Тихий, тихий омут

— Чур я у окна! — воскликнула Суйи, распахивая дверь в номер. И тут же замешкалась: — Или… или, ой, может быть ты там хотела? — Да что ты, Суйи, мне и… Юна переступила порог номера и сдавленно закончила: — …и здесь неплохо будет. Суйи, должно быть, не просто «взяла за горло» своего менеджера, как грозилась, а еще и потрясла его как следует. Хоть номер был и небольшим, зато огромное угловое окно выходило прямо на заросший лесом склон. Чуть поодаль, среди подернутых уже осенней желтизной крон краснели столбы и коньки старинного храма, а левее расстилалась панорама с тающими в вечерней дымке горными кряжами. — Нет, если что, ты скажи, — настаивала Суйи. — А то, видишь ли, из-за того, что мы вдвоем, номер совсем скромный. Юна покачала головой. — Ну, нет. Этот угол похож на сцену: все на виду. Ты у нас звезда, ты там и ночуй. А мне тут будет уютнее. И она решительно скинула свою сумку с плеча у ближней кровати. — Ну и отлично! — Суйи со вздохом облегчения повернулась и навзничь хлопнулась на свою постель, раскинув руки. — Ааааах, хорошо-то как … Юна улыбнулась: — Чаю? На этом слове подружки дружно расхохотались. Суйи, приглашая подругу с собой на выездную фотосессию, опасалась, что она заскучает, пока одноклассница будет вертеться перед камерами, и даже предлагала заказать Юне на первую половину дня какую-нибудь экскурсию по окрестностям. Но Юна отказалась. На съемках она поначалу держалась в стороне, но потом, стремясь быть хоть чем-то полезной, прибилась к ассистентам, помогая им по мелочам, принося от автобуса группы то чай, то кофе, то бутерброды. Процесс съемок шел неровно. Фотограф с постановщиком с самого утра постоянно пытались доказать друг другу преимущества своих концепций фотосета и так увлекались, что забывали о съемках вообще. Менеджер, пытаясь их успокоить, временами начинал тоже входить в раж. Юне удалось пару раз удачно разрядить обстановку, случайно подав им чай к самому началу перепалки. С чаем пылкие творческие личности успокаивались быстрее, видимо оттого, что руками не особо поразмахиваешь, когда надо держать стаканчик с кипятком, а без яростной жестикуляции противостояние не достигало нужного накала. Вскоре менеджер, заметив благотворное влияние чая, попросил Юну лично следить за людьми культуры и за тем, чтобы их стаканы не пустовали. Под конец съемочного дня никакая жидкость в бедолаг уже не лезла, а Юне при первых признаках очередных противоречий достаточно было всего лишь спросить обоих «Чаю?», чтобы они тут же выпускали пар и возвращались к делу. — Ой, нет, — отмахнулась Суйи. — Чай видеть не могу. Что там в баре? А, погоди, Юна, стой, я сама. Но Юна уже заглянула в холодильник гостиничного минибара. — Минералка, кола, фанта, сок? — Колу. И больше так не делай, пожалуйста. — Что «не делай»? Суйи нахмурилась. — Не срывайся с места, будто ты прислуга. Я могу дотянуться до холодильника сама. Юна улыбнулась. — Да все в порядке. Ты устала, мне не трудно. Я вовсе не ощущаю себя прислугой. Это… Это — разумное разделение труда. Суйи покачала головой. — Ты не понимаешь. Я боюсь зазнаться. А тебя я вообще позвала поехать не для разделения труда, а для разделения безделья! И вместо этого ты весь день пашешь. — Кто бы говорил… От столицы до природного парка путь был неблизкий. Они пробыли в дороге почти всю ночь и прибыли в Гаясан на рассвете, еще затемно. Суйи с раннего утра до начала сумерек простояла под прожекторами, застывая то в одной, то в другой позе. Костюмеры то наряжали ее в ханбок, то затягивали в корсеты модельных платьев. Визажист поменял ей несколько видов макияжа. По настоянию постановщика, ее то обдували вентилятором, чтобы волосы и подол красиво развевались, то загоняли в горный ручей, наверняка ледяной. Да и предназначенные для позирования наряды были не по сезону воздушными, а в горах оказалось заметно холоднее, чем в мегаполисе. В перерывах ассистенты грели Суйи, завернув в одеяло. Юна прежде в глубине души чуть завидовала популярности подруги и порой мечтала оказаться на ее месте, но к концу дня ей на это место совершенно расхотелось. Айдолом хорошо быть только на постере. — Тогда я предлагаю немедленно перейти к ничегонеделанью! — воскликнула Суйи. — Ну, что, по пижамам? На деле, пижама-то как раз была у Юны. Суйи переоделась в ночную рубашку, очень красивую, кажется даже шелковую, с кружевными плечиками, вышитыми на груди ласточками и тонкими защипами-складочками. И когда Юна в своей клетчатой пижамке с мишкой-тедди на карманчике вышла из ванной, Суйи по внутреннему телефону требовала что-то там принести в номер. — Заказала перекусить и десерт, — сообщила она. — Предлагаю сфотографироваться вместе над миской клубники и послать Сейре, пусть обзавидуется, что не поехала. Сейру приглашали. Она очень-очень вежливо отказалась, не объяснив конкретных причин.

