дурацкая человечность

Когда Дилюк только-только начинает свою работу в полиции, его позицию даже нельзя назвать полноценной. Его назначают ночным охранником, который отвечает за безопасность некоторых районов города в темное время суток и внимательно следит за улицами, чтобы не допустить ни малейшего проявления даже какого-то несерьезного хулиганства. У него нет дубинки, уж точно нет револьвера, нет даже дурацкого фонарика – только рация для связи, чтобы, в случае чего, он смог вызвать «настоящего полицейского». До мечты Дилюку как до Марса пешком, но он не жалуется, – нужно ведь с чего-то начинать. За то время, что он подпирает собой стены в неприметном полицейском участке и еще не знает, что совсем скоро жизнь здоровски потреплет его, пиная из района в район, как маленький грязный мячик, на работе происходит много интересного. В основном – скандалы, вызванные тем, что очередной чей-то-там-сын совершенно не справляется даже с базовыми обязанностями. А Дилюк, сложив руки на груди и молчаливо наблюдая из своего призрачного угла, вообще не понимает, как можно взять человека на подобную работу просто потому что он родственник твоего начальника. Конечно, в раннем детстве Дилюка предупреждали о том, что жизнь работает именно так, и что крутым копом ему не стать, если только он не будет кишеть амбициями и светиться, как диско-шар, из-за своего необъятного эго, но со временем, так и не научившись ничему из этого, он решает выбрать иную стратегию. Залечь на дно и работать головой – вариант, который устраивает и самого Дилюка, и его первого начальника. Дилюк начинает с самых низов и определенно ни разу даже не думает о том, чтобы использовать связи, которых у него попросту нет. Он старается практически целиком игнорировать наличие среди своих коллег тех, кто попал на эту работу по договоренности или за деньги. Они приходят и уходят так молниеносно, что не успеваешь запомнить ни имен, ни лиц, ни даже хотя бы единожды столкнуться где-то на улице или в коридорах отделения и неуклюже перекинуться парочкой слов. Конечно, мало кто способен даже на первых порах выдержать должность ночной охраны. Это, все-таки, работа для одиночек. ; С самого раннего отрочества Аякс уже знает, что пойдет по стопам отца. Его семья, которая за короткий отрезок времени переживает достаточно горя, чтобы окончательно разувериться в прекрасном, нуждается в нем, как в старшем сыне, старшем брате, как в ком-то вроде путеводителя и пророка, даже если для этой роли Аякс совершенно бездарен. Самые старшие обычно самые грустные, но так уж получается, что свою грусть Аякс с годами учится безупречно маскировать. Никому не дает обещаний, а если уж и дает, то старается не быть при этом трезвым, чтобы потом можно было ловко выкрутиться и солгать, что он ничего не помнит. Аякс помнит все и всех, просто отменно умеет не реагировать и фильтровать. Честно говоря, многим людям стоило бы поучиться тому же. – Мудак! – Аякса практически ногами выталкивает из своей квартиры очередная миловидная барышня на одну ночь – по крайней мере, в его собственных планах это было на одну ночь, но по всей видимости – и он каждый раз об этом забывает – пытаться тайком сбежать от своей дамы с утра, не оставив никаких контактов, в приличном обществе не считается слишком порядочным. – И член у тебя маленький! Дверь с практически оглушающим грохотом захлопывается, и Аякс, шипя, хватается рукой за голову – попойка ночью была та еще, он ведь, как никак, отмечал свое устройство на новую работу. Привычку праздновать подобные (вроде как поворотные) события в жизни в кругу едва знакомых людей вряд ли можно назвать здоровой, но по неизвестной причине Аякс чувствует себя лучше, когда проводит время рядом с теми, о ком забудет навсегда уже на следующее утро. Люди, которых он видит спустя несколько часов, приехав в полицейский участок, явно забудутся ему