Найди меня

— Собирайся! — Зачем? — На лице Лили читалась явное замешательство. — Гулять пойдём. — Зачем? Я не хочу никуда идти. Мне и тут очень хорошо. — Да ладно тебе, посмотри в окно! Там солнце, сегодня прекрасная погода, — сказал Римус. — Ты что-то не договариваешь, да? — на лице Лили играла улыбка, и хотя голос был весьма скептическим, но Римус уже точно знал, что она согласится. — Ну, может быть, когда мы пойдём гулять, мы абсолютно случайно встретим там Сириуса… — Если ты хочешь пойти с ним гулять, ты бы просто так и сказал мне. Тут что-то ещё… — Ну, может быть, он будет не один… Может быть, с ним будет Джеймс… — Римус смотрел Лили в глаза с таким жалостливым выражением лица, что у Лили просто не было выбора. — Ладно. Идём гулять. — Я тебя люблю! Ты же знаешь это, да? — парень обошёл стол и крепко сжал девушку в объятиях. — Да, я знаю. Я тебя тоже, Римус! — Между прочим, Джеймс весьма милый. Не то чтобы я устроился сводником и искал тебе парня, но просто подумай о том, что не все парни какие-то мудаки… — Не встречала таких, — ответила Лили и ушла в ванную, — у меня тушь смазалась. Римус на секунду замер, а потом резко метнулся в сторону подруги.  — А я? Я мудак? — Иногда ведёшь себя очень по-мудачески. — Когда это? — Например, ты пару месяцев назад целый день не отвечал мне на сообщения и звонки, потому что тусовался с каким-то парнем. Вообще-то, тогда мне очень нужна была твоя помощь, — ответила Лили, стоя перед зеркалом. — Я понял, никто не идеален. Какое-то время они молчали. Римус стоял перед шкафом, выбирая, что надеть. Он чувствовал, что все не то. Надо что-то простое и лаконичное, как будто для него это просто прогулка, а не самое важное в жизни. Он прекрасно понимал, что его одежда впринципе очень простая, тут нет крутых брендов и стильных шмоток. «Наверняка Сириус одевается в люксовых магазинах. Интересно, он тоже волнуется и стоит у шкафа по часу? Нет. Он крутой, наверное, он даже не думает о таких мелочах. Может, мне тоже стоит перестать так париться над этим? Это всего лишь прогулка, так ведь?» — Лили, а ты пойдёшь? — Да. А что? — На девушке было просто цветочное платье, волосы были распушены, на лице лёгкий нюдовый макияж. Римус отметил, что она выглядит удивительно красиво. — Да нет, ничего. — Ты не знаешь, что надеть? — Поможешь? — Надень черные джинсы, серую футболку и клетчатую рубашку. — Спасибо. Ты лучшая! — девушка на это лишь улыбнулась. Римус ещё раз отметил, что она хорошо сегодня выглядит. «Она каждый день такая красивая?» Спустя час Римус с Лили подходили к парку. Ребята уже были там. — Они что, приехали заранее? — сказал Римус, наклонившись к уху Лили, чтобы парни не услышали. — Он ещё и курит, — сказала Лили, заметив сигарету между пальцев Сириуса. — Вообще-то, я тоже. — Римус же отметил, что руки Сириуса, держащие сигарету, невероятно красивые: они бледные с выступающими венами. — То, что ты это делаешь, меня бесит. — Что бесит? — спросил Сириус. — То, что Римус курит, — Лили многозначительно посмотрела на сигарету в руке парня. От этого взгляда Сириус смутился и тут же её выкинул. Лили улыбнулась. — Я тоже вечно ругаю за это Бродягу, — сказал Джеймс. — Ты ведь говоришь это просто, чтобы мне понравиться? — с вызовом посмотрела на него девушка, хотя на её лице играла улыбка. — Нет, он у нас спортсмен, и поэтому ебет мне мозг с пятнадцати лет — тогда я выкурил первую сигарету. Единственное, что он может позволить себе — выпить раз в месяц, после моего концерта или когда мы закончили новый альбом. — Лили пьёт вино только по праздникам, — подключился и Римус. Ребята тем временем направились вглубь парка. — Ты сам не любитель выпить, Римус. — Это последствия токсичных отношений с алкоголиком. И вообще, у меня есть другие способы расслабиться. — Да, точно. Косяки. Это я тоже не одобряю. — Ты зануда, Лилс! — Чувак, у нас с тобой одна боль, — заметил Сириус, закидывая руку на плечи Римуса. При этом он остановился и придерживал другой рукой костыли. — Джеймс тоже меня вечно ебет из-за сигарет и косяков. Хотя от алкоголя не отказывается. — Черт, может нам не стоит идти, тебе же, наверное, больно? — на лице отразилось волнение, а внутри все запылало от прикосновения. Но оно не ощущалось чужеродным, наоборот — чем-то очень естественным. — Да все нормально с ним. Он целый концерт с этой же самой сломанной ногой отскакал. Его ничто не сломит. Да, Бродяга? — скорее риторически спросил Джеймс. — Лунатик, он прав. Я буду жить вечно… — Ну, учитывая сигареты, косяки и алкоголь, очень сомневаюсь, — как бы невзначай заметила Лили. — Тут недалеко есть кофейня, может, лучше там посидим? Не