Double present

***

      — Я тебе не нравлюсь?       Это не тот вопрос, на который Джисону хочется отвечать. Особенно, когда его задаёт никто иной, как Феликс, который, блять, не может не нравиться вкупе со своими веснушками, наивным взглядом и солнечной улыбкой. Вдвойне особенно, когда сзади них стоит никто иной, как Минхо, который никогда не давал ни повода для ревности, ни ревности как таковой.       Однако сложившаяся ситуация легче от этого не становится.       Как и в целом вся жизнь Хана Джисона.       Он удерживает лезущего к нему Феликса за плечи, стараясь игнорировать его ладони у себя на шее и щеке, и в пол оборота смотрит на Минхо. Тот продолжает наблюдать за ними, всё так же стоя у стены и сложив руки на груди. Ему заметна немая просьба о помощи во взгляде Хана, не уходит от внимания и растерянность из-за ситуации в приподнятых бровях, но он продолжает хранить безучастное выражение лица и лишь наблюдает со стороны.              — По-моему для такого лучше подойдёт Крис, - делает ещё одну попытку Джисон чтобы уйти от своей участи, но Феликс и её прерывает.              — Да, он идеально подходит для поцелуев, - тепло улыбается парень, как и всегда, когда говорил о Крисе, и на мгновение сдаёт напор, всё ещё держа ладошки на груди Джисона.              — Ну, так давай подождём, пока он придёт и…       — Он не придёт, - с лукавым прищуром перебивает Феликс, - если его не позвать.              — Тебе дать телефон ему позвонить?       Джисон не удерживает саркастичные нотки в голосе, и Феликс останавливается, опускает руки и смотрит на Джисона угрюмым взглядом. Даже учитывая его хрупкую фигуру и рост не выше, чем у Хана, на которого направлен этот взгляд, выглядит это так, что заставляет заткнуться.              — Сейчас мне интересен ты сам, Хан Джисон, - Феликс говорит медленно, таким низким голосом, которого Джисон ещё никогда не слышал. Он никогда даже не думал, что такое возможно – вызывать мурашки одним только тоном.              Он теряется и пропускает тот момент, когда его ощутимо толкают в грудь. Уже предвидит своё падение, но упасть ему всё же не дают – чьи-то крепкие руки обвивают его со спины вокруг талии. Родные нотки одеколона сразу врываются в сознание и немного успокаивают ничего не понимающий мозг. Джисон выдыхает с явным облегчением.       Минхо       — Всё хорошо, Хани, - тихо шепчет голос, обдавая шею тёплым дыханием – точно Минхо. - Тебе не о чем беспокоиться, - продолжает он, зарываясь носом в его слегка волнистые волосы.              Джисон чувствует, как его тянут вниз, и он приземляется на колени к Минхо, который всё так же крепко обнимает со спины, а на его собственные колени опускаются ладони Феликса, который снова слишком близко.              — Я бы, конечно, хотел, чтобы Крис был тут, не меньше твоего, - милым голосом вещает Феликс, облокотившись руками на колени Джисона, заглядывая тому в глаза, - но, увы, он не любит такие игры, и сам сказал, что спать с лучшими друзьями – не в его принципах.              Джисон сглатывает. Они что же, обсуждали всё это действо с ним, и без него самого?              — Ну конечно обсуждали, а ты как думал? - ответ приходит только потому, что Джисон сам и не заметил, как задал интересующий вопрос вслух. – Всё, что касается секса, должно быть всегда обговорено и согласовано с двух, ну, и, более, сторон, - Феликс произносит это просто и с улыбкой, как будто зачитывает какой-то кодекс, который знают все, и, видимо, печатают на первых страницах каких-то предметных учебников, а Джисон этот предмет, похоже, прогулял.              — И он… Согласился? - недоверчиво спрашивает Джисон.              — От части, как видишь, - тут же отвечает Феликс.       — Минхо?              — Ммм, - звук доносится одновременно с вибрацией на шее из-за уткнувшегося в неё губами Минхо.              — И ты согласен?              Слышится короткий вздох.              — Не удивляйся так этому, Ханни, - его голос спокоен, когда он говорит, а затем на выступающий позвонок падает легкий поцелуй. - Ты ещё плохо знаешь Феликса, поэтому не понимаешь насколько он... умеет уговаривать.              У Феликса эти слова вызывают лишь огромную улыбку, и он опускается на колени перед сидящими на кровати Минхо и Джисоном, заглядывая в глаза последнему со всей своей наивной искренностью.              — Так что, я и вправду тебе не нравлюсь?              