нескоро, несмотря на то, какими одинаковыми они выглядят. На мгновение Аякс даже чувствует себя неловко из-за того, что вырядился, как старшеклассник. Придерживая на плече ремешок спортивной сумки, он осторожно проталкивается между рядов заваленных документацией столов и мысленно готовится считать, как много новоиспеченных коллег остановят его, чтобы усомниться в том, что он пришел по адресу. Здание школы находится в двух кварталах отсюда, пацан. В офис инспектора Чайльд заходит, предварительно постучавшись и вежливо кивнув на пороге, и сразу же наталкивается на два вопросительных взгляда. Первый принадлежит его новой начальнице, Эоле Лоуренс (видит бог, Аякс половину сознательной жизни мечтал работать под ее покровительством), а второй же – молодому мужчине, который еще меньше чем сам Аякс смахивает на детектива. Их знакомство проходит несколько неловко – Аякс извиняется за то, что прервал (очевидно очень напряженный) разговор, представляется и, в общем-то, практически напрямую заявляет, что пришел всего лишь посветить лицом и забрать свой жетон. Это отделение и расположение всего в нем Аякс знает лучше собственного дома, поскольку здесь в свое время работал его отец. Им, бедной семье русских эмигрантов, с трудом приходилось бороться за выживание, постоянно разрываясь между двумя странами, и свое детство вплоть до подросткового возраста Аякс помнит только отрывками. Как и родной язык и лютую зиму в городе, где он родился. – Надеюсь как можно скорее услышать о твоих успехах, – Эола улыбается, но скромно, и в улыбке этой отчетливо читается какая-то тревожность. Парень, представившийся Дилюком, закатывает глаза, и некая вуаль раздражения не сходит с его лица даже в тот момент, когда они с Аяксом выходят из офиса инспектора, ненадолго оставаясь наедине друг с другом в пустующем коридоре. Спрятав удостоверение и жетон в боковой карман сумки, Аякс выпрямляет плечи и несколько секунд просто смотрит Дилюку в глаза, вырабатывая иммунитет против его неодобрительного взгляда (ведь, похоже, ему придется ощущать его на себе еще долго). – Меня зовут Аякс, – протягивает ладонь он, хоть и почти уверен, что уже представлялся вслух ранее. Дилюк его руку не пожимает. – Для друзей – Чайльд. – Но мы не друзья? – вслух догадывается Дилюк. – Но мы не друзья. Да и на детектива ты не особо похож, мысленно подмечает Аякс, небрежно пройдясь взглядом по чужим длинным ярко-алым волосам, собранным в высокий хвост. – Если ты работаешь со мной, то делаешь это по моим правилам, – начинает инструктировать Дилюк, стоит им подойти к своим столам, которые – по ожидаемой иронии – теперь располагаются рядом друг с другом. – На работу не опаздываешь, от заданий не отлыниваешь, обеденный перерыв у нас полчаса в день строго по расписанию, иногда его нет вообще. Глупых вопросов не задаешь, я – твой коллега, а не нянька, – на секунду замолчав, Дилюк смеряет его придирчивым взглядом. – И завтра оденься поскромнее. Чайльд, до этого придирчиво рассматривавший одинокий и наполовину засохший вазон на своем столе, отвечает ему с искренним изумлением. – А одежда-то моя тебе чем не угодила? Дилюк игнорирует его вопрос и, немного порывшись в документах, с гулким ударом бросает на его стол увесистую папку. – Это наше первое задание. Недавно похитили дочь одного из влиятельных предпринимателей города. Вероятно, ради шантажа, ведь, как оказалось, у этого человека очень много долгов. Нам нужно допросить свидетелей, дело не терпит отлагательств. Медленно переваривая все услышанное, Чайльд кивает и небрежным жестом открывает папку, всматриваясь в данные похищенной на самой первой странице. Хорошенькая. Будет обидно, если они не успеют добраться до преступников и невинной девушке придется расплачиваться за грехи собственного отца. Чайльд уже сталкивался с подобными историями ранее и обычно они не приводили ни к чему хорошему. Дилюк в это