Стеснительный мистер Снейп

Пожалуй, нет на свете человека, полностью лишенного недостатков. Кто-то чрезмерно жаден, кто-то, наоборот, с трудом дотягивает до зарплаты, транжиря все деньги на всякую ерунду. Кого-то все время тянет на подвиги – по поводу и без, а кто-то боится собственной тени. Кто-то смотрит на окружающих словно они – грязь у него под ногами, а кто-то постоянно пресмыкается перед всеми и каждым. У начальника секретной лаборатории Северуса Снейпа было много недостатков. Желчный и язвительный мизантроп, он славился своим умением всего парой метких фраз буквально размазать собеседника по стенке. Он имел скверную привычку не интересоваться душевным состоянием своих сотрудников, намертво закрепив за собой прилепившийся к нему еще в Хогвартсе титул бессердечной слизеринской сволочи. Смельчаки, отваживавшиеся работать под его началом, добровольно соглашались на некое подобие рабства – поскольку в процессе создания очередного каверзного зелья Снейп требовал от них полной самоотдачи и порой круглосуточного присутствия в лаборатории. Помимо этого, Снейп был раздражительным, мелочным, мстительным и, в конце концов, просто очень неприятным типом. В общем, если бы не его поистине гениальные способности в области зельеварения, Министр магии Шеклболт никогда не предложил бы ему занять должность директора секретной лаборатории. Однако имелся у Снейпа еще один досадный недостаток, о котором не знала ни одна душа. Ни живая, ни мертвая. Несмотря на то, что Снейпу уже перевалило за сорок, он все еще оставался девственником. Что поделаешь – бывает. Лет до тридцати с хвостиком Северус любил подругу детства Лили (или полагал, что все еще любил). Потом в Хогвартс поступил Гарри Поттер, и Снейпу стало не до романтики – мальчишка, который каким-то чудом выжил после Авады Темного Лорда, пытался всеми возможными способами угробить себя, а в задачу Северуса входило не допустить этого, хотя порой руки так и чесались самому прибить паршивца. Чтобы не мучил ни себя, ни окружающих. Потом из небытия восстал Темный Лорд, и вместо регулярного секса Снейп стал получать регулярные Круцио, влиявшие на либидо примерно так же, как ледяной душ. Потом была Визжащая хижина, острые зубы Нагайны, сомкнувшиеся на горле, длительная кома, а затем не менее длительная реабилитация как собственного здоровья, так и собственной репутации. С первым, надо сказать, весьма успешно справились колдомедики, вытащившие Снейпа с того света буквально в последнюю минуту. Со вторым не менее успешно справился… Поттер. Тот самый, которого Снейп третировал (ну и защищал, конечно, не без того, но кто, кроме самого Снейпа и ныне покойного Дамблдора, об этом знал?) все шесть лет обучения в Хогвартсе. Вот тогда, на суде, со Снейпом и случилось то самое, о чем пишут в романтических романах для не менее романтических девушек. Слушая пламенную речь Поттера, Снейп влюбился в героя магической Британии по самое не хочу. Но, поскольку Снейп отнюдь не являлся романтической девушкой и, невзирая на разгоревшийся в его сердце костер страсти, все же не потерял способность довольно трезво оценивать обстановку, он мгновенно осознал, что шансы на взаимные чувства Поттера к нему равны примерно нулю. Или даже еще меньше. Поэтому, выйдя из зала суда полностью оправданным, он процедил сквозь зубы в сторону ожидавшего у двери Гарри нечто весьма отдаленно напоминавшее «Спасибо!» и ретировался столь быстро, что тот не успел адекватно отреагировать на его бегство. * * * Собственно, с этого момента в жизни Снейпа начался новый период под названием «неразделенная любовь к Гарри Поттеру». А так как любовь и секс у обладавшего весьма старомодными представлениями о жизни Снейпа всегда представлялись двумя сторонами одной медали, он снова остался и без того, и без другого. И если все свои прочие недостатки Снейп гордо преподносил окружающим в качестве своеобразной визитной