нравится мне все-таки, что ты со сломанной ногой так много ходишь. — Ну ладно, ладно, только чтобы ты не переживал, Лунатик, — Сириус потрепал парня по волосам, а после снова оперся на костыли и пошёл вперед. Римус и Сириус шли совсем рядом, они много шутили и просто разговаривали о пустяках. Дорожка была достаточно узкой, так что Джеймс и Лили шли чуть позади. Они почти не разговаривали; парень пытался несколько раз завести разговор, но девушка отвечала односложно, явно давая понять, что не намерена общаться. Изредка Римус слышал обрывки их недо-разговора. — Ты выглядишь тоскливой, что ли, — заметил парень. — Серьёзно? — Прости, я не знаю, просто такое чувство, что это все тебе не по душе, — Джеймс задумался на пару секунд, а потом продолжил: — Скорее даже не так. Ты бы хотела быть здесь, только на другом месте… Он тебе нравится, да? Лили лишь невесело усмехнулась и заглянула в карие глаза Джеймса.  — Это неважно. — Ладно, прости, как скажешь. — Сегодня хорошая погода, — девушка решила, что уж лучше поговорить о чем-то нестоящем, чем позволить ему обдумывать то, что он сказал. Именно такой вывод сделал Римус. Он догадывался о чувствах подруги, но свои чувства по отношению к ней не мог описать. Они близки и очень, и стали бы идеальной парой, но ведь почему-то это до сих пор не так. Наверняка есть причина, почему они не начали встречаться раньше. А может, Лили и вовсе не так уж и влюблена в него, может, она просто боится что-то менять? В их дружбу уже ворвались отношения с другими: Римус так много сил тратил на тяжёлые отношения с Купером, что напрочь забыл о подруге, да и не только о ней. Она была с ним и поддерживала его, не раз советуя бросить этого мудака, а он лишь посылал её. Сейчас он понимал, как был не прав. Может, она просто боится, что будет что-то подобное. — Ну вот, и на одном из концертов какая-то девочка через ограду решила подарить мне мягкую игрушку, это был чертовски милый динозавр, но охранник не позволил ей этого, он просто оттолкнул её… Это было ужасно. В смысле, я понимаю, безопасность и все такое. Но мне стало её жаль, так что я перелез через ограду, взял её игрушку и обнял её, она ведь так хотела её подарить, — голос Сириуса вернул себе все внимание Римуса. — Да, я с тобой согласен, безопасность это хорошо, но иногда охранники ведут себя просто ужасно… — Римусу нравилось слушать голос Сириуса, его истории. Он говорил с таким воодушевлением, все вокруг будто становилось ярче, а улыбка так и лезла на лицо. Идиотская влюблённая улыбка каждый раз, когда Римус поднимал глаза на парня рядом с ним… — Это напомнило мне об охранниках в моей бывшей школе: им всегда было все равно, ничего не стоило пробраться в школу ночью и разнести там все… — Или же устроить какой-то охуительный пранк… — Да, я всегда мечтал сделать что-то такое, но одному неинтересно, а Лилз не готова делать что-то подобное. Хотя охрана у нас так себе, но наша школа весьма престижная, и Лили училась там на стипендии, — несколько разочаровано сказал парень. — Мы тоже учились в чертовски престижной школе-пансионате для аристократов. Там с нами был ещё паренёк Питер и мы устраивали охуеть как много пранков. Это было типа смысла нашего существования в школе, мы почти каждый день ходили на отработки, но оно того стоило. — Пока Сириус говорил, его глаза просто сияли. — Да-а-а, это то, о чем я мечтал. Господи, у меня было так много идей о том, что можно сделать… — И почему ты не учился с нами в школе?! Ты бы отлично вписался, парень. У тебя уже даже есть крутая кличка, — присоединился к разговору Джеймс. — Лунатик — не крутая кличка, а детское прозвище, — засмеялась Лили. — Но звучит круто… — улыбнулся Сириус. — А что об этом думали ваши родители? — Ну, мои всегда гиперопекали меня, и если я вдруг делал что-то не так, то начинался настоящий ад, так что моё детство не было прекрасным, — Сириус вёл себя очень естественно, говоря об этом, но Римус уловил мимолетную горечь в его глазах. — А вот родители Джеймса были просто лучшими. Они, конечно, ругали его и говорили, что так нельзя, но было понятно, что они гордятся сыном и считают эти проделки смешными. — Это очень мило… К этому моменту они уже подходили к милой кофейне на другой стороне улицы, как вдруг Сириус резко замер, смотря в окно заведения. Там сидел молодой парень, его точная копия, только чуть ниже, помладше и намного аккуратнее. На парне были классические брюки и белая рубашка. Напротив сидела женщина, и по ней сразу было понятно, что у неё суровый характер. Смотря на неё, Римус чувствовал необъяснимый для него страх и тревожность. Он никогда её не видел раньше, но