время шустрыми движениями накидывает на плечи свое пальто, просовывает руки в рукава и забрасывает в карман ключи от, очевидно, их рабочей машины. Аякс, не успевший даже толком ознакомиться с материалами дела, провожает каждый его жест вопросительным взглядом. – По дороге дочитаешь, – отбрасывает в ответ Дилюк и поправляет обеими руками воротник пальто. – Поехали. ; Чайльд определенно солжет, если скажет, что это – не то, чего он хотел. Динамичная работа, где в любую секунду может произойти что-то совершенно неожиданное, постоянное ощущение адреналина и потребность ежедневно балансировать на грани между жизнью и смертью. Не повседневность, а настоящее приключение, а без приключений Аякс свою жизнь попросту не представляет. За рулем Дилюк сосредоточен и не смотрит никуда, кроме дороги. Он носит черное пальто практически в пол и в принципе особо ничем не отличается от шаблонного, скучного детектива. – Пристегнись, – командует он, даже не глядя на Чайльда. Тот лишь фыркает в ответ, складывая руки на груди. Это будет тяжело, понимают они одновременно. Их методы работы в принципе радикально отличаются, и Аяксу попросту невдомек, с чего вдруг Эола решила, будто назначить их напарниками будет хорошей идеей. Дилюк привык делать все согласно с правилами и инструкциями, он слишком нервный перфекционист, который попросту не терпит, если что-то вдруг идет не по сценарию. По идее, это должно сильно мешать в работе следователя, но судя по отзывам коллег, которые доносятся до Чайльда в последующие недели работы, Дилюк считается едва ли не лучшим детективом в городе несмотря на то, что он еще совсем юн – даже Аякс, насколько ему самому известно, старше его на год. Дело с похищенной девушкой затягивается до двух недель, и в то время как Чайльд продолжает выделять необходимое количество времени в сутках на здоровый сон, Дилюк, судя по его внешнему виду и повышенной раздражительности (хотя куда уже выше) существует лишь на кофеине и чистом энтузиазме. Он приходит в участок первым и единственный остается допоздна, зарывается в документы и улики и периодически бросается чем-то в Чайльда, который заигрывается в очередную стрелялку на телефоне. – Сосредоточься, – сухо приказывает, не отрывая взгляда от бумаг. Чайльд закатывает глаза и начинает новый раунд. ; Это случается в середине сентября, когда у них наконец получается выйти на вероятных похитителей и даже убедиться, что несчастную девушку не увезли поспешно куда-то на другой континент. Точнее, преступники сами связываются с ними, выдвигая собственные условия обмена, и детективам, в качестве посредников, приходится выехать на предварительно оговоренное место встречи. – Я скучал по этому, – вслух признается Чайльд, попутно застегивая молнию на ветровке, и пряча во внутренний карман пистолет. Иногда Дилюку кажется, что он нарочно никогда не ставит его на предохранитель. – Как в кино, правда? Забираясь на водительское, Дилюк расстегивает пуговицы на пальто и приспускает его с плеч, но не снимает целиком. Он проверяет обойму собственного пистолета и прячет его в бардачок, заводя машину. Аякс, опустив зеркало, поправляет волосы и надувает пузырь из жвачки. – Каждый день я поражаюсь тому, как тебя до сих пор не вышвырнули с этой работы, – вздыхает Дилюк, выезжая на оживленную дорогу и мысленно напоминает себе, что им лучше бы поспешить. – Можно я включу музыку? – непринужденно отзывается в ответ Чайльд. – Нет. – Спасибо. ; Дилюк помнит свой первый день работы в этом участке, будто он был вчера. Зашуганный и наученный беспрекословно подчиняться, он сиротливо подпирал собой стены в надежде хоть кому-нибудь понадобиться. Отшельник, слишком привыкший к работе бесполезного охранника, он долго ждал момента, чтобы проявить себя, и получилось у него это лишь на грани гибели. Едва ли не пожертвовав собственной жизнью ради того, чтобы спасти невинного