Из каждого правила есть исключение

Бард и Тесей сидели в старом доме музыканта и обсуждали сложившуюся ситуацию. Суд над Икаром был завершён, Муза в прямом эфире призналась в совершении теракта на территории Полиса, а Бродяга подорвал системы питавшие купол и браслеты. – Бард, почему ты так переживаешь за Музу, она тебе кто? – Дочь. – Но ты ведь ни с кем не… Так чей же она еще ребенок? – Твой. Правитель неверяще уставился на музыканта. Он не верил своим ушам, ведь этого не могло быть, а может старый друг над ним пошутил? – Но ведь это невозможно, ты же мужчина. – Я все думал, почему я выжил, ведь на момент войны давно уже вырос из подросткового возраста. Как я понял, серебряная пыль не отняла мою жизнь и память, но зато я поплатился кое-чем другим. В нашем мире заводить детей очень опасно, особенно для таких, как я. Это явление не изучено, так как раньше такого не было, а сейчас нет тех, кто бы разобрался. Вот и приходится все познавать на собственном опыте. – Когда я понял, что забеременел, то было уже поздно отступать – наш спор про браслеты был в полном разгаре. Я не мог резко передумать и подвести единомышленников. – Но почему ты не рассказал мне о ребёнке, Бард? – А как бы это выглядело? "Привет Тесей, у нас будет ребенок, но я из-за своей гордости и убеждений покидаю Полис, чтобы, может быть, никогда с тобой не увидеться". Но предположим, что я остался бы ради тебя и комфортной жизни нашего ребёнка. Что бы ты сказал людям? – Мы бы поженились и растили Музу вместе. – Да, а как бы отреагировали твои любимые горожане на такую весть? Бог с ним, с нашим браком, но то, что я ношу ребёнка, это ведь не удалось бы скрыть, как бы ты им это объяснил? – Сказал правду. – Ага, и меня бы все считали опасным мутантом? Если я иду против природы, то неизвестно что еще можно от меня ждать, вдруг я начну набрасывается на людей? Нет, я не хотел такой жизни для себя и своего будущего ребёнка. – Но ты подумал о том, с каким риском связан твой уход? Там, в Пустошах, новорожденный мог и не выжить. Ты поставил свои принципы выше здоровья и благополучия ребёнка. Ее жизнь, данная тебе, как дар, ничего для тебя не значила? Мнение общества для тебя дороже? – Ты так ничего и не понял, Тесей. Но давай прекратим этот спор, а обсуждение правильности моих действий перенесем на потом. – Хорошо, но расскажи мне, любимый, как ты жил после того, как ушёл вместе с Изгоями за купол. – Тогда я был на третьем месяце беременности, но это еще удавалось скрывать. Когда вышли за купол, основали лагерь с вашей помощью и жизнь более менее устаканилось, то я ушёл в какой-то дом, где никто не жил, зато хоть какая-то защита. Со мной ушла Хельга, ведь она одна была посвящена в мою тайну, еще она хороший воин и сможет защитить меня, когда я сам уже буду не в состоянии. Последние два месяца были самыми тяжёлыми, но спасибо Хельге, она была моим главным помощником и я проникся к ней симпатией. Ребенок родился здоровым и сильным, ее воле к жизни позавидует многие выжившие. Мы вернулись в лагерь Изгоев с маленькой Музой на руках – она стала смыслом моей жизни после разлуки с тобой. Все нас с Хельгой считали семьёй, а мы и не сопротивлялись. Но она погибла от холодов, и дочь осталось только на моем попечении. Я пытался привить ей эллинские ценности, любовь к свободе и способность мечтать. – Мне так жаль, что я не знал о том, что вы пережили. Но сейчас твой срок добровольного изгнания закончился и ты можешь вернуться обратно в Полис, и твоим людям мы тоже найдем место и занятие по способностям. Ты же останешься со мной? – Останоусь, только, надеюсь, ты понял что-то из недавних событий? Люди, подавляемые в своих эмоциях, способны на жестокость, если вдруг отключится блокировка. Они понимают, что их способности были доступны не полностью. – Да, я понял, что ошибался, но и твоя идея с воспитанием не идеальна. Нельзя всех контролировать. Я предлагаю скомбинировать наши подходы и создать что-то принципиально новое. – Да, я согласен с тобой, нужно найти третий выход из ситуации. А сейчас, когда мы, вроде бы, решили все вопросы и пришли к пониманию предлагаю заняться чем-нибудь поприятнее. Он наклонился к губам Тесея и несмело коснулся их. Вдруг бы его действия и чувства были уже неуместны в свете открывшейся информации. Но ему ответили на поцелуй. Руки Правителя запутались в волосах музыканта, он доставал из них травинки, вставленные, чтобы отпугивать насекомых, а ведь тут их не было. Были только они вдвоём, и их чувства, разгорающиеся с новой силой. Вскоре они оторвались друг от друга, чтобы глотнуть воздуха. – Как же давно я об этом мечтал, – прошептал Бард, – мне так не хватало нашей близости и простого человеческого тепла, ведь я должен был быть лидером Изгоев, а он не имеет права на чувства. – Я тоже, тосковал по этому. Только с тобой я мог быть слабым человеком, а не всесильным властителем… Его речь прервал еще один поцелуй. Они начали снимать друг с друга одежду. Уже полетел в сторону плащ, пиджак, они торопливо расстреливают пуговицы на рубашках. В это время продвигаются к кровати. Вот их ноги врезаются в край и они падают, на матрас. Бард оказывается снизу, края расстегнутой рубашки расходятся, обнажая груди, ее начинают изучать руки партнера, он хочет вспомнить это тело, когда-то знакомое до каждой родинки, а сейчас изменившееся, но все еще любимое. Чувства не умерли за годы разлуки, а просто были похоронены за ворохом забот. Сейчас те вспыхнули с новой силой и готовы озарить все вокруг. Утром они проснулись в обнимку. На улице уже день, а это значит, настало время воплощать планы в жизнь, впереди у них много забот, но сейчас они уже не в тягость, ведь любящие сердца снова вместе.