Жди меня на краю февраля, я приду

      — Не было такого, что я тебя кинул! — отрицает Антон, отрицательно тряся пальцем перед носом Попова. — Не было такого, не пизди!       Арсений откидывается на спинку стула, ощущая, как воспоминания, словно самое масштабное во всем его мире цунами, разрушает абсолютно все на своем пути внутри него.

— это потому что антон спит?

— антон сегодня ночует в другом отеле.

      Хочется тут же встать, взять сиденье за спинку и кинуть куда-то со всей дури, в попытках вытряхнуть из себя всю скопившуюся агрессию и остальные отрицательные эмоции. Как он, блять, не понимает? Шастун, какой же ты идиот, господи, почему ты так просто разбрасываешься словами?

i give my all now, can''t you see,

(я отдаюсь тебе всецело, разве не видишь?)

why won't you set me free?

(почему же ты не даруешь мне свободу?) you got power, power

(ты властвуешь, властвуешь) you got power over me

(ты властвуешь надо мной)

***

      Намотав шарф, брюнет решает даже не попрощавшись взять телефон и выйти из гримерки. Если честно, от возмущения кипела кровь, он был даже готов разрыдаться на месте от такой жестокой несправедливости, провалиться под землю, да хоть что-нибудь, лишь бы не помнить обо всем, что было забыто, но не проработано, его же сознанием.       Арсений и вовсе выходит из здания, вдыхая свежий морозный воздух, и прикрывает веки, слегка поднимая голову наверх. Через несколько мгновений он все же открывает глаза, зафиксировав взгляд на одной из множества мелких звезд, задумавшись. Попов буквально застыл на месте, глаза по-тихоньку начали слезиться, и не совсем понятно – из-за холода или же из-за конченной ситуации. Хочется вернуться, да, определенно, вернуться и наорать на всех так сильно, чтобы все поняли насколько ему хуево и больно, чтобы именно он понял. А на самом деле, легче всего будет мысленно послать все и всех к черту и больше ни за что и никогда, ни при каких обстоятельствах к этой истории не возвращаться.       — Арс, все окей? — вдруг нарушает его тихую идиллию и рассуждения знакомый голос Шастуна.       Тот оборачивается, замечая, что парень достав сигарету из слегка помятой пачки, поставил ее между зубов, доставая зажигалку.       — Окей, — напряженно отвечает он, вновь поднимая взгляд на небо.       — Ты если из-за той хуйни про кидалово, — начал шатен. — Забей. Я шутил и только.       — Я не могу забить, Антон.       — Что? — недопонял тот, взяв никотиновую палочку пальцами, надеясь на объяснение.       — Я уже несколько лет не могу забить, — вдруг поворачивается Арсений к Шастуну, заглядывая в его глаза, не смущаясь ни на секунду, в то время как тот немного наоборот. — Я заебался делать вид, что все в порядке, Шаст, ты же все понимаешь и более того – знаешь, — заводясь, начинает тот. — Все замечают, а мы притворяемся, что шипперы конченные мрази.       — Причем здесь шипперы вообще? — нервно усмехается Антон.       — Ты не помнишь что было в том марте?       — Я не понимаю о чем ты...       — Семнадцатое число, — напоминает парню Попов. — Восемнадцатый год.       — И? Я правда не понимаю, что ты имеешь ввиду и к чему ведешь, Арс, — он подходит ближе, чуть протянув руки к мужчине. — Что с тобой? Тебе плохо или что? В павильоне душно, я сам чуть не сдох, — обеспокоенно интересуется Шастун.       — Шаст, отъебись, — огрызается брюнет. — В тот день ты познакомил нас с Ирой и съебался ночевать за три пизды от нас, — наконец выпаливает Арсений, в голове исправляя «от нас» на «от себя».       — Блять, что? — хмурится Антон. — Что ты вообще несешь? Как это связано с тем, что я сказал на съемках?       — Да потому что это был именно тот ебаный момент, когда ты кинул меня! — не сдерживается тот, пытаясь отдышаться.       — Арс, — выдыхает парень.       — Я испытываю к тебе чувства последние гóда три, — признается Попов. — Я должен был это сказать, пока у меня был шанс, — тихо говорит он. — Прости, — мужчина опускает взгляд.       — Что ты делаешь, — жалобно задает риторический вопрос Шастун, — Что ты блять, творишь, боже, Арс, нет, — он зарывается руками в свои волосы, поднимая голову наверх. — Какого хуя именно сейчас, — вновь спрашивает он.       — Прости.