***

Но коварному плану не суждено было сбыться, потому что Юна, проходя мимо кровати задела собственную сумку и опрокинула ее. Сумка кувыркнулась на пол кверху донышком. Суйи кинулась ее ловить и ловко подхватила почти у самого пола. Конечно, по закону подлости сумка осталась расстегнутой после того, как Юна достала из нее пижаму и зубную щетку, и почти все содержимое моментально оказалось на полу между кроватями. Суйи с извинениями принялась собирать вывалившееся. — Ой, прости пожалуйста, хотела, как лучше… ого! Юна! Вот это да… Из второпях подхваченной тетрадки для заданий по корейскому прямо на колени Суйи вывалился ворох фотографий. Рассмотрев пару, Суйи сгребла остальные поближе и принялась перебирать. — Да ты настоящий папарацци, — хихикнула она. — Да я просто тренировалась, — пробормотала Юна. — Да? — Суйи блеснула одновременно глазками и улыбкой. — Это куда же надо было влезть, чтобы снять Тао оппа в таком ракурсе? Черт меня побери, если это было «просто»! Она помахала снимком и впрямь сделанным из хорошо продуманной и организованной засады. Юна промолчала, упихивая оставшиеся вещи в сумку. Суйи разложила снимки перед собой веером на постели. — Отличные кадры! — воскликнула она, оглядывая все разом. — А директор есть? Юна, чувствуя, как начинают гореть щеки, и не поднимая глаз, протянула подруге остаток пачки. Директор там имелся в изрядных количествах. — О! Вот эта очень удалась, а эта… и эта! Оооо! Ах, ты должна мне сделать копию, я тоже такую хочу! Ооо! О, боже!!! Суйи завалилась на подушку, прижимая к груди одну из карточек и закатив глаза. — Можешь себе взять, — предложила Юна. — Правда? Но ты же не видела даже, что я взяла. — Да мне все равно, — попыталась оправдаться Юна. — Я просто… Суйи развернула снимок к ней, на нем школьная охрана в полном сборе стояла перед директором. — Там лучше есть, — смущенно сказала Юна. — Здесь Такео оппа в кадр попал спиной. Суйи ткнула в снимок пальцем: — Все главное поместилось. — Хвостик? — уточнила Юна, проследив движение пальца. — И задница. Юна, не делай такое лицо, будто впервые слышишь это слово. Юна почувствовала, что горят у нее не только щеки, но уже, кажется, все лицо. — Я как-то не задумывалась, — попыталась объяснить она. — Не задумывалась? — изумилась Суйи. — О чем тут задумываться?! Все же перед глазами. Наманикюренный ноготок провел по фотокарточке линию, подчеркивающую ягодичные складки всех троих секьюрити. Суйи хлопнула в ладоши и возвела очи к люстре: — Благослови Будда моду на куцые пиджаки! И шнурки заодно. — Шнурки-то тут при чем? Но та не успела объяснить — в дверь постучали, и Суйи со словами «потом расскажу!» соскочила с постели и пошла открывать, а Юна осталась в изумлении разглядывать снимки. Суйи ей в некотором роде только что открыла глаза. Снимая охранников и директора, Юна обращала внимание исключительно на позы и лица, но теперь благодаря Суйи акцент восприятия сместился, и взгляд непроизвольно застревал исключительно на… на том, что пониже спины. Она с трудом удержалась от порыва сгрести снимки под подушку, когда в номер вслед за Суйи вошел официант с ресторанной тележкой и принялся переставлять блюда на столик у окна. Когда они снова остались одни, Суйи улеглась поперек кровати, разложив самые лучшие на ее вкус снимки на полу перед собой, а Юна пересела в кресло у стола. — А кто тебе больше всего нравится? — спросила Суйи, болтая пятками. — Да это вообще не то, что ты думаешь, — возразила Юна. — Если я ошибаюсь, то что у тебя с лицом? На солнышке сгорела? — хихикнула Суйи. — Давай уже прекрати прикидываться, что они тебе неинтересны. Мы не дома, правильных девочек строить из себя не требуется, можно пошалить. — Да, ну, я же правда… Юна себя действительно чувствовала очень смущенной. И Суйи, кажется, намеревалась довести ее смущение до степени, угрожающей здоровью — она подхватила с пола несколько фотографий и не отставала, демонстрируя одну за другой: — Признавайся-признавайся! Тао оппа? Нет? Такео оппа? Тоже нет? Ну, я про директора даже не спрашиваю — его вся школа втайне обожает. Ни за что не поверю, что он тебе не нравится хоть чуть-чуть. Или ты любишь настоящих мужчин, со шрамами? Юна уставилась на протянутую ей фотографию аджосси и прикрыла уши, их тоже начало припекать. — Ладно, — смилостивилась Суйи. — Давай начнем вечер откровений с меня. Она отложила в сторону все снимки, кроме одного. — Мой номер один — директор Ли. Я не оригинальна, он популярен в школе, как никто. Но у меня это любовь с первого взгляда, и она никогда не покинет мое сердце! Господи, Юна выдохни, а то задохнешься. Выпей сока, съешь конфетку… — Ты влюблена в директора? — с трудом переводя дух, спросила Юна. — Нет, конечно, — отмахнулась Суйи. — Но это первый мужчина, на которого я обратила внимание как на мужчину. Понимаешь? Ну, первый мужчина в моих эротических фантазиях. То есть, сначала я, конечно, воображала себе всякую романтику: как мы гуляем при луне, как мы целуемся на берегу какого-нибудь прекрасного горного озера, или как он меня спасает от каких-нибудь бандитов, наконец как я выхожу за него замуж, и я в свадебном платье, и он несет меня на руках. — Суйи широко улыбнулась, и отпив глоток молочного коктейля из своего бокала, продолжала. — А потом