карточки, то собственную девственность прятал не менее тщательно, чем красовавшуюся на его левом предплечье сильно поблекшую, но все еще различимую темную метку. Особенно тщательно он охранял эту страшную тайну, которую не выдал бы и под пытками, от самого Поттера. За прошедшие годы Гарри превратился из стеснительного подростка в настоящего красавца с непослушной гривой черных волос и колдовским взглядом зеленых глаз, благодаря магической коррекции зрения больше не прятавшихся за стеклами нелепых старомодных очков. Разумеется, Поттер по-прежнему был на полголовы ниже Снейпа, но зато благодаря упорным физическим тренировкам в Академии авроров раздался в плечах. А когда Северус представлял себе упругое мускулистое тело, на котором так ладно сидела форма, то с трудом сдерживал себя от совершения какого-нибудь безумства, вроде того, чтобы поймать Поттера в коридорах министерства, аппарировать с ним домой и... Впрочем, едва Снейп позволял себе в самых смелых мечтах представить, что же случится дальше, как его одолевал стыд. Признаться Поттеру, что он никогда и ни с кем прежде… Да лучше сразу пустить себе Аваду в лоб! * * * Прострадав от неразделенной любви больше года, Снейп решился на отчаянный шаг: отправился за столь необходимым ему инструктажем, включающем в себя потерю мордредовой девственности, в бордель. Разумеется, его всего передергивало от перспективы подставить драгоценную пятую точку постороннему мужчине, но иначе расстаться с проклятой девственностью и получить хоть какой-то сексуальный опыт было попросту невозможно. Излишне упоминать, что перед посещением заведения Снейп принял долгоиграющее Оборотное зелье собственного изготовления, превратившись на один вечер в молодого волшебника самой неприметной и незапоминающейся внешности. – Добрый вечер! – приветствовала его мадам с обширным бюстом, затянутым в лиловый бархат. – Впервые в нашем заведении? – Да, – мучительно краснея, честно признался Снейп. – Не волнуйтесь, дорогой, – дама протянула руку, очевидно, чтобы потрепать стеснительного клиента по щеке, но, встретившись с его возмущенным взглядом, изменила свои намерения, – у нас вы получите самое лучшее обслуживание. Изволите посмотреть каталог? Она призвала альбом с колдофото и указала Снейпу на удобное кресло. Позади них мелодично звякнул дверной колокольчик. – Мистер Поттер, – внезапно расплылась в хищной улыбке мадам. – Добро пожаловать! Вам как обычно? Вижу, наш Густаво произвел на вас неизгладимое впечатление. Снейп вздрогнул и едва не выронил альбом со снимками полуголых, а иногда и совершенно обнаженных хастлеров. В заведение вошел тот, с кем он совершенно не был готов встретиться в подобном месте. Поттер, с его дикой популярностью у обоих полов, тоже не брезговал услугами хастлеров?! Да зачем ему это? Ведь после громкого – пожалуй, даже чересчур громкого – разрыва с младшей Уизли на него наверняка пачками вешались все свободные от обязательств геи магической Британии. Воспользовавшись шумихой вокруг национального достояния, Северус незаметно выскользнул из борделя, так и не решившись исполнить свой далекоидущий план. Вечером, сидя в обшарпанной гостинной своего дома в Коукворте – давно было пора сделать ремонт, но руки до этого так и не дошли, – Снейп корил себя на чем свет стоит за мордредову стеснительность. И откуда только в нем, в общем-то, совсем даже не трусливом человеке, о чем красноречиво свидетельствовало его прошлое двойного агента, взялась подобная неуместная робость? Ну подумаешь, продемонстрировал бы чужому человеку собственное обнаженное тело! Точнее, даже не собственное, благослови Мерлин Оборотное зелье. Ну, потерпел бы пару неприятных минут во время первого вторжения – при полном отсутствии сексуального опыта Снейп тем не менее откуда-то доподлинно знал, что желает получать удовольствие только в принимающей позиции. «То еще удовольствие! – поежился