чувства были совсем другие… — Какого хуя ей от него нужно? — голос Сириуса прервал раздумия парня. — Что она, блять, делает? — Бродяга, я не думаю, что это что-то важное. Она его мать, они могут общаться. Не делай глупости, пожалуйста… — но Джеймс не успел договорить, потому что Сириус уже бросился внутрь. — Черт! — выругался Джеймс. Сириус зашёл внутрь и сел за столик к парню и молодой женщине. Все выглядело просто ужасно, они очень сильно ругались. Римусу было не по себе от всего этого. Спустя время женщина встала из-за стола и протянула руку к Сириусу, но тот тут же её откинул и выскочил на улицу. Женщина посмотрела в сторону другого парня, а потом просто вышла из кофейни. Её взгляд задержался на Римусе, и в нем он увидел ненависть и ужас. Ему стало чертовски не по себе от этого, и он попытался отвести взгляд. А она все ещё смотрела, изучая его, будто что-то выискивала. После она просто села в машину и уехала. — Это его брат Регулус и мать, — пояснил Джеймс. Регулус тоже встал и вышел. На улице к нему подошёл Сириус. Они говорили тихо и стояли через дорогу, так что Римус не мог их расслышать. Но по лицам было понятно, что им далеко до близких братских отношений. Они были напряжены, а фразы явно были слишком резкими, поскольку Сириус махнул на все это рукой и ушёл. — Было весело, увидимся потом как-нибудь. Сохатый, я пойду к машине, — все, что он сказал, проходя мимо ребят. Он даже не взглянул на Римуса, достаточно быстро скрывшись из виду. Римус понимал, что дело вовсе не в нём, но чувство обиды было в нем сильным. Почему-то он ждал, что сейчас парень вернётся и все объяснит, позволит помочь ему и утешить его. Римусу стало стыдно за такие глупые наивные мысли. — Редж! — окликнул парня Джеймс. — Слушай, я знаю, что у вас сложные отношения и он может вести себя ужасно, но он просто заботиться о тебе. Ну, по крайней мере, он пытается. Дай ему шанс, просто встретитесь и нормально поговорите, Реджи, пожалуйста. — Мы поговорили. Только что. Было классно, он сказал, что я слабохарактерный мелкий подонок. А ещё, что он так много сил потратил, чтобы вытащить меня из этого дерьма, а я снова в него лезу. — Он не это имел в виду, он сказал это просто на эмоциях. Ты же его знаешь, — попытался оправдать друга Джеймс.  — И да, ему плевать, что я хотел узнать, когда похороны нашего отца, который умер позавчера. Сириус ведь даже не знает об этом, так? Я хотел ему сегодня позвонить и рассказать. Но знаешь, будет лучше, если это сделаешь ты. Тебя он хоть не пошлёт, — закончил Регулус. — Вот блять. Я соболезную, Регулус. Мне очень жаль. — Нет, тебе плевать. Ты презираешь наших родителей. — Да, ты прав. Мне жаль не его, мне жаль тебя. Это тяжело — потерять отца, я знаю, что это такое. Если тебе будет нужно что-то, скажи мне, ладно? Реджи? — Увидимся, Поттер. Джеймс тяжело вздохнул и вернулся к ребятам. Было видно, что ему это тоже даётся нелегко. — Простите, что так вышло. У Сириуса тяжёлые отношения с семьёй. Это все слишком сложно, — было видно, что ему неловко и грустно все это говорить. — Правда простите. Может, получится в другой раз? — Да, все нормально. Увидимся. Пока, Джеймс, — ответил Римус. — Пока, — сказала Лили, все ещё пребывая в шоке. Римус и Лили не стали обсуждать то, что случилось. Они ещё недолго погуляли, а потом разошлись по домам. Сам парень с одной стороны понимал, что отношения между членами семьи нередко могут быть сложными, он сам столкнулся с этим, но что такого должны были сделать родители Сириуса, что он мог так реагировать, почему все так сложно между ним и его братом? В конце концов, Римус лишь решил, что если нужно, ему все расскажут, а если нет, то это не его дело. Но задевало другое. Он чувствовал, что готов открыть всю свою душу, и боялся, что в ответ ничего не получит. Может, это и было по-детски наивно, но для него это было важно. Вечером, засыпая, он был беспокоен и все думал о семье. Он вспоминал свои отношения с родителями. Брата или сестры у него никогда не было. Мама была замечательной, она его очень любила. Была рядом, когда Римус боялся своего лунатизма, которым страдал в детстве. Она звала его своим маленьким Лунатиком. И всегда улыбалась. Отец был неплохим. Сначала. Он читал Римусу перед сном, учил его письму и арифметике. А потом мама умерла. И отец начал пить. Сейчас он живёт совсем с другим человеком. Чарльз Хорс никогда не пьёт. Заботится о нём. У него никогда не было своих детей, а потом судьба случайно свела его с Римусом. Теперь они вместе, и это прекрасно. Он рад, что все так сложилось, хоть иногда и скучает по маме и старой жизни в их маленьком доме в Уэльсе.