гражданского, он заработал себе репутацию человека благородного и смертельно преданного собственному делу, чем заслужил уважение даже Эолы Лоуренс, которая редко, крайне редко доверяет собственным подчиненным. Все эти годы, что он работал на правительство, Дилюк был уверен, что ему никогда не понадобится помощь извне, что так называемый напарник, если он когда-либо у него появится, будет лишь мешаться. И, конечно, Дилюк никогда не ошибается, ведь в тот день, когда он впервые встречает Аякса (Чайльда, черт его побери), то понимает, что с этой минуты все пойдет наперекосяк. Человек, от которого за километр веет ребяческой наивностью, рыжий и усыпанный веснушками, всем своим видом напоминающий школьника, этот детский сад на тощих ногах – определенно будет проблемой. И – снова – Дилюк никогда не ошибается. Он не смеет перечить Эоле, даже когда все его естество решительно против идеи с напарником. Черт побери, Дилюк бы скорее до конца своих дней заперся в полицейском архиве, читал классиков и вытирал пыль с вазонов, чем был сейчас… здесь. В тесной рабочей машине рядом с этим взъерошенным комком несуразицы, который пахнет сладкими подростковыми сигаретами и не может ни предложения произнести без своего идиотского юмора. Чайльд выкручивает громкость практически на полную, слушая какой-то альтернативный рок, пока они – кто его знает – едут на смерть, и опускает стекло, чтобы закурить. Дилюк украдкой смотрит на него, пока они стоят на светофоре. Да, черт побери, он согласен даже умереть ради своей работы, но только не рядом с ним. – Думаешь, будет опасно? – спрашивает Аякс после затянувшегося молчания. – Не знаю. – Я пока не хочу умирать, – Дилюк чувствует чужой пристальный взгляд на своем виске. – А ты? – Не знаю. Аякс вздыхает. – Что ты знаешь тогда? – Что ты умрешь раньше, если не заткнешься. После этого они едут в тотальной тишине. Да, действительно, они не срабатываются с самого начала, но Дилюк не считает, что дело в Аяксе непосредственно. Просто он, он сам, – тотальный одиночка. Как в жизни, так и на работе. Ему никто не нужен, чтобы делать все хорошо, а иногда даже, черт побери, идеально. Он справляется. Всегда справлялся, еще с тех самых пор, как собственные родители фактически бросили его на произвол судьбы, слишком увлекшись погоней за обогащением. Дилюк всегда ненавидел богатых людей, людей со связями, вот таких, как Чайльд. Его отец – прославленный детектив, который определенно добился славы собственным трудом, но его сын, похоже, совершенно пошел под откос, ведь Дилюк не видит в нем, как бы ни старался, ни капли таланта или хотя бы – черт с ним с талантом – энтузиазма в сторону своей работы. И это – главная причина, по которой они никогда не смогут найти общий язык. Приехав на место, Дилюк глушит мотор и хмуро разглядывает непримечательный трехэтажный дом практически на окраине города. Все в лучших традициях шаблонного детективного кино – эта старая развалюха наверняка доверху заполнена наглухо отбитыми громилами, которые только и ждут, когда наивные полицейские попадутся в слишком очевидную ловушку. Дилюк выключает музыку и наконец пристально смотрит на Аякса. – Подожди здесь, – приказывает он и, окончательно выбравшись из оков собственного пальто, собирается выйти из машины. – Может, мне еще доставку пиццы заказать? – фыркает тот и хватается за ручку дверцы со своей стороны. Дилюк закатывает глаза, но знает, что останавливать его бесполезно. – Думаю, даже если мы столкнемся с какими-то кончеными головорезами, они увидят твой хвостик, начнут смеяться и помилуют нас, – вслух рассуждает Чайльд, пока они медленно поднимаются по пыльной скрипящей лестнице, потому что доисторический лифт в этом здании (зачем он вообще нужен в трехэтажке?) ожидаемо не работает. – Заткнись, – шипит Дилюк, обеими руками держа пистолет возле своего лица. – Пользуюсь моментом, потому что здесь ты меня