я подросла, и у меня появились совсем другие фантазии. Я представляла нас вместе в постели, тоже очень романтично, но только уже не как мы за руки держимся, а как любовью занимаемся. — С директором? — шепотом переспросила Юна. — А что такого? — пожала плечами Суйи. — Я себя часто представляю с кем-нибудь, не обязательно с господином Ли. Или просто кого-то, кто мне нравится, в каком-нибудь волнующем виде. А ты что — нет? У Юны на лице слишком откровенно проступало выражение «я отстала от жизни», чтобы допускать разночтения. — Нет? — ужаснулась Суйи. — Что, никогда? Правда? Ты ни разу не думала о том, как наш директор должен выглядеть без одежды?! Такая постановка вопроса немедленно заставила сознание Юны сфабриковать слайд-шоу. Вот директор Ли в полном рабочем облачении, а вот последовательно исчезают его рабочий халат и пиджак. И галстук. И рубашка. И штаны. И… — Совсем без одежды? — уточнила Юна. — Конечно, — кивнула Суйи. — Иначе — какой смысл? Светлый образ господина Ли немедленно лишился белья. Мысленным взором Юна созерцала рельефную спину с тем, что плохо скрывают короткие пиджаки, внизу, и с изумительного цвета локонами, рассыпанными по плечам. О руках и ногах Юна старалась даже не думать, и так уже уши начали не просто тлеть, а пылать. Юна откинулась на спинку кресла, прижав руки к груди. Суйи подхватила с тумбочки папку с гостиничными буклетами и принялась обмахивать подругу, приговаривая: — Ну и ну! Я учусь в одном классе с последней моральной девственницей Сеула… — Но Суйи… — слабо возразила Юна. — Это же как-то … неприлично. — С чего бы? — удивилась Суйи. — Я же ничего плохого не делаю. Подумаешь, помечтала немножко. Я ни к кому не пристаю и прекрасно понимаю, что все это никогда реальностью не станет. Тебе легче? Съешь ягодку… — Почему? — спросила Юна. — Почему не станет? — Суйи заправила за ухо прядь и пожала плечами. — Ну, я думаю, все эти люди, — она указала на снимки, — на самом деле к девушкам равнодушны. Юна, которая спрашивала-то на самом деле совершенно о другом, подавилась непрожеванной клубникой. — Кх… чтооо?! Суйи развела руками. — Посмотри на свои фото. У парней модельная внешность. Им впору работать в шоу-бизнесе, я знаю, что говорю. И никаких проблем с характером я что-то не заметила. Девчонки должны ходить за ними табунами, но ты слышала, чтобы хотя бы у одного была девушка? Нет! Никого на стороне — ни своих семей, ни родительских, и никаких подруг. Они всегда втроем, с утра до вечера. Ну, вот я и думаю, что ночью — тоже. — Что?! — повторила Юна. — Ну, ночью, может, и не втроем, — согласилась Суйи. — Но живут-то они все у директора Ли. С кем там романы заводить, не с Сэйрой же, она несовершеннолетняя. И кто остается? Она подмигнула Юне. Оставался, между прочим, помимо других учащихся академии, сам господин Ли. — Суйи, ты же не имеешь в виду, что директор?... — Но вывод напрашивается, — Суйи многозначительно покачала головой. — Регис, Сэйра и Рей — иностранцы, и директор тоже. Кажется, он знаком с их родителями, неудивительно, что он предоставил им возможность остановиться в его доме. Но с чего бы ему селить у себя и школьную охрану? Они же наверняка получают достаточно, чтобы снять отдельное жилье, а он держит их при себе. Для этого должно быть ос-но-ва-ние! Веское. Суйи наклонилась над раскиданными по полу снимками. — Не знаю, кто, — сказала она, улыбаясь, — но ставлю на аджосси. Такео оппа и Тао оппа ближе друг другу по возрасту, третий лишний. Она выпрямилась и с многозначительной улыбкой подвинула ногой фото охранника к портрету директора. — Или не лишний! Юна уставилась на нее чуть ли не со слезами на глазах. Привычная картина мироздания распадалась на кусочки, потрескивая. Суйи вдруг показалась ей очень-очень взрослой, совсем не школьницей. Это, наверное, оттого, что она все время крутится среди всяких манекенщиц, певиц и артистов, — подумала Юна. Говорят, в шоу-бизнесе взрослеют стремительно. Вот Суйи и думает о мальчиках уже совсем не так, как Юна. Да и Юна теперь вряд ли сможет вернуться к прежнему восприятию… Суйи, разложив свой пасьянс, удовлетворенно хмыкнула. — Вот даже не знаю, какая фантазия меня больше возбуждает: когда я с директором или когда он с кем-нибудь из них. — Замолчи, пожалуйста, — взмолилась Юна. Суйи, наконец, сообразила, взглянув на подругу, что была излишне откровенна. — Прости, я тебя не хотела расстроить, — спохватилась она. — Я не расстроена, — возразила Юна. — Просто… правда никогда ни о чем таком не думала. Суйи обеспокоено приложила пальцы к ее лбу. — Ты вся красная, — сказала она, — просто пунцовая. И горячая. Это только из-за моей болтовни или ты простудилась? Юна поднялась с кресла. — Приму душ — приду в себя, — пообещала она. — Извини, оставлю тебя ненадолго. Стягивая с себя пижаму в ванной комнате, Юна подумала, что Суйи, возможно, права, и нет ничего особо извращенного в том, чтобы мысленно отдаться кому-то, кто тебе очень нравится. Она повесила пижаму на крючок и глянула мельком в зеркало. Даже вид собственного обнаженного тела ее смущал. А если добавить сюда же директора Ли... (она зажмурилась, представляя) …и как он, без одежды, стоит рядом и обнимает ее. Руки ложатся сначала ей на плечи, потом ухоженные мягкие ладони скользят вниз, накрывают