Джисон, конечно, меньше всех проводил время с Феликсом, но это не отменяет того факта, что он любит Феликса всей душой, любит его характер, заглядывается на его внешность, искренне ему рад и всегда открыт для общения с ним. Он очевидно очарован им, как и все, кто сталкивался с Ли Феликсом.              Джисон вздыхает и сдаётся, решая быть честным хотя бы перед самим собой.              — Нравишься, - на выдохе отвечает Джисон, — Конечно, ты мне нравишься.              Феликс смотрит на Джисона с долей влюбленности и благодарности, кладёт голову на его колено и трется щекой о кожу, выглядывающую из-под дырявых на коленках джинсов, словно самый преданный кот, отвечающий на ласку.              — Тогда, тебе будет приятно, если я тебя поцелую?              И снова этот взгляд с проблесками надежды уставлен на Джисона, под эгидой которого хочется поднять белый флаг, но то ли совесть, то ли страх придерживают поспешную капитуляцию, возвращая внимание к тихо сидящему Минхо. Тот, удерживая Джисона на руках, чувствует нарастающее напряжение, поэтому оставляет на виднеющейся из-под футболки коже поцелуи, давая тем самым понять, что всё хорошо.              Джисон, чувствуя немую поддержку, на секунду зажмуривается и всё же кивает.       Феликс ждал этого очень долго, и теперь, когда все стены нерешительности наконец рухнули, он тянется за своей маленькой наградой, продолжая довольно улыбаться даже в поцелуе.              Хан оказывается куда нежнее, чем кажется на вид. Он не хватает его за бёдра и не вжимает в себя, как обычно это делает Крис, а осторожничает, позволяя вести, чего обычно не делал Минхо.              Феликс приподнимается с пола, не разрывая поцелуй и заставляя Джисона слегка запрокинуть голову. Продолжает невольно инициативничать и не видит, как чужая ладонь ползёт по шее Хана, перебирая волосы на затылке. Эта же ладонь резко сжимает волосы в кулак, слегка оттягивая назад, и с губ Джисона срывается тихий стон, а за ним, будто в пропасть со скалы, срывается и сам Джисон.              Самообладание испаряется моментально, и Хан кладёт руки на шею Феликса, притягивая к себе ближе. От такой резкости Феликс едва ли не падает, но успевает руками найти опору в виде груди самого Хана и в плече ухмыляющегося сзади Минхо. На нижней губе чувствуется укус, который сразу же зализывается, но приоткрытые из-за легкой боли губы легко пропускают чужой язык.       Минхо ощущает, как его плечо сжимает чужая ладонь, и он готов поклясться, что за закрытыми веками Феликс закатывает глаза от удовольствия. У Джисона очень короткий, но очень горячий запал, и Минхо знает, как заставить его разгореться. Поэтому, когда Хан прерывает поцелуй и шепчет извинения задыхающемуся Феликсу, он даже не удивляется, зная, что Джисон всегда извиняется за свою несдержанность не понимая, насколько он в такие моменты невыносимо горячий.              Феликс тяжело дышит, но ничего не отвечает. Отпускает поддерживающее его плечо только для того, чтобы опуститься на колени и положить руки на бёдра перед собой. Ловкие пальцы быстро расстёгивают молнию на чужих джинсах и тянут их вниз.              Джисон хватает Феликса за запястья, мешая продолжать дальше, бормоча что-то про «ненадобность» и «необязанность». Но низким тембром по спальне снова раздаётся короткое «Минхо», и другие ладони перехватывают уже руки самого Джисона, поднимая их выше, а костяшки пальцев попадают под град поцелуев. Хан наконец-то осознаёт, в какой он западне между этими двумя огнями, и, когда тёплые губы целуют его ладони, а влажный язык проходится по его члену, ему остаётся лишь только закусить собственную губу.              Чёрт возьми, теперь он понимает все монологи Минхо насчёт Феликса и их знакомства. Если раньше все слова о том, что их отношения построились только благодаря соблазнительности Феликса, звучали как шутка, то сейчас Джисон испытывает всю силу этих предупреждений на себе. Потому что Ли Феликс, сидящий между его разведённых бёдер, смотрящий на него снизу-вверх с членом во рту – это в принципе не та картина, которую что-то сможет затмить в его голове.              У Хана больше нет ни сил, ни выдержки, и всё, на что его хватает, это издать громкий стон, укладывая голову на чужое плечо позади.              Кожу Джисона обдаёт тёплым дыханием и, кажется, оно от смеха Минхо, который наконец оторвался от пальцев и нашёл своим губам более лучшее применение на открывшейся перед ним шее. И в то время, как язык обводит напряжённые мышцы, руки скользят под одежду, оглаживая бока, пробегаясь по вздымающейся от дыхания груди, поднимая футболку всё выше, пока натиск касаний не заставляет расстаться с никому теперь не нужной тканью. Прохладные ладони скользят по открывшейся коже, создавая контраст с горячим ртом ниже живота, и Джисон готов проклясть все свои нервные окончания, что отвечают за чувствительность.              