Белая комната

      Путь Стива Роджерса был одинок. Он ушёл со службы Америке, той, что требует предать друга во имя непонятно чего. После памятного взрыва в Капитолии преследования мстителей стали кармой. Их объявили вне закона. Тех, что не раз спасли землю от всех напастей извне, заставили подписать ту унизительную резолюцию об ограничении их полномочий. Но его последнее время волновало только одно — пропажа его вновь обретенного друга и любимого в далёком прошлом человека. Он помнил Баки, помнил, как они юными любили друг друга. Это было очень давно, а потом он проспал много лет. Ему тяжело было видеть пустой взгляд родных глаз. Холодный и далёкий. Как же так? Почему чудовищные обстоятельства развели их по разные стороны баррикад? Он не находил ответ на всё это. Также не верил в то, что Баки по своей воле забыл всё, что было дорого им обоим. В их страшную последнюю встречу, когда они практически убили друг друга, Баки вспомнил его. «Где же ты, зимний солдат?», думал Стив и сгорал от тоски по самому дорогому человеку. Его тело помнило ту позорную стычку, ему было больно бить Баки, свою половинку сердца.       Стив не заметил, как в своих мыслях прошёл последние улицы тихого пригорода и почти упёрся в серые ворота дома скорби. Мрачное было это заведение и безжизненное. Всё огорожено высоким трёхметровым забором с охраной как в тюрьме по периметру. Главный фасад здания выходил на дорогу, и было хорошо видно жёлтые огоньки окон в вечерней дымке. Что-то таинственное было во всём этом и дикое. Капитан и сам не знал, что с ним, но, повинуясь внутреннему порыву, он окинул взглядом окна этого малоприятного здания. В этот момент его взгляд зацепился за силуэт в окне второго этажа. Сердце пропустило удар — это был он, без сомнения. Сильно изменившийся, похудевший, но узнаваемый.       С того самого дня, как случайно в глазах Баки появилось узнавание, Стив отчаянно надеялся снова его увидеть. «Почему он здесь? Территория принадлежит ГИДРе или его там держат как заложника?» Находясь в смятении и раздрае, Кэп пообещал себе, что обязательно всё выяснит. Фигурка с длинными волосами отошла от окна. Что ж, нужно идти в своё временное пристанище. Он снял небольшой домик на краю города за минимальную плату. Денег наличных было немного, светить кредитную карту он боялся, а воровать не стал бы никогда. В голову закралась мысль вернуться завтра сюда днём и поспрашивать о работе. К счастью, Наташа сделала им тогда поддельные, но качественные документы. Его беспокоила усиленная охрана этого заведения. Что-то во всём этом было не так. В том, что в окне был Баки, он не сомневался ни минуты. Слишком дорог ему этот человек. Его чувства были такими сильными, что сил жить в мире, где нет Барнса, у него было всё меньше и меньше. Ещё только осознав, что он проспал всю жизнь, и все, кого он знал, давно умерли или уже были древними стариками, Стив с трудом смирился с этим. Увидеть, что ты дома и не дома одновременно. Он много раз ходил к тому дому, где они жили с мамой, вылез на крышу, где сохранилась их с Баки голубятня, более того её кто-то расстроил и вывел новые виды. Только он знал секрет: сбоку была фальшивая доска, за ней ниша, и там лежали их «драгоценности»: сломанные часы отца, рисунки и охотничий нож, которым Баки в детстве очень дорожил.       Рядом с голубятней стояла лавочка, и Кэп с тоской смотрел на закат. Он остался молодым только внешне, внутри его возраст был настоящим. Стив был на войне, он хоронил друзей и, как финал — не осталось никого, кто ему был бы дорог. В тот день, когда они с Баки столкнулись в бою, Кэп был счастливым. Скорее даже почувствовал себя живым. Америка делала из него идеального Спасителя, лицо с обложки, он подходил им. Они с Баки были чужие этому миру. Один — сильный и красивый мужчина с обложек журналов, второй — бледная тень, отголосок войны, потерявший всё, включая свою личность. Баки промыли мозги, это было неоспоримо. Как он попал в психиатрическое заведение, Стив не мог понять.       