The smell of burnt tires and coffee

Тихий вечер. Костя снова в кабинете подполковника, сидит за столом и смотрит, как главный нарочито медленно стягивает мундир и аккуратно, стряхнув пылинки, вешает на плечики, а потом медленно подходит к шкафу с дорогим алкоголем и берет одну красивую бутылку красного вина. Рука обхватила сужение бутылки. Костя непроизвольно сглотнул и завис. Опомнился только тогда, когда услышал стук стекла о деревянный стол. Вино на столе и два бокала тоже. Подполковник невзначай расстёгивает пуговицы на рукавах рубахи и задирает рукава повыше. Заметив взгляд разных глаз, Костя послушно медленно снял свой мундир и повешал его на спинку стула, опустив взгляд на стол. —Чого ти так нервуєш ? В тебе щось трапилось, товариш? —Мягкие и домашние звуки украинского языка. Боже, не описать как Косте нравился этот язык. —Все нормально, товарищ. Устал малясь. Чепуха. —Выдохнул в сторону Краснов, исподлобья наблюдая, как красная жидкость разливается в бокалах. —Напівсолодке. Сподіваюсь, тобі подобаеться таке? —С ухмылкой произнес тот, после чего сел на свой стул и пододвинул бокал к младшему лейтенанту. Костя вздохнул и взял бокал в руки, а опосля глянул в карий и голубой глаза. —Зачем вы меня звали, товарищ Подполковник? Я где-тося облашал? —Неожиданно даже для себя, Костя и сам перешёл на более упрощённую беседу. Ну а что? Товарищу Сереброву можно, а Косте нет? —Не бійся, Краснов. Нічого ще ти не вчинив поганого. — Успокоил старший Краснова. —Тогда зачем вызывал-..и? —Оговорился парень. Взгляд все так же на подполковнике. —Ну раз почали як дівки балакати, то давай уж на "ты". Я все-таки уже українською говорю, Костя. Костю выбила из колеи такая неформальность. —Хорошо. Так зачем звал, товарищ Климентий? — Осмелел Костя и отпил глоток вина. Терпкий. —Да так. Скучно тут. Так нудно. Подумав, может ты скрасишь эту скукоту. Не хочешь? —В лоб. Неприятно как-то. —Что ты, товарищ. Я рад составить компанию хорошему человеку. Алкоголь дурманит. Мысли плывут. Рубашка Климентия давно расстегнута. Костя же пока держится. Но жарко. Очень жарко. Будто в бане. Эти двое уже распевают песни в обнимку. Но потом Клим что-то замолчал. Черные волосы расхохлены, глаза задумчивы. Костя не нарушает тишины. Только ждёт. Вдруг Клим начинает говорить: —Кость...а девочка есть у тебя? Краснов задумался. —Да нет...нет никого. —І не подабається ніхто?? —Удивился старший. —Нет...—Ну что началось-то? Ну и как дошло до таких вопросов? ******** —Товарищ подполковник...Разрешите доложить? —Голос полон нетерпения, сдавленный. Парень выдохся. —Разрешаю, —Голос второго дал согласие. —Товарищ Краснов. —Танк в полной боевой готовности. —Тяжело выдохнул младший по званию. Рука проехала по ткани, сжимая ее. —Разрешите приступить к боевым действиям?.. —Младший лейтенант с надеждой взглянул на товарища Сереброва. —Разрешаю...—На выдохе произнес темноволосый, но быстро вобрал воздух, сжав плечи парня. —Клим...—Выдохнул куда-то в шею Костя, прикрыв глаза. —Костя...—Прошипел от новых ощущений Климентий, зажмурившись. Дыхание сбито. В воздухе витает аромат, соединивший в себе кофе и жженую резину, мяту и порох. Простыни мнутся. Одеяло давно валяется где-то на полу, забытое и ненужное. Пока что. Деревянная кровать медленно раскачивается. Фонарный столб с улицы пробивает свой свет через окно, освещая покрасневшие лица двух парней, что так близко друг от друга что-то сладко шепчут в губы. Руки мягко оглаживают каждый сантиметр кожи, аккуратно сжимая бедра. Тела вспотели от напряжения, кровь прилила к щекам и не только. Младший лейтенант Краснов нависает над непривычно излишне эмоциональным Подполковником Серебровым, что как заведённый, судорожно шепчет "Костя" на повторе, шастая руками по сильной спине младшего по званию, стараясь найти, за что ухватиться. Толчок и Климентий жмурится, охая и стараясь сдержать излишние звуки. Константин понимает, одним движением, но аккуратно закидывает ноги подполковника за спину, намекая Сереброву обнять, а сам медленно движется под тем же углом, снова выбивая с воздухом стон, полный наслаждения. —Климушка...