груди, опускаются еще ниже, смыкаются, притягивают, и она чувствует кожей твердые мышцы пресса, жесткие волоски внизу его живота… Юна открыла глаза, снова увидела себя в зеркале и содрогнулась. И как только Суйи ухитряется получать удовольствие от таких фантазий? Хотя она-то красавица, ее тело картины не портит, а Юна самой себе на фоне прекрасного господина Ли кажется ничтожеством. Она поспешно забралась в кабинку душа и отвинтила кран, задохнувшись под холодной-прехолодной водой. Через минуту ступни заледенели, еще минуту спустя окоченели пальцы, но Юна упорно стояла, подняв лицо навстречу потоку воды. Зато щеки наконец перестали пылать, да и уши, кажется, прекратили создавать пожароопасную обстановку. Горячий кран она повернула лишь когда совсем замерзла, и ее начало трясти. Сделав воду потеплее, она уткнулась в стену лбом, греясь и пытаясь совместить пошлые домыслы Суйи со своими романтическими иллюзиями. Не то, чтобы Юна была совсем уж дремучей. Она имела представление о том, что мужчины иногда живут с мужчинами не только в яойной манге, но и в реальности. Но в собственной жизни ей ни с чем подобным сталкиваться не приходилось, и ей в голову не приходило соотнести образ жизни школьной охраны с подобным извращением. Она попробовала представить себе Тао и Такео вместе… ну, скажем, целующимися. Получился валяющий дурака и прикалывающийся Тао и недоумевающий Такео. Картинка была настолько дурацкая, что Юна зажала себе рот руками, чтобы не расхохотаться. И это ее неожиданно успокоило. Что, в самом деле, за ерундовая проблема! Ну, подумаешь, никто не видел их подружек. Такео вон, явно не кореец, может, у него кто-то за границей остался. А директор и аджосси — это вообще ни в какие ворота… Но тут Юна вспомнила пару снимков из своего фотоархива. Тот, где директор смотрит на аджосси. Юна их сняла, когда директор проходил мимо охранника, оба остановились и посмотрели друг на друга. И ничего не сказали. Просто молча обменялись взглядами. Директор, прежде чем идти дальше, поправил очки, а аджосси даже рук из карманов не вынул. Но их многозначительный взгляд… Что бы это могло быть? Или вот еще один момент, когда она их застукала у ограды на площадке для автотранспорта. От школы это место совсем не видно, не охоться она на директора с фотоаппаратом, никогда не увидела бы этой сцены. Секьюрити стоял перед господином Ли, опустив голову, кусая губы, а директор что-то ему говорил. Расстояние слишком большое, чтобы расслышать слова, но зато видно было, как охранник вздрогнул, когда начальство ободряюще коснулось его плеча… Юна помотала головой. Ну, все равно же, нереально. Или реально? Помещенные в одну мысленную картинку эти двое, в отличие от Такео и Тао, не вызывали у нее ощущения комичности или невозможности. Она запросто могла представить директорский кабинет со стоящим посреди него аджосси и господина Ли, который начинает с ним беседу, ну, пусть хоть о школьной безопасности, и они перекидываются фразами, и директор постепенно придвигается все ближе, а охранник, отступая шаг за шагом, упирается наконец в директорский стол. Стол в кабинете господина Ли здоровенный и массивный, просто так с места не спихнешь. Хотя, аджосси для своего телосложения очень сильный, наверное, мог бы, если бы хотел. Но он только хватается руками за край столешницы, когда некуда становится отступать. Юна закрыла глаза, прислонившись к теплому кафелю. Вода монотонно шумит, успокаивая, и под этот шум легко сосредоточиться и уплыть в мечты… В школе темно, учебный день закончился, ни души в коридорах, разошелся уже даже подсобный персонал, только эти двое все еще не торопятся домой. Дверь в кабинет наверняка закрыта, помешать им некому. И директор, не прекращая своей речи, закладывает указательный палец за вырез пиджака охранника и слегка тянет к себе. Аджосси отворачивается в сторону, не глядя на начальство, но остановить его не пытается, увернуться не пробует… …потому что ничего для него необычного не происходит, — подсказывает Юне воображение … …и господин Ли неторопливо расстегивает верхнюю пуговицы его пиджака, продолжая разговоры о работе, а его внимательно слушают. Можно ли что-то услышать в такой момент, когда тебя кто-то раздевает с абсолютно однозначными намерениями? Юна сомневалась. Но кто их разберет, они же взрослые. Она вздохнула поглубже — ее даже одна эта многообещающе расстегнутая пуговица взволновала не на шутку. Это как кончик ножа, просунутый между створками жемчужницы: они еще плотно сомкнуты, но лезвие вот-вот повернется и взломает раковину, открывая нежное нутро… Господин Ли тем временем перешел к следующей со словами: — Ты не против задержаться еще немного после работы? Еще одна пуговица проскользнула в петлю. Охранник безмолвно мотнул головой. Нет, он не против. Господин Ли добрался до последней пуговицы, вкрадчиво настаивая: — Мне не хотелось бы, чтобы ты молчал, если у тебя есть возражения. Полы пиджака разошлись, директор подхватил кончик черного протокольного галстука, и намотал на пальцы. Охранник, до сих пор смотревший в сторону, повернулся к шефу, взглянул на него, сдвинув слегка брови, и спросил: — Как насчет оплаты сверхурочных? Юна хихикнула. Вечно аджосси всех подкалывает… Господин Ли расхохотался в голос, запрокинув голову, кинул на стол папку с документами, которую держал до сих под мышкой, освободившуюся руку запустил аджосси под пиджак и ткнулся лбом ему в плечо подрагивая от смеха. — П..