко, пиздец – скомандовал по привычке Ромка. Он, как и всегда был лидером. Даже классе этак в седьмом, кто-то вякнул, мол Бяша – шестерка. По итогу у них остался один разбитый нос, сломанная нога (чужие, конечно) и две пары сбитых костяшек, в купе с вызовом к директору. А короткое «Мы партнеры, падла», как в каком-нибудь кино про братву или бандитские группировки…До сих пор лежало в его коробочке с приятными воспоминаниями и иногда побрякивало там, в почти пустом пространстве. Да уж, хороших воспоминаний там было мало.              По итогу они оказались на спуске к реке. Пятифан не думая долго, скинул с себя все кроме плавок и юркнул в воду прямо с небольшого возвышения и показавшись из воды, после громкого всплеска, довольно оскалился.              - Херовый из тебя экскурсант, а если там мели или коряки? – хмыкнул бурят, но тут-же последовал примеру друга и нырнул. К вечеру вода была теплой и окунаться в нее было чистым кайфом.              - А надо было раньше предупреждать, товарищ экскурсовод – Пятифан плеснул в сторону друга водой.              - Че, как-малолетка-то на? – парень без стеснений ответил на этот подлый удар.              Пятифан, ясное дело ответил боем. И эта игра утянула их до того, что оба выползли на берег запыхавшиеся, но довольные, будто вправду снова стали малявками, у которых было забот – шпынять малолеток поменьше, найти, где достать сиги, да найти развлечение на день…              После, они еще какое-то время сидели у реки, провожая солнце, которое медленно катилось за ершистый забор из сосен.              - Ты домой пойдешь? – вдруг спросил Бяша, хотя на деле этот вопрос он не особо хотел задавать. Совсем не хотел, если быть честным.              - А что, в твоей палатке ночует кто-то еще? Медведица уже заняла мое место у тебя под боком? – зеленые глаза Пятифана шутливо сверкнули, отражая лучи солнца, старавшиеся дотянуться куда еще было можно.              - Да не… - сам того не понимая, он смутился от такого вопроса – Я не по этим делам, на…              - А по каким? – хохотнул друг, за что получил тычок в бок. Знал бы он, по каким… Не задавал бы таких вопросов… Плюнул бы в лицо и свалил бы сразу….              - По судебным. Пошли уже. – фыркнул бурят и начал подниматься.              Пятифан проследил за другом глазами, но ничего не сказал. Казалось, он тоже не до конца был честен в словах этим вечером. Словно тоже ощущал эту неловкость, что висела между ними.              - Проходите, гости дорогие, буду потчевать, - пищал Бяша голоском продавщицы тети Люси из киоска, что иногда досыпала им жвачки на штуку-другую больше, когда залазил в палатку. Пошарив в походной сумке, тот достал банку тушёнки. Но не все было так просто. Давно помытая и избавленная от мяса, банка хранила под серебристой крышкой землянику, прямо до верху.              - Фига ты, долго собирал? – Рома запустил пальцы в банку и закинул в рот целую горсть, как семечки.              - Места знать надо, на – довольно улыбнулся Бяша.              - Эх… Сласть. – Ромка потянулся и упал на траву, доставая из банки еще ягод – Надо было мне братко с тобой в леса валить давно, мне сытно и тебе не скучно.              - Я тебе не любимая женушка, чтоб тебя обслуживать – парень показал другу язык и шутливо отодвинул банку, стоило Пятифану вновь протянуть к ней руку.              - И че мне, предложение тебе сделать надо? – Ромка ухватился за жестянку и поднял на друга насмешливые глаза.              - А че ты, уже не «не педик, бля буду, пацаны»? - передразнил он манеру друга, парень сам не знал, к чему приведет этот разговор, но сейчас словно бы сама судьба давала шанс.              Ромка сделал вид, будто всерьез задумался, над этим вопросом и стоило Бяшиным бровям заползти на лоб от такой реакции, как цепкие пальцы дернули у Бяши из рук банку.              - Ну ты и гандон, точно педик! – фыркнул он. Ромка же довольно закинул в рот еще горсть ягод.              - Педик я бы был если б полез тебя целовать, чтоб банку достать. А это – так, мелкое пидорство. Законом не запрещено. – довольно облизнул пальцы от ягодного сока Пятифан. Этот жест, в купе с их диалогом резко заставил крышу улететь куда-то в далекие дали.              - Ну раз не запрещено это, то… - парень потянулся к другу и мазнул своими губами, по губам Ромки, для галочки выдернув у того банку – То это, я считаю, тоже мелочи, на.              - Ну если так целоваться, то точно мелочи… - непонятно к чему выдал Пятифан, у которого только не хватало надписи «ахуй» на лбу. Казалось – все. Сейчас даст с ноги в живот и уйдет. Больше никогда в жизни не появится…. Бяша даже уже приготовился защищаться, чтоб совсем хреново не было, но друг сидел напротив и все также буравил взглядом.              - Ромк…Ты это… Я это, на….              Пятифан резко дернулся в его сторону и Бяша только пикнуть успел, перед тем, как ощутил на губах вкус земляники и тепло чужих губ. Теплый язык мазнул по его губам, словно пробуя – не осталось ли на них тоже отголосков ягодного вкуса. И Бяше осталось лишь податливо открыть рот.              Все шло быстро, словно салют и также смазано, словно этот самый салют смотреть через Тохины очки… Рукам никак не находилось места, а Ромка словно сам до конца не мог понять, что хотел сделать, то напирал, то отстранялся, тормозил, ожидая реакции, а реакций не было. Всеравно боязно, всеравно стыдно….              - А теперь все тоже, но словами. Иначе правда, дам по шапке, как педику и уйду, понял? – сказал Пятифан, дернув бурята за плечи.              - Угу… Так… Короче. Ты мне нравишься, на. Сильно. Так-что… Я педик. Да. – он еле как нагреб во рту даже эти слова и понимал, что тут и не пахнет нормальным объяснением.              - Педик это тот, кто к пацанам лезет и за жопу берет, когда пацану девки нравятся, и он это знает. – авторитетно, как статью из энциклопедии «жизнь по-пацански» высказал Рома.              - А тебе ж девчонки нравятся и я это знаю. Полинка та же… - осторожно, словно боясь испортить картину разговора, напоминает парень.              - Ну, может не только девочки. – пожимает плечами Пятифан – Да и Морозова уже давно послала меня. А тут почти гражданская жена, под боком. Ссыкливая правда, но не боись. Из армии приду, никто тебя не обидит. Дождешься же?              Бяша трет глаза, словно бы утверждаясь, что это не сон, и он не вскочит сейчас посреди палатки, в ночной тиши леса. Но нет. Вот он. Вот Ромка. Вот уже никому не нужная банка земляники. Словно очнувшись, он несколько раз кивает. Впереди еще много вопросов, которые он задаст Пятифану и много тычков, с предьявами, которые будут высказаны.       Но пока он тянется за еще одной сигаретой, а Ромка по-джентельменски щелкает зажигалкой, жуя очередную горсть ягод, словно ничего не произошло, и они не признались сейчас друг другу…. Ну ничего…. Теперь у Бяши больше поводов вывести его на эмоции.