Минхо видит, как ведёт Джисона, как его плывущий взгляд уставился в потолок, а из приоткрытого рта доносятся едва слышные выдохи.       ”Он и вправду пытается сдержаться? Ну какая прелесть”              Однако это не входит в план программы Минхо, который хочет лицезреть, как его Джисон рассыпается на кусочки, теряя такое дорогое ему самообладание. Поэтому Минхо тянется рукой к Феликсу и прочесывает пальцами его волосы, оставляя ладонь на затылке, привлекая внимание. Феликс отрывается нехотя, смотрит на Минхо с нахмуренными бровями, но, затем, поняв его затею, расплывается в довольном выражении, проводит языком по стволу снизу-вверх, снова пропуская между губ чувствительную головку, и замирает.              Минхо начинает плавно давить на его затылок, и Феликс начинает двигаться в ритме, что задаёт теперь он. Минхо знает, как Джисон любит, чтобы глубоко, ужасно мокро и обязательно с легкими царапаньями внизу живота. Поэтому, когда Минхо свободной рукой проходится ногтями по его коже, Джисон хватается ладонями за бёдра, между которыми он сидит, и сжимает их настолько, насколько это позволяют сделать светлые джинсы. За это он сразу же получает укус в шею.       Тот факт, что Минхо ни на минуту не потерял контроль над происходящим и что даже сейчас его, Джисона, удовольствие зависит от него, вынуждает сломаться ещё пару звеньев цепи выдержки Джисона.              Протяжный стон разносится по комнате, и Феликс, воодушевленный такой реакцией, берёт глубоко и до конца, расслабляя горло, чувствуя выступившие слёзы в уголках глаз. Джисон начинает дрожать от приятных ощущений и с последними остатками выдержки успевает за плечи отодвинуть Феликса прежде чем кончить.              Капли спермы всё же попадают на губы и подбородок парня, и Джисон, как только спадает нега от оргазма, тянется руками к Ликсу, стараясь убрать последствия своей несдержанности и повторяя только «прости-прости-прости». Однако далеко сдвинуться ему не дают обхватывающие его руки, притягивающие обратно на место.              — Минхо, - зовёт Джисон, - подожди, мне надо помочь Феликсу.              Джисон снова делает попытку привстать, но его только сильнее обнимают, утыкаясь лицом в спину.              — Мин…              — Заткнись, - доносится приглушённый голос из-за спины. - И не ёрзай.              Джисон, конечно, сразу же пытается повернуться и посмотреть в его лицо, создавая между ними всё больше трения, но резко замирает, когда чувствует, как нечто твёрдое упирается ему в поясницу.              — Минхо, - удивлённо отзывается Джисон, - ты…              Закончить мысль ему не дают руки, прижимающие к себе ещё ближе, и горячий отчаянный выдох в спину. Феликс встаёт, привлекая внимание Джисона, вытирает подбородок и слизывает языком белые капли с губ прямо под пристальным взглядом Хана, после чего подвигается к парочке на кровати. Он смотрит на макушку Минхо, замечает красные кончики ушей и быстро понимает, что к чему. Ладонью он проводит по каштановым волосам, переходя пальцами на уши и наконец заставляя Минхо поднять голову, чтобы посмотреть на него.              — Ты возбудился, глядя на то, как я отсасываю твоему парню?              Минхо цокает языком и отводит взгляд.              — Ли Ноу, ты милашка.              Почему-то Минхо становится стыдно, будто он подросток в пубертате, который не может совладать со своим телом, но все его мысли разбегаются из головы, когда он слышит следующее:              — Хочешь попробовать его на вкус, - не вопрос, а нечто среднее между предложением и утверждением. Минхо, естественно, знает, какой Джисон во всех смыслах этого выражения, но какой он на губах Феликса? Любопытно.              Ему даже кивать не надо, он просто тянется к нависшему над ним Феликсу, и тот наклоняется ближе. Он бы соврал, если бы сказал, что не скучал по этим наглым язвительным губам. Их языки сталкиваются, но не в борьбе за главенство, а скорее в обоюдной тоске друг по другу.              Феликс чувствует пальцы, слегка сжимающие его нижнюю челюсть и не дающие возможности отодвинуться ни на миллиметр.       «Какие-то привычки никогда не меняются», - проскакивает навязчивая мысль.              