—Ласково шепчет Костя, наклонившись к уху старшего. Тот лишь мычит, крепче сжимая конечности, стискивая младшего ближе к себе. Ближе к телу. Ближе. И вот снова послышался стон, что получился неожиданно громким. Костя судорожно хватает подушку, намереваясь дать ее Климу, чтобы заглушить стоны, но тот нагло утыкается в плечо, прикусывая кожу, выстанывая имя любовника. Костя улыбается. Руки медленно скользнули по спине, очерчивая контур поясницы. Жарко. Невыносимо жарко. Голова кружится, изображения мира смазаны. И только лицо любимого подполковника такое красивое, четкое и такое пошлое. Костя улыбается. Он припадает к покрасневшим губам напротив, глядя в разного цвета глаза, словно зачарованный. Толчок. Глухое мычание в губы. Укус и губы Краснова опухли, появилась капля красной крови. Серебров смотрел нагло, как мог. Толчок и дерзкий взгляд пропал, а на его место пришло лицо, полное удовлетворения и приглушённый стон. Долгий. Горячая жидкость покрыла живот старшего по званию. Губы младшего начали бродить по шеи, груди, плечам, а сам он продолжал двигаться, ускоряясь. Шепот сводил с ума Клима. Пронзительный взгляд прошёлся по чертам лица, что с самой первой встречи стали родными. Костя не мог больше держаться. Резко выйдя из парня, Краснов быстро водил рукой, а через пару мгновений тихо взвыл, запачкав разгоряченную кожу Сереброва. Тяжёлое дыхание. Счастливые лица. Поцелуй. Эта ночь запомнится им. Запомнится на всю их жизнь. Запомнится навсегда, покуда жива их незаконная любовь. —Знал бы ты, Климушка, как люблю я ваш украинский язык...—Мечтательно произнес Костя. Голова его лежала на плече подполковника, а рука покоилась на оголеной груди. —А чого він тобі подобається? —Тихо задал вопрос кудрявый, взглянув на лицо младшего. —Он такой домашний, простой...уютный даже. Я люблю, когда ты на украинском говоришь. —Костя поднял голову. Зелёные глаза очерчили аккуратные черты лица: нос, подбородок, две родинки...Губы. Сердце вновь забилось быстрее. —Раз так ... завжди на ньому говоритиму для тебе. —Голос сорвался на полушепот. Полушепот, что так нежно оглаживал слух, что так красиво сочетался с этим взглядом разных глаз, что там манил. — Костя... Краснов не имеет больше сил держать себя. Он быстрым движением прижимает к себе подполковника и припадает к сухим губам, будто в последний раз. Так горячо, так жадно. —Мой украинец...—В недолгом перерыве от поцелуя прошептал младший. —Мой... ******* —Костя! —Стук сердца бешано отзывается эхом в ушах. Клим судорожно поднимается с земли, путается в ногах, снова падает, но встаёт. Руки разодрал в кровь об осколки. Плевать. Он бежит, а потом падает на колени перед телом, переворачивает и... сжимает челюсти от боли. Лицо Костеньки...его Костеньки в крови. —Костенька...Костя, открой глаза! — Крикнул Серебров, тряся парня, оглаживая лицо ладонью, вытирая кровь. Послышался сдавленный выдох и чуть слышное мычание. —Костя! —С надеждой в глазах, позвал лейтенананта старший. —Кл-...им..—Прохримпел Краснов, еле открыв один глаз и пытаясь сфокусироваться на подполковника. —Костя! Держись! Сейчас-сейчас! —Подполквник аккуратно и быстро берет парня на руки. Совсем рядом слышен свист. Клим пригнулся, закрывая младшего собой. Где-то сзади прогремел взрыв. Недалеко. Землей, словно волной обдало парней. Выстрелы вновь словно дождь начал греметь с разных сторон. Серебров отчаянно старается вынести Краснова подальше. В безопасное место. —Где медсестры!? —Грозно и громко прорычал главный. —Климушка...—Снова прохрипел Костя. —Я тут! Тут миленький. Я рядом! —Попытался успокоить парня тот, шагая, чуть не падая в безопасное место. —Береги мою семью...Катьку...Рафика...мать. Я люблю тебя...—На последнем издыхании прошептал тот. Казалось бы, ничего не слышно. Однако Клим все услышал. —Костя нет! Нет! Слышишь? Нет! Пожалуйста! —Завопил тот, крепко прижимая тело любимого. Последний вдох...Костя умер. Казалось весь мир услышал, как кричал подполковник. Столько боли. Столько горя. Клим потерял все. Всех. Он теперь один. В душе и сердце пусто.