простите, шеф, ваша техника снятия галстука одной правой сегодня не на высоте, вы либо его порвете, либо меня придушите, — добавил охранник. Господин Ли выпустил его, снял очки, бросил их на папку, и ответил, все еще смеясь и вытирая глаза: — Приплюсую твой галстук к сверхурочным. Юна было изумилась, куда это понесло ее воображение, но директор перешел к более решительным действиям, сдернув пиджак охранника с плеч вниз и принявшись за галстук обеими руками. — А меня по какой статье расходов пустите? — поинтересовался аджосси. Прозвучал вопрос безо всякого кокетства, которое было бы в такой ситуации уместно. — Давай-ка ни по какой? — предложил директор серьезно, стаскивая с него галстук. — Ты же не тряпочка, каких в любом маркете полно. Он осторожно прикоснулся к лицу охранника, провел по шраму поперек губ пальцем и мягко добавил: — Будем бережнее. Мы тебя заново не купим, если потеряем. Глаза у секьюрити расширились, но рта ему директор раскрыть не дал, закрыл быстрым поцелуем и принялся снимать пиджак дальше, аккуратно стаскивая рукава с предплечий. …Юна подумала, что приблизительно так раздевают маленьких детей, которые не умеют еще сами, а в отношении взрослого такой процесс выглядит странно, но неожиданно волнующе. Воображение — удивительная вещь, подумала она, вроде бы — это только мое кино, я сама его придумываю, но картинки всплывают сами собой и эти люди творят там то, что она вовсе и не собиралась представлять, с подробностями, которым и взяться неоткуда, и объяснить нечем. И как увлекательно-то выходит. Суйи права была — заводит… Освобожденный от пиджака, секьюрити по прежнему стоял, опираясь на край стола руками. Директор Ли положил свои пальцы поверх его. — Разрешишь сделать, как мне нравится? — А если запрещу? Директор тут же приподнял ладони на полдюйма вверх, прерывая прикосновение. — Тогда, — невозмутимо и без тени разочарования сказал он, — мы пойдем домой. Аджосси фыркнул. — Да ладно, раз уж начали… Господин Ли кивнул. Очень медленно он завел руки охранника за его спину и перехватил там разом за оба запястья, а сам свободной рукой взялся за пуговицу на рубашке. Аджосси это, кажется, несколько удивило. — Шеф, я сам быстрее разденусь. Директор покачал головой. — Ты же мне разрешил делать так, как мне нравится. — Да, но… — Вот и не мешай, будь добр. Директор теперь стоял к нему вплотную, чуть боком, прижимаясь бедром как раз к основанию ширинки... Ткань, наверное, совсем тонкая, — подумала Юна, — и он должен сквозь нее чувствовать… оба должны. От попытки представить ощущения, у нее у самой потеплело между ног. Она сунулась было туда, но отдернула пальцы, как от горячего утюга. Ну как можно быть такой несдержанной? Рубашку охранника директор Ли расстегивал медленно, заведя длинные пальцы глубоко под планку. Юна словно сама чувствовала, как он задевает тело под рубашкой — ухоженными ногтями и костяшками, пока неторопливо вылущивает пуговки из петелек. Вот пальцы касаются груди совсем рядом с сосками, вот — чуть ниже, на уровне диафрагмы, вот скользят вниз вдоль живота. Директор выглядел крайне сосредоточенно, аджосси переводил взгляд то на его руку, то на лицо. Наконец пуговицы закончились. Господин Ли плавным движением запустил руку под ворот, скидывая рубашку. Без рубашки аджосси выглядел… головокружительно. Юна не могла даже понять, что ей так нравится. Он, конечно, уступал директору Ли. Уступал, определенно, во всем — в ширине плеч, красоте лица, ухоженности, воспитании и манерах, — но, быть может, поэтому так ее и волновал: не казался в отличии от господина Ли недосягаемым. В одежде аджосси казался чуть ли не хрупким. Однако под ней скрывалось отлично развитое тело с рельефными мышцами. Ей хотелось бы гладить его так же, как делал это сейчас директор Ли: скользя ладонью по боку, по груди, по плечу к шее, пока большой палец не лег на лицо, а остальные не скрылись в волосах под затылком. На мгновение директор остановился и сказал. — Ты очень напряжен... Тело аджосси немедленно начало обмякать: плечи поникли, отведенные локти опустились и почти прижались к спине, голова наклонилась. Если прежде он стоял лишь опираясь на столешницу, теперь сел на край. — Да, — покорно согласился он. — Нет! — возразил директор Ли. — Если тебе что-то не нравится, если неудобно или неприятно — нужно сказать. Он чуть отстранился, пытаясь заглянуть аджосси в лицо. — Мне прекратить? Охранник спустя пару секунд покачал головой, по-прежнему глядя вниз. — Нет… Он приподнял голову. — Привычка. Не думайте — я полностью вам доверяю, просто... Директор провел пальцем по его щеке. — Здесь безопасно, — сказал он, — некому застать тебя врасплох, сконцентрируйся на ощущениях, а не на контроле периметра. Аджосси усмехнулся. — Господину Ли легко говорить. Он ведь способен справиться с любым противником. — Да, — с некоторым самодовольством кивнул директор. — И я здесь. И поэтому ты можешь расслабиться. Охранник вздохнул. — Давайте попробуем еще раз, — сказал он. Директор Ли широко улыбнулся. Он наклонился, касаясь губами губ. Ладонь вновь скользнула к