Джисону достаётся билет в первый ряд, и, если бы не недавние труды Феликса, он готов поклясться, что кончил бы от этой картины даже не притронувшись к себе. Тут он осознаёт разницу между целоваться с Минхо и видеть, как Минхо целуется, утягивая партнера всё дальше за собой, медленно отстраняясь по итогу, оставляя ниточку слюны между губами.       Горячо       Сладко       Пиздец              Джисон не знает, сматерился ли он у себя в голове или вслух, но всё внимание почему-то сразу же обращается на него. Феликс тянет свою маленькую ладошку к подбородку Хана и, придерживая его пальцами, дарит ему короткий поцелуй в губы. Отстраняется с улыбкой и без особого давления слегка поворачивает его лицо в бок.       Джисон не успевает понять зачем, зато Минхо, быстро сориентировавшись, прижимается к так удобно предоставленным губам своего парня в быстром поцелуе. Затем Феликс снова оставляет поцелуй на нижней губе Джисона, и тогда Минхо пересаживает его со своих колен на кровать, целуя самолично в очередной раз.              Феликс заваливает Хана, нависая сверху вместе с Минхо, беспорядочно целуя его то в губы, то в щёки. Джисону тепло, щекотно и смешно. Он расплывается в улыбке, а парни только этого и ждут, чтобы вместе одновременно оставить по новому мягкому поцелую в уголки его рта.              Минхо смотрит с нежностью и заботой, а Феликс – с вожделением и нетерпением. Джисону нравятся оба взгляда.              Его глаза пробегаются по услужливо открытым ключицам Феликса из-под рубашки, но тут он замечает пару мокрых следов около пуговиц, протянутых по ткани влажными белыми дорожками.              — Феликс, я... Извини, - виновато бормочет Джисон в ту же секунду, когда до него доходит. Феликс следит за направлением взгляда Джисона и опускает голову вниз, рассматривая запачканную рубашку.       — Тебе не стоит извиняться, - мягко говорит Феликс. – Об этом может позаботиться Минхо-хён, ведь так?              Ликс переводит взгляд на Минхо, улыбаясь и не скрывая своего довольного выражения. Минхо понимает, что он упивается. Упивается своим превосходно выполненным планом, потому что знает, как Минхо нравится прежде всего раздевать. И если Джисона, таскающего толстовки и футболки, раздеть можно одним движением, то с Феликсом, придерживающимся классики, это совершенно другие ощущения. Минхо почти трясёт, когда он протягивает к нему руки.              Эти ловкие бегущие пальцы между петлями в рубашке открывают участки кожи постепенно, и по мере того, как это происходит, Минхо всё больше и больше хочется выцеловывать каждый миллиметр. Желательно начиная от самой шеи, что скрывается за воротником, затем спускаясь всё ниже. Он проводит ладонями по приоткрывшейся груди, возвращает руки на ключицы и плавно стягивает рубашку с плеч, не опускаясь до линии локтя, сжимая ткань вокруг тела так, чтобы она оказалась ловушкой для собственного носителя, не давая ему поднять руки.       Всё это Минхо себе позволяет, и когда он проводит кончиком языка по одному из сосков Ликса, а тот еле может дотянуться до его крепких рук, в остатке захлёбываясь в собственном стоне. Минхо даже не стыдно, хоть и всё это он вытворяет под внимательным взглядом Джисона. Пусть задумается, в конце концов, и найдёт себе пару рубашек. Минхо будет очень не против, если он будет даже просто спать в них.       Особенно если только в них.       Феликса заметно ведёт от происходящего. Все такие далекие воспоминания о прошлом всплывают одно за другим, и он не может не признать, что, чёрт, как бы он ни был в восторге от своей нынешней личной жизни, Минхо знает его тело лучше всех. Он знает, как Феликсу нравятся поглаживания, переходящие в ощутимые прикосновения, знает, что для того, чтобы вызвать дрожь, достаточно пройтись подушечками пальцев по позвонку, знает, что как только его одежда оказывается на полу, его нельзя оставлять без тёплых ладоней, ведь он всегда так быстро мёрзнет.              Минхо тянет Феликса на себя, и тот перекидывает ногу через лежащего Джисона, мягко опускаясь ему на голые бёдра и открывает свою спину. Он прогибается в пояснице, и вполоборота бросает взгляд на Джисона, расплываясь в ухмылке и неосознанно проводя кончиком языка по верхней губе. Джисон не может оторвать от него взгляда блестящих глаз, покусывая припухшие от поцелуев губы. Но следующая фраза, которую произносит такой Феликс, заставляет его попросту задохнуться.              — Хани, подготовишь меня для нашего хёна?       