Снейп, представив, как его девственный зад будет таранить чей-то член. – А может, ну ее, эту интимную жизнь? Обходился же я как-то без нее больше сорока лет...» Впрочем, припомнив, какой была его прошлая жизнь, начисто лишенная не только секса, но и вообще нормальных человеческих отношений, Северус пришел к выводу, что дальше продолжаться так, конечно, может, но очень не хотелось бы. От мыслей о человеческих отношениях вообще, Северус быстро переключился на мысли о Поттере в частности. Интересно, чем тот сейчас занимался с таинственным Густаво? Северус закрыл глаза и представил себе Поттера в объятиях платиноволосого красавца, почему-то как две капли воды напоминавшего обоих Малфоев. В ушах зазвучали тихие стоны, перемежавшиеся поцелуями. Северус расстегнул пуговицу на брюках и погладил через белье явно увеличившийся в размерах член – пожалуй, единственная часть тела, которой Снейп не только не стеснялся, но даже в какой-то мере гордился. Ровный, не слишком толстый, перевитый венами с аккуратной головкой. Просто загляденье, а не мужское достоинство! И единственным, кому Снейп был готов продемонстрировать это самое достоинство, являлся Поттер! Тот самый, который сейчас наверняка вколачивался в подставленный зад хастлера с экзотическим именем Густаво. Вообразив эту сцену во всех деталях, Снейп едва не заскрипел зубами от ревности. Плохо соображая от целого букета нахлынувших на него чувств, он приспустил боксеры, сжал член в кулаке и принялся так неистово дрочить, точно собирался оторвать свое мужское достоинство, раз оно все равно никому не сдалось. Оргазм наступил лишь тогда, когда в разгулявшейся не на шутку фантазии Северуса Поттер с громким криком кончил в растраханный зад счастливчика хастлера, на чьем месте Снейп с удовольствием оказался бы сам. В душе наваждение повторилось, и Снейп, не привыкший к столь сильным эмоциям за такой короткий промежуток времени, в полном изнеможении опустился на дно старомодной ванны, мечтая о том, чтобы здесь каким-то чудом оказался и Поттер. * * * На следующее утро Северуса ожидал сюрприз в виде записки от Поттера. «Мистер Снейп, – писал тот, – если вы не возражаете, мне бы очень хотелось встретиться с вами. Время и место выберите сами». Снейп, не раздумывая, размашисто накарябал на обороте записки одно слово – «Возражаю», примотал ее к лапе ожидавшей ответа совы и выпустил ту в окно, с трудом удержавшись от того, чтобы не дать бедной птице пинка для скорости. В лаборатории в тот день у него ничего не клеилось. Сотрудники казались медлительными и рассеянными, рабочие поверхности и котлы – недостаточно чистыми, а ингредиенты для зелий – испорченными. Неудивительно, что по прошествии двух часов Северус запорол почти готовое модифицированное Кровевосстанавливающее, над рецептом которого весь его отдел трудился несколько месяцев. Рявкнув на ни в чем не повинных подчиненных, Снейп решил отправиться в небольшое магловское кафе через дорогу от министерства магии. Ему просто категорически требовалось немедленно взбодриться. А что могло взбодрить лучше, чем чашечка крепкого эспрессо?! Однако начавшийся с модредовой записки день никак не желал возвращаться в привычное рутинное русло. По дороге к выходу из министерства Снейп нос к носу столкнулся с Поттером. Не дав тому и рта раскрыть, Северус промчался мимо с такой скоростью, точно под его мантией был спрятан реактивный двигатель. Вечером все повторилось снова. Попытка расслабиться в кресле с книгой и бокалом эльфийского, присланного Люциусом Малфоем, закончилась яростной дрочкой, сопровождающейся самыми непристойными фантазиями о Поттере. А забывшись сном, Снейп увидел такое, что потом пришлось отмывать с живота подсохшую корку спермы. * * * Северус словно попал в заколдованный круг. Утром сова – всегда разная, очевидно, хитрец Поттер боялся, что Снейп не выдержит и заавадит его собственного фамильяра, – приносила