не убьешь. Слишком шумно будет. Они не успевают преодолеть очередной пролет, как Дилюк резко оборачивается и одной рукой припечатывает Аякса к стене, вжимаясь предплечьем в его кадык. С чужих приоткрытых губ срывается беззвучная усмешка. – Хочешь поспорить? Им приходится прерваться, потому что с верхнего этажа раздаются приглушенные голоса. Дилюк вскидывает голову, прислушиваясь, а Чайльд в это время хватается обеими ладонями за его руку, чтобы освободиться. Это – первый раз, когда они касаются друг друга физически нарочно, и Дилюк надеется, что последний. – Нужно разделиться, – решает он, поднимаясь на несколько ступенек. – Хуевая идея, – хмыкает Аякс, отлипая от стены. – Ты что, детективные сериалы не смотрел? – А ты, я погляжу, только на них и учился, – отбрасывает Дилюк и, спрятав руку с пистолетом за спину, поднимается выше. – Оставайся внизу, прикроешь меня, если понадобится. Возможно, стоило смотреть больше детективных сериалов, думает Дилюк, когда уже спустя несколько минут по неосторожности оказывается в ловушке – в коридоре на самом верхнем этаже его обступают несколько головорезов, все – удивительно – вооружены. – А вот и наш гость, – хмыкает один из них, переводя взгляд на пистолет в дилюковых руках. – Бросай. Не остается ничего, кроме как послушаться. Его заводят, заломив руки за спину, в полутемную пыльную комнату, и завязывают глаза до того, как он успевает толком осмотреться. Дилюк шепотом ругается под нос, но не вырывается – себе дороже будет. Как бы сейчас пригодился, черт побери, этот идиот Аякс. Но тот наверняка так и уселся где-нибудь на лестнице, вертит на пальце пистолет и ждет, как преданная собачонка, когда Дилюк принесет ему голову преступника на блюдечке. Как-то так дети больших шишек обычно и выполняют свою работу – то бишь совершенно никак. – А личико-то у тебя смазливое, – Дилюк слышит чью-то усмешку у самого уха и сразу после этого чувствует, как его щеки касается холодный металл – очевидно, пистолет. – Я бы тебя к девчонке забрал. – Зачем она тебе? – догадаться нетрудно, но хочется услышать ответ, которого так и не следует. Дилюк закрывает глаза и делает глубокий вдох. Он слышит и чувствует – над ним насмехаются. Пробует пошевелить пальцами, но все без толку. Такой дурацкой ловушки стоило ожидать. – А где твой друг? Как-то невежливо с его стороны не поздороваться. Русские вообще вежливостью не отличаются, думает Дилюк. По крайней мере те, которых он успел повстречать. – Уехал, – тихо говорит он, надеясь, что тот недалекий додумался затаиться, услышав грохот. – Здесь только я. Не тут-то было. – Кто-то меня звал? – Дилюк слышит, как распахивается дверь, вздрагивает, когда следом раздаются несколько выстрелов. Твою мать. Не натвори хуйни, я умоляю тебя. – Проблемы, Рапунцель? – раздается голос прямо у него за спиной, и следом Чайльд за несколько быстрых движений высвобождает его руки. Сняв повязку с глаз, Дилюк щурится, привыкая к яркому свету, и сразу пытается найти свой пистолет. Тщетно – он абсолютно безоружен, а из сомнительного щита перед ним лишь Аякс, который сейчас стоит рядом и целится в подонка, что, очевидно, и является их целью. Один из громил, которого прежде (очень умело и быстро) вырубил Чайльд, пытается подняться на ноги, и Дилюк, справившись с ним за один ловкий удар, забирает его пистолет, обойма в котором оказывается пустой. Дилюк фыркает. Просто игрушка для запугивания, думает он. Как самонадеянно. – И как же мы решим эту проблему? – Чайльд улыбается, шагая вперед до тех пор, пока ему в лоб не упирается холодное дуло. Идиот. Дилюк, оставаясь у него за спиной, достает из кармана телефон, чтобы отписать Эоле короткое сообщение. «Нам нужно подкрепление». И следом, взглянув на то, как уверенно Чайльд не отступает, даже зная, что его пустую рыжую голову могут в любую секунду начинить пулями, добавляет: «Он абсолютно сумасшедший».