Минхо, отвлёкшийся на секунду чтобы достать тюбик смазки, который привычно лежал в последнем ящике тумбочки у кровати, замирает, понимая, насколько сейчас его уносит от этого вопроса.              «Для нашего хёна». Ли Феликс, это грязный приём. Грязный, но действенный. Минхо приходится глубоко вздохнуть чтобы не потерять выдержку.       — Для хёна всё, что угодно.              Блять, Хан Джисон, какого хуя?              Феликс слышит приглушённое «О, Боже» от сидящего на полу Минхо, прикрывшего ладонью лицо, а затем чувствует тёплые ладони на бёдрах и поцелуй в плечо. Он плывёт от тепла и нежности Хана, обволакивающих его со спины, зарываясь пальцами в его волосы, пока одна рука не покидает нагретую кожу, чтобы забрать протянутую смазку. Минхо смотрит на Феликса сверху вниз, недовольно прищурившись, будто осуждая за эту грязную игру, что он устроил. Феликс в ответ смотрит томно из-под дрожащих ресниц, тянет миниатюрные ладошки вверх, сминая одежду, и легко тянет вниз на себя. И Минхо, как это было всегда, сдается, потому что только Ли Феликс может исполнять свои прихоти, оставаясь при этом с самым просящим взглядом.              Джисон долго перекатывает смазку между пальцев, стараясь её согреть и самому успокоиться, потому что да, он пару раз растягивал себя сам, в душе, представляя Минхо, но, если говорить совсем на чистоту, это было ещё до начала их отношений. После же подготовкой всегда занимался Минхо, при чём и его, и своей. В любом случае, себя не жалко, но Феликс страдать не должен.              — Феликс, малыш, - обращается Джисон. - Давай ты ляжешь на спину? - предлагает Хан, вспоминая, как это обычно делал с ним Минхо, но Феликс на это лишь качает головой из стороны в сторону, сильнее прогибаясь в спине и подвиливая бёдрами. Джисон поднимает глаза на Минхо, и тот кивает, снова потакая желаниям Ликса. Джисон утыкается лбом в подставленную спину, выдыхает и целует верхние позвонки.              — Говори мне, если что-то будет не так, хоть что-то, - шёпотом произносит Хан. - Пообещай мне.              У Феликса мурашки бегут от этой смеси просьбы, власти и заботы в голосе Джисона.              — Обещаю, - всё, что может сейчас выдавить из себя Феликс, но этого достаточно, чтобы Хан начал действовать активнее.              — Держись за нашего хёна, малыш, - и за это комбо из обращений, кажется, уже оба парней готовы ударить Джисона.        Феликс размякает от ощущений быстрее, чем мороженое на палящем солнце. Джисон ни на секунду, кажется, не перестаёт целовать его плечи, пока медленно растягивает его пальцами. Каждый раз от его тихого голоса с приятной хрипотцой у Феликса поджимаются пальцы на ногах, когда он спрашивает:              «Всё хорошо?»       «Так не больно?»              «Я могу продолжить?»              Но когда Джисон говорит «Малыш, ты такой молодец, потерпи ещё немного» и берёт его за руку в знак поддержки, Феликс готов одновременно застонать и заплакать.              Стоны же не прекращают срываться с его губ ещё и потому, что Минхо, в чьих бёдрах он в прямом смысле нашёл поддержку, стоит напротив, и целует каждый раз, когда Ликс не сдерживает свой голос, и это достаточная причина, чтобы в принципе не молчать.              Минхо наблюдает за Феликсом, уткнувшимся ему в живот, внимательно считывая каждую дрожь его тела, чтобы не упустить точку невозврата. И когда он проводит ладонью по его волосам, а Ликс в ответ хватает его за запястье, тянет к губам и проходится по большому пальцу языком, втягивая его в рот, Минхо понимает, что дальше тянуть нельзя.       — Хани, достаточно, - утверждает Минхо, упираясь коленями в кровать. Распаленный Феликс пытается забраться на него сверху, и он не без усилий разворачивает его к себе спиной, прижимая к груди.              — Тише, Ликси, ты же помнишь, - мягко произносит Минхо, переводя взгляд на сидящего напротив Джисона. – Мы же не можем никого оставить без внимания.              Джисон сглатывает, и как заворожённый смотрит на ползущего к нему Феликса, инстинктивно протягивая вперёд руки и укладывая их на талию. Феликс целует глубоко, жадно, так, что Хан падает на подушки за спиной, и только благодаря им и спинке кровати остаётся в полусидящем положении. Однако приятный вес чужого тела рывком забирают прямо из рук.       