записку с приглашением встретиться, которое раз за разом отклонялось. Днем Северус «случайно» встречал Поттера отирающимся возле лаборатории, точно в аврорате внезапно выловили всех преступников, и авроры теперь могли слоняться, где им вздумается. А вечерами измученный этим преследованием Северус пытался снять напряжение с помощью мастурбации, пока однажды не осознал окончательно, что ему этого катастрофически мало и хочется чего-то большего. Например, почувствовать прикосновения Гарри, а его член – в собственной заднице. Кстати, судя по тому, с каким упорством Поттер преследовал его, он бы наверняка тоже не стал возражать и с удовольствием осуществил бы эту фантазию Северуса. Только ведь сперва придется сказать ему правду или хотя бы намекнуть… Снейп представил недоуменный и презрительный взгляд Поттера в ответ на его признание. Девственник! В сорок два – пусть и пока неполных! – года! И смех и грех! От подобной безрадостной и унизительной перспективы возбуждение тут же испарилось. Член, до этого возвышавшийся наподобие фок-мачты, моментально поник, а у Северуса появилось единственное желание – запереться в доме и больше никогда не видеть Поттера. * * * На следующий день Северус написал Шеклболту письмо, что ему нездоровится – очевидно, переутомление – и он собирается провести дома, по крайней мере, неделю, а может быть, даже и две. Обеспокоенный Кингсли тут же прислал участливое послание, в котором предлагал любую помощь: от личного целителя до предоставления в распоряжение Снейпа небольшого, но очень уютного коттеджа на море для его полноценного отдыха. От целителя Снейп, разумеется, отказался. Он прекрасно знал причину своего недомогания и понимал, что колдомедицина тут бессильна. В волшебном мире не существовало заклинаний, способных побороть чрезмерную стеснительность. Применение Веритасерума в случае Северуса тоже было совершенно бессмысленной тратой зелья: благодаря антидоту, который он в свое время пил едва ли не пинтами, Сыворотка правды на него больше не действовала. Снейп уже собирался ответить Кингсли вежливым отказом, как вдруг подумал, что отпуск в уединенном и наверняка отлично защищенном от постороннего вторжения коттедже мог очень даже поспособствовать если не его полному выздоровлению, то, по крайней мере, восстановлению душевного равновесия хоть в какой-то степени. Возможно, в тишине и покое он даже сумеет решиться и… Впрочем, об этом лучше было не загадывать. И вообще, чем меньше в ближайшее время он станет думать о своей мордредовой девственности, мешающей наладить нормальную жизнь с понравившимся ему человеком, тем лучше. * * * Первые пара дней в коттедже, любезно предоставленном Шеклболтом, пролетели словно один миг. Северус наслаждался свежим морским воздухом и одиночеством. Он читал, гулял по берегу, а по вечерам сидел на веранде и слушал рокот волн. На третий день Северусом овладела непонятная тоска. Выйдя на прогулку, чтобы немного развеяться, он увидел вдалеке знакомую невысокую фигуру. Поттер стоял, засунув руки в карманы магловских джинсов, и смотрел на безбрежную морскую гладь. Северусу вдруг ужасно захотелось оказаться рядом с ним, взять лицо в ладони и целовать, пока хватит воздуха в легких. В этот момент ему внезапно стало наплевать и на собственную постыдную тайну, и на свое тело, которого он так стыдился, и на разницу в возрасте. Все, что, как он давно уверил себя, непреодолимой пропастью лежало между ним и Гарри... Резкий порыв ветра заставил его на мгновение зажмуриться. Когда он открыл глаза, берег был абсолютно пуст. Злой и раздосадованный на самого себя Снейп повернул обратно к дому. Одиночество и неприкаянность навалились на него непосильным грузом. Он настолько увяз в собственных невеселых мыслях, что едва не пропустил мимо ушей оклик: – Северус! – оглянувшись, Снейп увидел, как его чуть ли не бегом догоняет Поттер. – Северус, постой! Снейп