Сломанный

      Вокруг была тьма. Непроглядная, словно выключили солнце и лишили все звёзды их блеска. Тьма такая, что даже в Готэме обыденные хмурые ночи были днём по сравнению с ней.       — Эй!       Крик пропал, словно его никогда и не существовало. Чёрный цвет вокруг сгущался. Руки словно находились в толще воды — двигались также медленно, с усилием, посылая невидимые волны вперёд. По предплечью и ладони правой руки стекала вязкая, противная жидкость. Она с каждой секундой становилась всё более твёрдой, она будто засыхала, въедалась в кожу без возможности смыть.       Что-то было не так.       Здесь должен быть свет.       Да, здесь должно быть тёплое-тёплое, но не обжигающее, солнце. Оно должно освещать эту пелену, должно заставлять тьму рассеиваться.       Она должна быть рядом.       Дик сделал шаг вперёд. Наугад. Кори должна быть где-то неподалёку, сиять, словно самая яркая звезда вселенной, и указывать на удивительные для неё, но такие обычные для землян вещи.       Дик сделал ещё шаг вперёд, спотыкаясь обо что-то. Не разглядеть. Может, обычная ступенька. Может, стопка книг, которая появлялась под ногами также внезапно, как пропадала улыбка с лица тамаранки.       Когда последний раз они виделись, Кори плакала? Дик зажмурился, хотя необходимости в этом не было. Тьма вокруг прекрасно справлялась с этим сама. Кори улыбалась. Она улыбалась по-особенному, только для него, чтобы заставить спокойствие разливаться по телу, стирая напряжение дня. Она улыбалась так, словно заменяла солнце ночью — открыто, искренне, счастливо.       Дик нахмурился. Он не помнит, чтобы её улыбка была счастливой. Тогда она не была счастлива.       — Не отвлекайся.       Дик нащупал рукоять своего посоха. Пальцы вокруг не сомкнулись. Дик должен был найти что-то другое. Не оружие. Полную его противоположность.       Нужно найти свет.       Нужно найти её, и тогда другой свет не нужен. Кори была его персональным солнцем — он всегда знал, куда идти, если она рядом. Всегда знал, что будет рассвет, потому что она была его предвестницей. Всегда чувствовал себя в безопасности рядом с ней, ведь не было объятий более успокаивающих, чем её.       Без неё он чувствовал себя потерянным. Ужасно бесчувственным, будто все рецепторы перестали работать, заполнились тёмным морем, мешая идти хоть куда-то. Противная вязкая жидкость стекала с обоих рук прямо вниз, на обувь, на бугристую поверхность под ногами. Жидкость стекала, оставляя на руках жгущиеся метки, словно яд.       В глазах молнией полыхнул импульс, вызывая иллюзию промелькнувшей искры. Дик, не задумываясь, последовал за призрачным знаком. Потому что где свет, там Кори. Где Кори, там идиллия, практически семейная идиллия, которую Дик потерял много лет назад.       Кори он потерять не может.       Не может потерять те вечера, когда они наблюдали фейерверки, удивляясь, словно первый раз; не может потерять её добрый взгляд, её умение прогнать тоску и грусть, её невероятную любовь к земным мелочам, её желанные прикосновения и поцелуи, её свободу, её… не может потерять её. Самую прекрасную и человечную инопланетянку, что отдаёт всю себя любому делу, будь то спасение мира или просмотр кино.       Рукоять легла в ладонь, прилипая из-за жидкости. В нос ударил запах дождя.       Откуда здесь дождь?       Кори ненавидела дождь.       Дик ненавидел дождь вместе с ней. Потому что из-за дождя Кори грустила.       Во время дождя она находила его в любой части башни, — комната, тренировочный зал, хранилище — находила и садилась рядом, утыкалась лбом в плечо и без слов жаловалась на то, что не может видеть небо. И Дик выслушивал, бросая дело выслушивал, принимая девушку в объятия и часто наблюдая, как она проваливается в сон под монотонные звуки природы или техники.       Вспоминая её размеренное дыхание, упавшие на лицо волосы и горячую кожу, Дик хотел, чтобы мир остановился на этом моменте и позволил наблюдать за ней вечно.       Вечно…       Что-то должно было длиться вечно.       Что-то светлое, чистое и доброе настолько, что превращалось в ярчайший свет, ослепляя врагов и освещая дорогу друзьям.       Но этот свет пропал, заставив Дика потеряться в этой чёрной гуще. Свет пропал, и это заставляло чувствовать ярость, вину и отчаяние, потому что без этого света он никогда больше не увидит окружающий мир.       Не заметит, что ступает по трупам и что руки по локоть в крови, уже не отмывающейся от ткани костюма. Не заметит, что на стене висит постер с его лицом и надписью «особо опасен», что его пытаюстся поймать сами Титаны. Не заметит, что годы провёл в подчинении того, кого однажды поклялся убить.       Не поймёт, что слепо следует во тьме за рекой из воспоминаний, ведущих в пропасть.       Не узнает, что от прежнего его осталась лишь оболочка, которая слепо шарится по земле в попытке раскопать могилу, в которой зарыта его жизнь вместе с инопланетной девушкой.       И что когда Титаны его всё-таки найдут, то они увидят только сломанную, безумную фигуру, которая готова отправить под землю любого, на кого наткнётся во тьме.