Хан открывает глаза, чтобы понять, что ему помешало, и сразу жалеет об этом. Потому что ни одна фреска из ныне существующих не настолько красива, как возбужденный Феликс с приоткрытыми губами и тяжёлым дыханием, прижатый со спины к полуголому телу Минхо его собственными руками, покоящимся на чужой шее и бёдрах. Контраст пропорций их тел, их медового и молочного оттенков кожи, их затуманенного взгляда у одного и горящего огнём на глубине бездны другого — вот это настоящее искусство.              И к нему хочется прикоснуться.       Минхо жадничает, не даёт Феликсу отойти от него, а на Джисона смотрит так, что тот предпочитает не шевелиться. Феликс ёрзает в его руках, сильнее притираясь, когда Минхо плавно спускается ладонями по телу, оставляя их на бёдрах, затем тянет на себя так, что Ликс падает на Хана, упираясь носом куда-то чуть ниже груди, принимая коленно-локтевую позу. По коже Джисона пробегает горячее дыхание, а за ним громкий рваный стон.              — Хани, - вдруг доносится до Джисона, и он отрывает взгляд от Феликса. - Он идеален, - добавляет Минхо и смотрит Джисону в глаза, расплываясь в своей милой улыбке. - Спасибо.              И только после резкого толчка, от которого Феликс снова стонет куда-то Джисону в грудь, Хан понимает, за что его благодарят.              У Феликса, кажется, звон в ушах, туман в голове и сильная хватка на бёдрах, от которой, возможно, останутся следы. А ещё у Феликса нежная россыпь поцелуев по лицу и переплетённые пальцы с Джисоном. И этот контраст от животной страсти, что идёт от заведённого Минхо, и заботливых касаний, что дарит ему Хан, в прямом смысле заставляет скулить и просить не останавливаться никого из них.              Минхо утробно рычит, подхватывая Феликса под торс, притягивая ближе к себе, меняя этим угол и двигаясь ещё резче, но медленнее. Ликс от каждого движения переходит на низкие стоны, от чего его кадык дёргается, и это не уходит от внимания Джисона, который тут же привстаёт на колени и припадает к открытой шее.              — Джисон, - с трудом произносит Феликс. - Джисон, пожалуйста.              Хан расценивает просьбу по-своему и тянется к изнывающему члену Феликса, чтобы довести его до разрядки, но Минхо его останавливает.              — Он просит тебя не об этом, - говорит, тяжело дыша, поднося свою ладонь к губам Феликса. Ликс в тот же момент оставляет на подушечках пальцев короткие поцелуи, а затем втягивает пару фаланг в горячий рот.              Это действительно приносит ему удовольствие, и он сильнее сжимается вокруг члена Минхо, из-за чего тот инстинктивно толкается внутрь. Это заставляет Феликса раскрыть рот ради стона и потерять пальцы, так хорошо устроившиеся на его языке.              — У него склонность к оральной фиксации, - Минхо с вызовом смотрит на Джисона со слегка приподнятыми в улыбке уголками губ. - Малыш Ликси не сможет кончить, пока что-нибудь весомое не окажется у него во рту. Ты же поможешь ему, Хани?              Хан смотрит на ожидающего ответа Минхо, затем на нуждающегося Феликса в его руках, и, прикрывая глаза, кивает головой. И он не может поверить не в происходящее, а в то, что он так просто соглашается, потому что в глубине души он сам хочет этого, и, блять, он бы даже согласился такое повторить.              Стыд хочет захлестнуть Джисона с головой, но поцелуй на собственных губах от Феликса не даёт задуматься об этом сейчас, оставляя всё на потом. Сейчас есть только Ликс, что спускается размашистыми поцелуями вниз, и Минхо, стоящий напротив на коленях, удерживающий Феликса за бёдра.       А вот это Джисон абсолютно не рассчитал.       И находиться вот так, напротив Минхо, видеть, как он двигается, видеть как он смотрит, как меняется его выражение лица, когда между ними двумя — Феликс… Хан Джисон, это будет твой последний гвоздь в крышке гроба.              Минхо улыбается легко, так, будто считывает все мысли Хана по его лицу, и у последнего от этого только сильнее возрастает желание. И когда вокруг его твёрдого члена сжимается плотное кольцо губ, он шумно выдыхает. Минхо воспринимает это как разрешение продолжать, и делает мягкий толчок вперёд. Который тут же импульсом доходит и до Джисона, так как Феликс опускается на член глубже.              И его удовольствие опять и снова зависит от Ли Минхо, который сейчас даже не касается его.              Джисон сильно прикусывает губу, чудом не до крови, зарываясь ладонью в волосы Феликса и слегка сжимая их у корней. Минхо начинает наращивать темп, а Джисон постепенно теряется в приятных ощущениях. В животе расходится жар, а хлюпающие звуки, наполняющие комнату, вытесняют все мысли из головы. Хан сам не замечает, как начинает через раз толкаться навстречу горячему языку.              