ускорил шаг. Он не представлял, как Поттер нашел его (ох, и достанется же Кингсли, если это – его рук дело!), но не собирался сейчас останавливаться и выяснять отношения. И, кстати, кто дал Поттеру право называть его по имени? Кажется, они еще не пили на брудершафт! – Северус, пожалуйста, прекрати сбегать от меня, точно ты чертова магловская принцесса-девственница. Брошенные в спину слова попали точно в цель. Снейп вздрогнул и остановился так внезапно, что без слов моментально выдал себя. – В этом причина, да? – спросил Поттер, тяжело переводя дух. – Но разве это может помешать нам быть вместе? Ведь еще два месяца назад я тоже... – Что? – Снейп круто обернулся, от неожиданности забыв о том, что собирался забаррикадироваться от Поттера в собственном доме. – Конечно! – улыбнулся Гарри. – Думаешь, почему я целых два года боялся даже намекнуть тебе о своих чувствах? Сперва дожидался, пока мне исполнится двадцать. Наверное, это жутко глупо, но мне казалось, что так хоть немного солиднее. А потом… Потом я вдруг испугался, что, когда… если у нас дойдет до постели – чего я очень хотел – я не сумею доставить тебе удовольствие. Ведь у меня вообще не было никакого опыта… Ни с кем… Тогда я пошел в заведение мадам Бель по наводке Драко, чтобы, так сказать, получить базовое сексуальное образование. Ну, а потом… Ты и сам все знаешь... Снейп знал. И чувствовал себя совершеннейшим глупцом, с маниакальной настойчивостью сбегавшим от собственного счастья. * * * Потом был восхитительный вечер… и ночь, и утро. Густаво из заведения мадам Бель, к которому Северус раньше испытывал лишь жгучую ревность, сменившуюся теперь чуть ли не благодарностью, оказался превосходным учителем. А Поттер, судя по тому, какое немыслимое удовольствие он раз за разом дарил Северусу, был талантливым учеником. Они начали целоваться еще на пороге дома. Северус не заметил, как они очутились в душе и куда делась их одежда, помнил только губы Поттера везде: на своих уродливых бугристых шрамах («Не представляешь, как я мечтал поцеловать их!» – шептал Поттер), на выступающих тазовых косточках («Знаешь, если дотронуться вот тут и тут – может быть очень приятно»), на возбужденном до предела члене – при виде его у Поттера, очевидно, пропал дар речи. Пару мгновений он молча созерцал единственную часть тела, которую Северус не стыдился ему показать, а затем осторожно прикоснулся губами к головке. Северус при этом застонал так громко, точно его уже накрыло бурным оргазмом. – Я еще и не начинал, – усмехнулся Гарри и провел языком вдоль члена от самого основания. Северус, ни разу в жизни не испытывавший ничего подобного, был вынужден опереться о стену, чтобы не упасть. Следующие минуты стали самыми яркими и запоминающимися в его жизни. Поттер действительно умел делать минет! Чего он только не вытворял языком и губами! Доведя Северуса до почти невменяемого состояния легкими касаниями, он внезапно сменил тактику и принялся насаживаться на его член ртом, впуская его глубоко в горло. Долго вытерпеть эту сладкую пытку было просто невозможно, и Северус сдался на милость победителя, испытав невиданный по силе оргазм. Покончив с водными – и не только – процедурами, они переместились на кровать. И тут Снейп, которого все еще слегка потряхивало от возбуждения, снова заволновался. Настолько, что даже перестал отвечать на поцелуи Поттера, с каждым мгновением становившиеся все более настойчивыми. – Что-то случилось? – оторвался от его губ Гарри. – Да, – напряженно отозвался Северус, – я хочу сразу расставить все точки над «и»… Чтобы потом между нами не было никаких недоразумений. – Не вопрос, – лучезарно улыбнулся Гарри, – я буду снизу. – Нет. Я, – немного резче, чем следовало, произнес Северус. – О! – искренне удивился Гарри. – Ты, наверняка, ждал от меня совершенно иного, – констатировал Снейп. – Признаться, я вообще ничего не ждал, поэтому готовился к любому