all I feel as I get closer to you

(с каждым шагом все ближе к тебе) is the desire to move like you do

(я чувствую, что хочу двигаться в такт с тобой) so now I hear my name and I’m running your way

(и я слышу, как ты зовёшь меня, и я бегу к тебе)

      С лица Антон можно считать отчаянную безысходность, потерянность и полное непринятие ситуации. Он совсем не хотел, чтобы все вышло так, ведь...       — Арс, твою, нахуй, мать! Я был влюблен в тебя первые два года Импровизации, а ты слал меня на все четыре стороны, какого хрена ты говоришь мне это, блять, сейчас, когда у меня есть девушка, которую я люблю больше всех на конченном свете?       — Любишь ее больше всех на свете? — сразу же, не давая никакой паузе проскользнуть после окончания фразы шатена, спрашивает Арсений.       — Арс, — в отрицательном жесте качает головой Шастун, мол, не надо об этом, закусывая нижнюю губу.

if you ready now...

(если ты готов...)

if you ready now...

(если ты готов...)

      Что, Антон? Замучила совесть? Почему же? Сомнения? Интересно, как можно сомневаться в отношениях с девушкой, с которой ты вместе уже почти шесть лет? Какого вообще хрена, Шастун?

я, кажется, буду вечно тонуть в твоих голубых,

как самый чистый на планете земля океан, глазах,

потому что думаю, что не способен больше полюбить другие.

      — Я готов бесконечно просить прощения за все, что я чувствую, — признается Попов. — И за то, что полюбил тебя сейчас, а не когда полюбил меня ты.

i still look at you with eyes that want you

(я до сих пор смотрю на тебя жадными глазами) when you move, you make my oceans move too

(когда ты движешься, мои океаны движутся вслед за тобой)

if I hear my name, I will run your way

(если я услышу, как ты зовешь меня, я побегу к тебе)

      — Как бы я не пытался двигаться дальше, — почти что шепчет Шастун. — Я люблю тебя сквозь время и чужих людей, вопреки всему, блять, что есть на этой планете, — он опускает голову вниз, осознавая все, что должен был за эти года. — Я чувствую себя лучше когда ты со мной. Я сам замечаю.       — Да все вокруг замечают, — с непонятной досадой сказал тот. — Аудитория тоже. Я сам опровергал все это, в прямых эфирах, в постах, да и в принципе, — объясняет Арсений. — Это было очевидно. Что мы друг к другу тянемся.       — Я тогда был очень испуган, — несмело начинает Антон. — Когда был влюблен в тебя. Две тысячи шестнадцатый по две тысячи семнадцатый.       — Почему?       — Для меня это было ново, — внес ясность он. — И тем более, из-за того что ты отталкивал, я чувствовал себя более нелепо.

а ты исчез.

ни в пустоте, ни в темноте не отыскать.

ты слился с воздухом, ты превратился в дым.

остались буквы в документах, на счетах.

и эти буквы были именем твоим.

      — А сейчас ты с ней.       — А сейчас я с ней.       Оба перестали говорить. Не хотелось. Хотелось только лишь замолчать и пытать себя мыслями о том, какие они оба идиоты.

can we say that we love each other

(давай признаемся, что любим друг друга) can we play like there ain’t no other

(давай притворимся, что нет никого другого) if i hear my name, I will run your way

(если я услышу, как ты зовешь меня, я прибегу к тебе)