Вот только это вынуждает Минхо замедлиться, а после остановиться и вовсе, опуская голову так, что из-за спадающих вниз мокрых волос не видно его лица.              — Ликси, - задыхающимся голосом зовёт Минхо, - ещё раз ты так сделаешь – и я за себя не ручаюсь.              Феликс лишь стонет, а звуковые вибрации распространяются по телу Джисона, что снова заставляет его двинуться рывком вперёд в погоне за удовольствием.              — Хан, - раздаётся полустон уже со стороны Минхо, и Джисон переключает внимание на него. - Двигайся вместе со мной.              «А?» - хочет спросить Джисон, но Минхо опережает его непонимание.              — Ты не представляешь, как ему нравится это, раз он так сжимает меня внутри - продолжает Минхо, проводя ладонями по бокам Феликса. Хана лишь хватает на короткое «Хорошо», и он постепенно начинает двигаться одновременно вместе с Минхо, разделяя один темп на двоих.       Он не может смотреть на такого Минхо, на такого раздетого, мокрого и гонящегося за собственной разрядкой Минхо. Он опускает взгляд вниз, но и тут проигрывает влажным губам Феликса вокруг собственного члена и острым, покрытыми веснушками, скулам.              Он чувствует дрожь по всему телу и понимает, что ещё чуть-чуть и…              — Джисон, - раздаётся грубый голос Минхо. - Смотри на меня.              А у Джисона уже потеря связи с окружающим миром и последние попытки не закрыть глаза.              — Хан, смотри на меня, - снова доносится властный тон, и Джисон из последних сил запрокидывает голову, смотря на объект звука из-под опущенных век.              Минхо хочет запомнить каждую деталь унесённого наслаждением Джисона: темные глаза, влажные ресницы, приоткрытые губы, старающиеся дать больше доступа воздуху. Он делает так всегда, каждый их раз, но Джисон невыносимо красив, так что нельзя пропустить ни одну возможность.       Джисон уже мало что различает, но всё ещё чётко видит Минхо, пожирающего его глазами, видит его морщинку на лбу, которая появляется, когда он хмурится от приближающегося удовольствия.              — Хани, смотри только на меня.              Эта фраза звучит мягко, как просьба, но для Джисона она как гром среди ясного неба. Он больше не может оторваться от Минхо ни на секунду, хотя всё, что хочется сейчас, это закрыть глаза и достичь желанной разрядки. Джисон смотрит так же неотрывно, как на него смотрит Минхо, которого волной кроет не от ощущений, а от его разнузданного Хани перед собой.              — Хо-о-о, - протяжно произносит Джисон и кончает, не отрывая взгляда от Минхо. Для того этот стон становится точкой кипения, и он, не сдерживаясь, за несколько толчков догоняет Джисона. Хан долго не может прийти в себя, голова кружится, а изображение в глазах как будто снято через замыленную камеру. Он видит, как Минхо буквально ловит обмякшего Феликса, переворачивает его на бок и укладывает на подушки, накрывая одеялом. Затем Минхо подходит ближе, и Хан чувствует тепло на плечах, а затем небольшое давление, заставляющее упасть спиной на кровать.              — Джисон, - доносится как из-под толщи воды.              — Джисо-о-он, - звук становится чётче и раздражительнее.              — Хан, блять, Джисон, я выброшу твой скейт, если ты мне сейчас же не ответишь.              — А? - коротко слетает с губ Хана, а тело начинает приходить в себя как после ведра воды со льдом, опрокинутого на него.              — Ну наконец-то, - с улыбкой произносит Минхо, оглаживая большими пальцами его щёки. - Ты как?              — Я? - переспрашивает Джисон, поворачивая голову ко второй половине кровати, где мирно спит Феликс. Джисон тянет руку и перелетает кончики пальцев с его ладошкой, торчащей из-под одеяла. — Он как?              — Нормально, не волнуйся, - но Джисон лишь на это утверждение смотрит на Минхо с приподнятыми бровями. Тот закатывает глаза.              — Феликс очень, скажем так, требовательный, - Минхо проводит ладонью по задней части своей шеи, уводя взгляд в сторону, - но не очень выносливый. Он всегда вырубается от слишком яркого оргазма, так что, считай, что всё более, чем хорошо.              Джисон мычит в знак понимания, возвращая внимание к мирно сопящему в подушку Феликсу.              — Иди первый в душ, - мягко уверяет Минхо, вкладывая в руки Джисона его одежду. - Я пока приберусь.              Джисон кивает и на ещё не окрепших до конца ногах плетётся в ванную.       