развитию событий, – беспечно отозвался Поттер. – О! – теперь настала очередь Снейпа издать изумленный возглас. – Я люблю тебя! – просто сказал Гарри. – И хочу, чтобы нам было хорошо. Везде. В том числе и в постели. – Да, это разумно! – согласился Северус. – И, по-моему, я тоже тебя люблю. Вот только… Вряд ли у нас сегодня что-нибудь получится... – Вообще-то, у нас уже получилось, – засмеялся Гарри. – Но если ты не против продолжения, то... – Я не против, однако... – Ты боишься, что будет больно? – участливо перебил его Гарри. – Поттер! – моментально вскипел Снейп, в миг превращаясь из неопытного и неуверенного любовника в грозного профессора зельеварения. – Во-первых, я ненавижу, когда меня перебивают, во-вторых, я не боюсь боли, а в-третьих – дурья твоя башка! – у нас нет смазки. – У тебя, может, и нет, а у меня есть! – не выказав ни малейшего трепета перед своим бывшим профессором отозвался Поттер, слегка бравируя своей предусмотрительностью. – Но если ты пока не готов... – Поттер! – взорвался Снейп. – Если ты не трахнешь меня немедленно, то я превращу тебя в… жабу, – выпалил он первое, что пришло в голову. – Ну, если ты так просишь... Северус знал, что в первый раз непременно должно быть больно. Он был готов перетерпеть неприятные ощущения, но оказался совершенно не готов к удовольствию, которое начало нарастать, едва Гарри осторожно проник в анус скользким от смазки пальцем и принялся бережно растягивать тугое колечко мышц. Вскоре к первому пальцу присоединился второй, а затем, как-то совершенно незаметно для Северуса, и третий. – Расслабься, – тихо шептал Гарри, поглаживая Северуса по внутренней стороне бедра, отчего сладко ныло в паху, – сейчас будет охренительно хорошо. Он сделал движение рукой, и Северус едва не выгнулся дугой на простыне – ощущение было столь острым, что из крепко зажмуренных глаз брызнули слезы. – Еще, – требовательно попросил Северус, насаживаясь на пальцы, чтобы вновь испытать вспышку наслаждения. Куда только и подевалась его стеснительность! Собственное недавнее поведение теперь казалось Снейпу глупым и просто смешным. Надо же! С маниакальным упорством избегать того, с кем может быть так запредельно хорошо! За этими мыслями Северус пропустил момент, когда чуткие, дарившие ему столько удовольствия пальцы исчезли, а вместо этого появилось неприятное, тянущее ощущение чего-то большого и давящего, мало-помалу проникавшего в него. – Больно? – в глазах Гарри мелькнула паника. Северус чувствовал, что тот старается изо всех сил сдержаться и не причинить дискомфорт. – Нормально, – стараясь следовать советам Гарри расслабиться, заверил Снейп. Он хотел добавить еще какую-то банальщину про Круцио, но решил, что в данной ситуации это совершенно неуместно. Гарри поцеловал его под коленкой, и по телу побежали мурашки, а тянущая боль пониже спины стала куда более терпимой. Гарри двигался так осторожно, точно Северус был стеклянным, и это, как ни странно, тоже здорово заводило. Еще пару движений – и Снейп вновь испытал то потрясающее ощущение, словно посылавшее разряд по всему телу и заставлявшее кричать в голос от удовольствия. Теперь он уже не опасался боли. Она ушла, сменившись восхитительным чувством наполненности. Оно длилось и длилось, пока под веками не заплясали цветные всполохи от ни с чем не сравнимого наслаждения, а в ушах не отозвался вызванный бурным оргазмом крик Гарри. * * * В ту ночь Северус спал крепко, как никогда. Под утро ему приснился сон, будто он в своем доме в Коукворте. На кухне. Один. В общем-то совершенно незамысловатый сон показался настоящим кошмаром. Северус резко открыл глаза и уперся взглядом в черную вихрастую голову, покоившуюся на его подушке – трансфигурировать вторую они вчера ночью просто поленились. – Гарри, – прошептал он, а потом притянул Поттера к себе, точно самую большую драгоценность. Стеснительный мистер Снейп больше не был одинок.