***

— Она хочет видеть тебя. Я ощутил набежавший волной страх, но подавил его. — Думаешь, мне пойти? — Я не мог себе представить, что ей захочется видеть меня. Она известна своей ненавистью к смертным. Ахилл избегал моего взгляда, пальцы его вертели найденный на берегу камешек. — Вреда тебе не будет. Завтра вечером, сказала она. — Теперь я понял, что это было приказом. Боги не просят. Я достаточно успел узнать Ахилла, чтобы заметить, что он сам был в замешательстве. Никогда ранее он не говорил со мной так жестко. — Завтра? Он кивнул. Я не хотел, чтоб он заметил мой страх, хотя обычно мы ничего не таили друг от друга. — Мне… Мне следует принести подношение? Медовое вино? — Обыкновенно мы лили его на алтари богов в дни празднеств. Это было одним из самых дорогих подношений. Он покачал головой. — Она его не любит. На следующий вечер, когда все во дворце уснули, я вылез из нашего окна. Луна выросла до половины, было достаточно светло, чтобы я мог пройти между скал без факела. Он сказал, чтобы я встал в полосе прибоя, и она придет. Нет, уверил он меня, тебе не нужно ничего говорить. Она и так поймет. Волны были теплыми и густо плескали песком. Я поежился, увидев маленьких белых крабов, снующих по мокрому песку. Прислушался, думая, что смогу расслышать плеск от приближающихся шагов. Бриз дул с моря, и, благодарный, я закрыл глаза. А когда открыл, она уже стояла передо мной. Она была выше меня, выше любой виденной раньше женщины. Ее черные волосы стекали по спине, а кожа светилась и была невозможно белой, словно впитывала лунный свет. Она была так близко, что я мог почуять ее запах, смесь ароматов моря и темного меда. Я затаил дыхание. Я не смел дышать. — Ты Патрокл. — Я вздрогнул от звука ее голоса, хриплого и скрежещущего. Я ждал звона колокольчиков, а не звука разбивающихся о скалы волн. — Да, госпожа. На ее лицо набежала тень отвращения. Глаза ее не были похожи на человеческие — они были темными и в середине мерцали золотом. Я не мог заставить себя смотреть в ее глаза. — Он станет богом, — сказала она. Я не знал, что сказать, потому промолчал. Она приблизилась, и я подумал было, что сейчас она коснется меня. Но она, конечно же, не коснулась. — Ты понимаешь? — я ощущал ее дыхание на щеке, не теплое, а холодящее, как морские глубины. Ты понимаешь? Он говорил, что она ненавидит ждать. — Да. Она приблизилась еще, нависнув надо мной. Ее губы были багряно-красными, словно вспоротый живот жертвы, окровавленный и скрывающий предсказания. Из-за губ остро и бело, будто голая кость, блестели ее зубы. — Хорошо. — Безразлично, будто обращаясь к самой себе, она прибавила: — Ты все равно скоро умрешь. Она отвернулась от меня и нырнула в море, не оставив после себя ни всплеска, ни ряби.

***

Проснувшись, Римус ощутил странное чувство. Этот сон был настолько реалистичен, будто это и не сон. А воспоминание. Его воспоминание. Но этого не было. Он там был собой, но не Римусом, там его звали Патрокл, как в Илиаде, которую он читал. А ещё там был Ахилл, точная копия Сириуса, и его мать, которую там звали Фетида. В первые минуты он почувствовал необъяснимый страх. Ему захотелось забыть этот сон. Он вспомнил взгляд Фетиды из сна, а потом осознал, что точно так же на него накануне посмотрела мать Сириуса. От этого стало только хуже. Римус постарался расслабиться — это ведь всего лишь сон. Сцена вчера его так впечатлила, что он увидел это во сне. А ещё, перед тем, как лечь, он читал про Патрокла и Ахилла, поэтому его мозг и решил сложить это все в одну картинку. Это то, чем успокаивал себя парень. Но чувствовался он совсем не сном, а абсолютно реальным воспоминанием…