груди, и директор, найдя сосок, сжал пальцы. Аджосси закрыл глаза, подаваясь вперед, выгибаясь, приподняв колено. Он замер, и директор тоже словно окаменел. Они так и стояли, тесно прижавшись друг к другу снизу, почти соприкасаясь губами. Прошло несколько секунд, прежде чем плечи охранника вновь опустились, и тогда директор продолжил. Пальцы его неторопливо гладили сосок, сжимали, потягивали. Под этой лаской тело аджосси то напрягалось, то расслаблялось, на шее проступали и исчезали мышцы, губы то сжимались, то раскрывались, и брови сдвигались к переносице и тут же расправлялись ровными росчерками крыльев парящей птицы. Директор неизменно делал паузы, видя признаки напряжения, и позволял иногда их губам встретиться. Это было просто прикосновение, даже не поцелуй. Потом аджосси вдохнул воздух с невнятным звуком, похожим на хрип, и запрокинул голову, сглатывая. Тогда директор остановился. Он разжал руку, державшую запястья аджосси. Охранник открыл глаза и повел плечами, желая, видимо, полностью освободиться от рубашки, но директор остановил его, нежно тронув за руку. — Останься так… Рубашка спала с плеч к самому столу, но руки аджосси все еще оставались в рукавах. Директор Ли одной рукой продолжал играть с соском, а другую опустил ниже, она оказалась между их телами. Аджосси закусил губу и вновь прогнулся, когда директор провел опущенной ладонью вверх и вниз. Юна словно чувствовала одновременно и шероховатость костюмной ткани, натянутой возбужденной плотью под пальцами, и прикосновение чужой руки сквозь одежду к самым интимным частям… Стук в дверь заставил ее подскочить и отдернуть ладони от груди и низа живота. — Юна ты утонула?! Суйи постучала снова. — Прости! — поспешно откликнулась Юна, выскакивая из-под душа, хватая и прижимая к груди полотенце. Она повернула защелку распахивая дверь. Облако влажного пара окатило Суйи, и она наморщила носик и улыбнулась. — Заснула? — Нет, — замотала головой Юна. — Просто задумалась. Суйи небрежно пожала плечами. — Да не волнуйся, я тоже в ванной засыпаю после концертов… Ты закончила или будешь ночевать тут? Вновь оставшись в ваной одна, Юна закрыла кран, радуясь, что вода была горячая. Иначе опять бы Суйи похохотала над ее румянцем и малиновыми ушами. И хорошо, что у нее пижама. Носи она такие же тонкие рубашки, как подруга, сквозь шелк было бы прекрасно видно, что одна грудь у нее сейчас мягкая и округлая, а другая выпирает острым конусом. Она поспешно натянула просторные штаны. Будь на аджосси в ее фантазиях пижама, наверное, было бы издалека видно, как у него… Юна сглотнула, отгоняя от себя очередную картину. Стоит. Это называется “стоит”. А то, что стоит, называется “член”. Ей прекрасно известны эти слова, просто она краснеет, произнося их даже мысленно. Наверное, Суйи права, она катастрофически невинна, и уже пора научиться хотя бы думать о таких вещах без ужаса. Однажды ведь у нее появится парень, а потом и муж. И у мужа, как у всех парней, будет эта штука… “Член, — поправила себя Юна. — Это член. У меня будет муж. С членом”. Она фыркнула, зажимая рот, быстро открыла кран над раковиной и поплескала в лицо холодной водой, чтобы успокоиться. Мысль о муже с членом смущала ее куда больше, чем безнравственные фантазии о директоре и охраннике. Лучше уж думать о них, чем об интимных перспективах замужества… На аджосси не широкие пижамные штаны, а брюки от обычного делового костюма. Узкие. И поэтому под руками директора Ли они очень быстро становятся ему тесны... Юна одернула на себе пижаму, расчесала волосы и постаралась выйти с осмысленным лицом. Получилась, должно быть, не очень. Суйи, лежащая на постели уже под одеялом, взглянула на нее и воскликнула сочувственно: — Ой, да ты спишь на ходу! Юна зажмурилась и помотала головой, но потом согласилось. — Да, глаза слипаются. — Ложись скорее, — посоветовала Суйи. Юна опустилась на край своей постели. Пока ее не было, Суйи занавесила панорамное окно, и комната превратилась в уютную шкатулочку. — Там уже почти стемнело, — пояснила Суйи. — Ничего не видно, я задернула занавески. — Почти стемнело? Сколько же она проторчала в душе? — Наверное, я действительно задремала под душем, — сокрушенно сказала Юна. Суйи рассмеялась. — Да, тебя минут сорок не было. А я отвлеклась и не заметила… Она обвела руками разложенные вокруг нее снимки. Юна заползла под одеяло и упала на подушку. — И правда сейчас засну. — Спи, — согласилась Суйи. — Я еще немного посмотрю на твою коллекцию. Знаешь, мне кажется, у тебя есть задатки фотографа. Ты никогда не думала попробовать эту профессию? Чем дольше я смотрю, тем больше мне нравится. — Ох, Суйи, — улыбнулась Юна. — Ну какой из меня фотограф. Мне просто нравятся все эти люди, я хочу сохранить их лица, их эмоции. Мы же закончим школу и неизвестно когда еще встретимся. — Ты такая талантливая, скромная и сентиментальная, — восхитилась Суйи. — Обожаю тебя! Тебе не мешает свет? — Нет. Юна повернулась на другой бок, спиной к подруге и закрыла глаза. Комплименты грели, постель приятно холодила разгоряченное душем тело, белоснежное белье пахло камелиями и свежестью, гостиничное одеяло обнимало мягким облаком. Спать захотелось еще сильнее. Но сейчас, прежде чем она уснет, можно еще раз ненадолго представить директора и