***

      Джисон наблюдает за парящим по кухне Минхо, сжимая кружку чая в руках. После произошедшего он не знает, как себя чувствовать. Точнее, он-то себя чувствует хорошо, но не знает, правильно ли это.              — Если Феликс зайдёт сейчас на кухню, он подумает, что у тебя во время нашего секса кто-то умер, - раздаётся со стороны плиты, и Джисон сталкивается с насмешливым взглядом Минхо. - Расслабься, ты был восхитителен, как и всегда.              — Минхо-о-о, - протягивает Джисон и утыкается в собственные ладони, в надежде что они остановят красноту кожи.       Волосы на его голове легко перебираются родными пальцами, и легкие касания превращаются в поглаживания.              — Что тебя гложет?              — А тебя типа ничего не гложет?       — Что, например?              — Ну, - уверено начинает Джисон, но запинается, не зная, с чего начать. – Ну-у-у, ты переспал с парнем своего друга?              — Ты тоже, - со смехом произносит Минхо, и Хан ощутимо бьёт его по бедру.              — Это ваша вина между прочим.              — Это, во-первых, твоя вина – научись говорить даже близким людям «нет», - говорит Минхо, не переставая водить пальцами по высветленным волосам. – Во-вторых, тебя никто не заставлял. Ты сам этого хотел, поэтому согласился.              — Чем я думал, когда заводил себе парня-психолога? - со вздохом произносит Джисон. - Но как мне теперь с Крисом-то вообще... быть?              — Да как обычно, если, конечно, не хочешь повторить это с ним. Тут уже лучше подходить с флиртом.              Минхо шипит от нового удара по бедру.       — Я не буду спать с лучшим другом, понятно?              — Крис то же самое сказал, - донеслось от двери. В проходе стоял Феликс, завёрнутый в одеяло с головы до ног. - И это, кстати, была его идея. Не постельного трио, конечно – это я предложил в качестве подарка на день рождения, - а вот подбор кандидатов полностью на плечах Бана Кристофера.              — То есть, он сам, взял и... предложил меня? - с удивлением в голосе спросил Джисон.              — Точнее, вас с Минхо, потому что, видите ли, Минхо он уважает, конечно, и всё такое, но доверяет он только тебе, Хан Джисон. И, по его словам, доверить меня он может только тебе.              Феликс заканчивает свой пересказ, разводя руками в стороны под одеялом, из-за чего оно чуть не падает с его плеч, оставляя без ничего.              — Хватит соблазнять моего парня. - с напускным недовольством произносит Минхо, направляясь к Феликсу и поправляя одеяло с головы на плечи, целуя в открывшийся лоб. — Как ты себя чувствуешь?              — Как обычно, есть хочу. - будничным тоном произносит Феликс, усаживаясь за стол к Джисону.              — Тебе омлет сойдёт или что-то конкретное хочешь?              — Не, омлет в самый раз, - довольно озвучивает Феликс, забирая остывший чай из рук Джисона, и делая глоток, продолжает, - а то, боюсь, другое не полезет, горло ещё болит, - договаривает он, недвусмысленно кивая в сторону Хана.              — Да бля-я-ять, - Джисон упирается лбом в стол, стараясь не слушать как раздаётся звук хлопка ладони об ладонь и последующий смех.