Добравшись домой, он прошёл на маленькую кухню и, поставив пузатый медный чайник, сел за простой неоструганный грубо сколоченный, словно наспех, стол, снял кепку и повертел в руках. Хотелось выть от одиночества и неясности будущего. Единственным выходом было попасть за стены странной клиники. Новая его личность из документов звалась Скотт Берк, он был с каштановой шевелюрой и карими глазами. Тот, кто делал документ, был очень талантлив. Останется сделать новую внешность и вперёд. Краска для волос и набор линз легко решали его проблемы. Решив все-таки разузнать всё о странной клинике и попробовать как-то устроиться туда, он вспомнил, как выведывают информацию в разных шпионских книгах и фильмах, а именно идут в бар. Здесь, на задворках Америки, его навряд ли легко опознают, особенно после изменений. Чайник между тем ласково просвистел о том, что время заварить чай. Стив раздумывает ещё несколько минут над дымящейся кружкой. Воспоминания опять давят на него гранитной плитой. Если бы не его отчаяние в юности попасть на передовую, как сложилась бы его жизнь? Тогда ему предложили стать подопытной крысой в мясорубке войны. Он с лёгкостью, не задумываясь, отдал своё тело во имя благих намерений. Как глупо было тогда, как беспечно, но прошлое уже осталось много лет назад. Сейчас важен Баки, этот человек, который был когда-то самым важным в жизни Стива. Кэп встаёт и моет кружку. Потом выходит на улицу и быстрым шагом идёт в ближайший круглосуточный маркет на углу улицы. У него небольшой список: краска для волос, очки без диоптрий и автозагар длительного действия. В отделе мужской одежды он выбирает самый неприметный гардероб: чёрную футболку, мешковатые штаны и синюю рубашку в красную клетку свободного кроя, это хорошо скрывает его мышцы и делает похожим на простого мужчину из пригорода в поисках работы. Всё готово для похода в бар за информацией.       Вернувшись домой, Роджерс идёт в ванную, быстро принимает душ и наносит краску на волосы, едкий запах аммиака, противно бьёт в нос. Краска красивая, должен получиться мягкий каштановый цвет. Стив ждёт положенные двадцать минут и моет голову. Для первого раза получилось неплохо, ему странно видеть себя настолько другим. Достав из походной сумки цветные линзы, он превращает себя в другого человека. Теперь, надев очки и ссутулившись, как в детстве, он немного выпятил нижнюю челюсть и, запинаясь, проговорил: «З-здрассте. Меня зовут Скот Бёрк. Я недавно в вашем городе и ищу подработку, могу выполнять любую тяжёлую работу». Он повторил эту фразу раз двадцать и потом надел новые мешковатые вещи, чтобы спрятать свою крепкую фигуру Капитана Америки. Как ни странно, это сработало, он стал казаться даже ниже ростом. Сымитировав неуклюжую походку какого-то сельского парня, он полностью остался доволен своим видом. Ещё через полчаса из домика вышел немного чудаковатый парень малоприметной наружности, чего он и добивался. Он отправился искать местный бар с жутко кричащим названием «Большие титьки Донны». В этом месте в основном сидели работяги с фабрики по производству автопокрышек и дальнобойщики огромных длиннамеров. Все они пили пиво или ром, а кто и водку, клеили местных проституток и играли в бильярд. За время своих геройских похождений Стив Роджерс мало общался с подобными людьми, а в юности и вовсе был пай мальчиком. На всю их разномастную компанию так себя вёл только Бог Грома. Вот уж у кого моральные тормоза не работали. Кэп надвинул синюю бейсболку на глаза и, нервно сглотнув, пожелал мысленно себе удачи. Она ему ещё понадобится ввиду того, что здесь можно наткнуться на далеко не добрых самаритян.