аджосси. На чем там Суйи их прервала? Охранник сидит на краешке стола, рубашка лежит вокруг него белой каймой, кожа у него очень гладкая, светлая. Директор Ли всей ладонью поводит вдоль ширинки, и кажется, выпуклость там стала еще больше… Юна повернула голову, пряча лицо в подушку, и натянула одеяло повыше. Директор взялся за пряжку на ремне аджосси, тот было тоже к ней потянулся, но господин Ли взял его за руки и остановил. — Не нужно. Он отвёл ладони, вытянул из петель ремень и отложил в сторону. Неторопливо высвободил пуговицу. Все-таки директор Ли все делает грациозно. И молнию расстегнул так, словно разливал чай в гостиной, а не раздевал другого мужчину — изящно, кончиками пальцев. Потом эти длинные тонкие пальцы проскользнули между двумя рядами зубчиков, словно он опустил их в вазочку за кусочком сахара. Несколько движений там вверх и вниз, и он высвободил эту самую выпуклость, обтянутую теперь лишь белой тканью. — Белые? — А кто мне в лаборатории сказал, что черные слишком траурно? Директор рассмеялся. — Что? Опять не то? — возмутился аджосси. — Слишком строго? Надо было заказать в цветочек? Но я бы все равно не надел такие на работу. Я не могу исполнять обязанности охранника в трусах с какими-нибудь розочками… Директор подхватил его под затылок и вынудил замолчать поцелуем, на этот раз долгим и глубоким. Выпустил лишь когда аджосси схватился за него со сдавленным звуком, отдаленно родственным “ммм”. — Приятно, что к моему мнению прислушиваются, — сказал директор. — Я очень... уважаю директора Ли, — ответил охранник, восстанавливая сбитое дыхание. — Раз цвет белья имеет такое значение, может, вы сходите со мной в следующий раз и поможете с выбором? А то я не очень хорошо разбираа… а... Директор, с улыбкой слушая его разглагольствования, снова провел рукой внизу, сквозь ткань слегка обнимая то, что там выступало. Аджосси замолчал, крепче сжимая плечо директора. — Мне остановиться? — спросил директор. Пальцы его медленно скользили, слегка сжимаясь и разжимаясь. Подушечка большого потирала медленно распывающееся влажное пятнышко на белоснежном трикотаже. — И что — мы просто пойдем домой? — спросил аджосси, глядя прямо перед собой, куда-то в пространство. — Прямо вот так? Да ты шутишь... Директор усмехнулся, кивнул и быстрым движением сдернул брюки вместе с бельем с его бедер. Аджосси приподнялся и попробовал свести ноги, пытаясь избавиться от обуви. — Не надо, — сказал директор, прижимаясь к нему. Он скинул халат и бросил на стол — за спину аджосси. — Ложись. Охранник опрокинулся всем телом назад, а директор Ли отошел на шаг и почти одновременно подхватил его под колени, задирая ноги. Охранник попытался приподняться и указать на что-то рукой, но предплечья так и остались в рукавах, а спущенная рубашка теперь оказалась где-то под поясницей, мешая поднять руку. — Штаны, ботинки… — Не помешают, — ответил директор Ли. Одной рукой он придерживал лодыжки охранника, другой расстегивал собственные брюки. — Я в этой одежде чувствую себя на работе. — А ты на работе, — невозмутимо заметил директор Ли. — Вспомни, сам же выпросил сверхурочные за то, что задержишься. Аджосси фыркнул, но тут же замолчал. Директор снова прижался к нему. — Да... значит, сам заплатишь за то белье, которое мне выберешь, — сказал аджосси, закрывая глаза. — Я собирался перечислить тебе за этот вечер по меньшей мере вдвое меньше, — директор изобразил негодование, но ладони его скользили по телу охранника по-прежнему нежно. — Это в ваших же интересах, господин директор. Выберете то, что вам больше нра… Он не видел, как господин Ли просунул руку между их телами, но наверняка что-то почувствовал. Юна знала, что. Кончик возбужденного члена, который упирается в тело. Легко, но настойчиво. Точно туда, куда нужно. А директор Ли сейчас ощущает теплую, наверняка немного подрагивающую точку. Под одеялом она просунула руку между коленей и скользнула пальцами вдоль затвердевшего бугорка вглубь, туда, где стало сейчас горячо и влажно. ...вится, — выдохнув и распахнув глаза, закончил аджосси. Директор Ли смотрел на него серьезно и внимательно. Охранник кивнул, и директор всем телом подался вперед, будто толкая что-то тяжелое. Аджосси застонал, цепляясь пальцами за край стола, подтягивая колени ближе к груди. У Юны сердце замерло на миг, пока она не осознала, что на выражение острой боли этот звук вовсе не похож. Так Шинву стонет, когда ухитряется заставить Манибу размять ему после тренировок плечи. Директор остановился, подождал, и когда охранник сказал “Дальше!”, еще немного двинул бедрами вперед… Юна чуть развела прижатые к ставшей совсем скользкой щели пальцы, пытаясь представить — как это, когда чужая плоть протискивается с очевидным трудом внутрь. Указательный и безымянный — в стороны, раздвигая припухшие холмики, средним с нажимом провести между, чтобы ощущение стало даже чуть неприятным… Директор был очень неспешен и осторожен. Аджосси то стискивал край стола, то приоткрывал губы, выдыхая воздух, задержавшийся в легких при очередном движении директора. Когда казалось, что плотнее прижаться друг к другу невозможно, он, облизнув быстро губы, сказал хрипло “Глубже!” — и директор Ли почти лег на него, коротко и сильно толкаясь вперед раз, другой, третий… И так и остался в неподвижности. Несколько секунд спустя в тишине раздался просительный голос аджосси: — Мне… мне надо еще немного. Директор Ли выпрямился, мотнул головой, откидывая назад локоны. — Конечно… Он взял охранника за талию, качнулся назад, потом вперед, не всем телом, а так, как это и бывает в порнороликах, бедрами, с каждым движением выходя почти полностью и до конца погружаясь. Аджосси потянулся руками к низу живота, к собственному... “члену, — напомнила себе Юна. — И нечего боятся этого слова, оно не кусается”. Директор порыв охранника опередил, перехватив его член одной рукой поперек, двигая ею вверх и вниз в ритме толчков. Аджосси просто уложил пальцы сверху, отдаваясь этому ритму, коротко, глухо вскрикивая. Толчки становились чаще, вскрики тоже, пока охранник не изогнулся с тихим хрипом, запрокидывая голову, сжимая пальцы на руке господина Ли. Сперма выплеснулась ему на живот. Мышцы сокращались и подрагивали, как от электроразряда, и капельки дрожали, сливаясь в длинную лужицу вдоль средней линии. Директор Ли провел пальцем вдоль этой лужицы, по чуть выступающим кубикам пресса, смазав несколько капель и вызвав новую судорогу. Он терпеливо дождался, пока и она утихнет, пока пальцы аджосси соскользнут с его руки, все еще сомкнутой вокруг члена. — Мне бы тоже хотелось… — сказал тогда директор Ли. Охранник молча кивнул. Директор осторожно подался назад, покидая тело аджосси, ловко чуть подтянул его к себе и перевернул. Охранник теперь оказался лежащим ничком на столе. Он медленно выпрямил колени, — обнаженные ягодицы вызывающе приподнялись. Директор положил на них ладони, чуть развел, растянул в стороны пальцами, еще шире раскрывая пока не сомкнувшееся отверстие и повел бедрами укладывая кончик члена прямо в него. Охранник подался к нему так, что головка сразу же исчезла. Директор тут же потянул его на себя. Теперь он вошел полностью почти мгновенно и двигаться сразу начал размашисто, придерживая за бедра. Аджосси недолго принимал его расслаблено, десяток движений — и он уже мял в пальцах ткань директорского халата, а потом вдруг приподнялся, прогибаясь. Директор поймал его за руки — обхватил чуть выше локтей, коротко быстро толкаясь навстречу, вдавливаясь снизу вверх так, что аджосси даже привстал на цыпочки. Еще рывок вглубь, и теперь уже директор Ли, крупно вздрагивая стиснул в объятиях охранника, а новые густые белые капли брызнули вниз… Юна в изнеможении расслабила руку, чувствуя, как и ее окатывает горячей волной. Она старалась не шевелиться, чтобы Суйи ничего не подумала. Быть может, Суйи даже уже спит. В комнате темно, а она даже не заметила, как погас свет. Незаметно Юна вытянула салфетку из стопки, оставленной на тумбочке после ужина, вытерла влажные пальцы и уронила салфетку на пол. Завтра можно незаметно выкинуть… Где-то уже на грани сознательных фантазий и снов она еще увидела, как директор Ли обнимает аджосси, по-прежнему прижав к себе спиной, гладит ладонями по груди, целует в подставленную шею. До нее еще донеслись обрывки разговора. — Надо было меня раздеть… все испачкано. — Я отведу тебя в химчистку… — И прости, измял твой халат…. — А вот халат отгладишь лично!

***

— Юна! Суйи догнала подругу сразу же за воротами Е Ран и, схватив за руку, пошла рядом. — Юна, признавайся, о чем таком ты утром думала, глядя на аджосси? Юна потупилась. — Да ни о чем… — Ни за что не поверю! — воскликнула Суйи и гораздо тише добавила. — Ты вся пунцовая была! Юна прикусила губу, не в силах в то же время сдержать улыбку. — Такие глупости… Можно, конечно, сказать, что размышляла, как снять охрану в еще более интересных ракурсах. Но… — Я теперь не могу отделаться от мысли о том, что у него под костюмом. Суйи приподняла удивленно и радостно брови, выставив вопросительно оттопыренный мизинец. Юна почувствовала, что снова краснеет, и хлопнула подругу ладошкой по руке. — Господи, нет! Я о белье. Суйи рассмеялась. — Это так глупо, — посетовала Юна. — Я всегда думала, только мальчишек интересует, что там у кого под юбкой. — О, кажется, я могу тебе помочь, — заговорщицки понизив голос сказала Суйи. Подмигнув, она полезла в сумку, достала телефон и принялась в нем что-то искать. — Что?! — изумилась Юна. Суйи зажала телефон в руке. — Вчера, — начала она, — я прогуливалась по улице Мендон и угадай кого увидела! Она развернула телефон экраном к Юне, демонстрируя фото директора Ли на фоне вешалок и полок. Он стоял к камере спиной, а снимок был явно сделан через стекло и местами мутноват, но не узнать эти локоны было невозможно. — Бутик Hermes, — сказала Суйи. — И посмотри, что он выбрал! Она нажала на кнопку. Фото уменьшилось, и стало видно, что в руках директор Ли держит мужские трусы, очевидно, шелковые, темные, в тонкую белую полоску. — Утонченный выбор. — Суйи снова склонилась над телефоном, перебирая снимки. — Кстати, у директора есть рубашка похожей расцветки, почти идеальное сочетание. Я думала, он решил обновить свой гардероб, но… Она подняла голову, таинственно улыбаясь. — …уже расплатившись, он торжественно вручил их… На экране сияющий господин Ли, очевидно очень довольный, протягивал фирменную коробочку хмурящемуся аджосси. — …нашему суровому охраннику! — закончила Суйи. — Э? Эй, Юна?! Юна, Юна, что с тобой?..