Отпуск в наручниках

Иногда я ненавижу себя за желание повыпендриваться. Ничто не предвещало беды. Всё было в абсолютном грёбанном порядке. Сегодня наступил первый день моего отпуска, и я уже чётко распланировала, как проведу его: повеселюсь, схожу пару раз в бар и вряд ли буду хотя бы один день полностью трезвой. Где-то в перерывах съезжу к семье, побалую племянников подарками, сниму номер в отеле и приму джакузи с пеной. И массаж! Мне был необходим массаж! Иными словами, намечался вполне обычный тихий и ничем не примечательный отпуск. Если бы прошлым вечером моя знакомая не похвасталась новой полицейской разработкой. Особые наручники, которые открывались по отпечатку пальца. Их не брала ни одна хитрость, в них не было разъёма для стандартного ключа, а сам крошечный механизм замка был утоплен в прочном корпусе стальных браслетов. На мой взгляд, конструкция сложная и бесполезная. В конце концов, полиция десятки лет обходилась и обычными наручниками безо всяких технологических излишеств. Именно поэтому мне захотелось выстебать эту безделушку и наглядно продемонстрировать её бесполезность. И, вместо того, чтобы просто защёлкнуть браслеты и открыть их подручными средствами, я сковала наручниками саму себя. За спиной. Мне же нужно было максимально усложнить себе жизнь! У меня не вышло ни-че-го. Ни старый трюк с шариковой ручкой, ни со скрепками, ни даже с зубцами вилки. Я пыталась. Так пыталась, что меня прошиб холодный пот, а шея начала ныть от безнадежных усилий освободить руки. Потом я запаниковала. Потом разозлилась и била грёбанными наручниками по всему, что было хоть сколько-нибудь твёрдым, острым и достаточно надёжным. Не вскрыть. Не сломать. Не распилить. Совершенство, твою мать, полицейских технологий! Я наложила на всю полицию и на свою подругу такое витиеватое проклятие, что мне могли бы позавидовать все существовавшие в мире ведьмы. Делать было нечего. Оставалось только позориться и просить помощи извне. Моя подруга, у которой отпечатки пальцев подходили для замка, благополучно утренним рейсом отправилась на Гавайи. Я долго ругалась с ней по громкой связи, угрожала, что найду сварщика и расплавлю как её треклятые наручники, так и её саму. Она же расхохоталась и посоветовала мне провести горячий отпуск в наручниках с не менее горячим парнем. Смех смехом, но делать было нечего. Мне не хотелось позориться перед семьёй за свою тупость, не хотелось заявляться к знакомым в одиночестве. Парни явно примут моё беззащитное положение за призыв к действию, а я была не готова ни к чему подобному. Я просто хотела вновь вдохнуть глоток свободы! Как мало мы ценим то, что принимаем за должное! Поэтому оставалось только одно: просить помощи у знакомых девушек, которые живут поблизости. Трижды выкрутившись и пятнадцать раз сматерившись я пролистала список контактов в телефоне. И среди всех моих знакомых (близких и не очень) наиболее подходящей оказалась Рейчел Уорд. Я скрипнула зубами. Рейчел, в отрыве от своей профессии, была не таким уж и плохим человеком. По крайней мере, так о ней говорили её друзья. Но, увы, ворвавшийся на место преступления журналист с оператором — не более чем помеха следствию. К тому же, выгнать журналиста не так-то просто! Это непременно аукнется либо скандалом в СМИ, либо хейтом в социальных сетях. А от Рейчел мне пришлось терпеть и то, и другое. И какую же сенсацию она сделает из моей тупости? В Лос-Анджелесе вместо полицейских работают гориллы? Или же супер-честного копа загрызла совесть, и он заковал сам себя? Ладно. Позориться, так позориться. Почему-то, кстати говоря, перед врагом опозориться для меня было не так страшно, как перед близким другом. Такой вот я человек. Стараюсь поддерживать хорошую репутацию, при этом порой бываю тупой, как пробка. Кое-как я накинула на плечи куртку, закрыла входную дверь в квартиру и отправилась к Рейчел. По телефону она запросто могла меня послать, но вот, если я лично попрошу о помощи, отказать мне будет куда тяжелее. Радовало меня в моём положении только две вещи: во-первых, я знала адрес Рейчел, во-вторых, наручники были не слишком тугими. Мои запястья из них не вылезут, даже если смазать их чем-то скользким, но зато они не перекрывают поток крови. По крайней мере, я не попала в сюжет фильма "Пила", а это уже хорошо. Код от домофона я тоже знала. Работа такая: хочешь эффектно выбить дверь в чужое жилище, будь добр не звонить по домофону и не просить преступника открыть. Это сбивает весь пафос. Я постучала в дверь коленом. Попыталась допрыгнуть до звонка, чтобы нажать на него носом, но у меня не вышло. К счастью, Рейчел открыла дверь почти сразу же. – Дакота? – она вскинула бровь. – Какой сюрприз. – Можно я войду, – буркнула я, – и всё объясню внутри? – М-м? – Твою мать, я не хочу, чтобы ты ржала на весь подъезд! Я была на взводе. Во-первых, я ничего не ела с прошлого вечера, решив, что смогу снять эти грёбанные наручники за три минуты, а, во-вторых, всё это слишком смущало. Рейчел пару раз моргнула, глядя на моё пылающее лицо, и молча пригласила войти. В её квартире пахло сладким парфюмом, ароматическими свечами с ароматом роз, шоколадом и кофе. Я в панике оглянулась и окинула Рейчел взглядом. Всё-таки, плохой идеей было приходить без предупреждения! – Ты... ждёшь кого-то? Она улыбнулась. У неё пухлые губы, чёрные вьющиеся волосы, тёмные глаза, в которых я всегда видела загадочный блеск. Когда-то я слышала, что для того, чтобы работать на телевидении в Лос-Анджелесе, нужно быть фотомоделью. Рейчел полностью оправдывала этот слух. Она была в чёрной майке и узких штанах для йоги. Под этой одеждой я не нашла ни намёка ни нижнее бельё. – Не сегодня, миз Диаз, – она наклонила голову набок и взглядом указала на мои руки. Боже, как же эта стерва умело вгоняла меня в краску! — Мне стоит знать предысторию? – Слушай, – вздохнула я. – Я избавлюсь от них только через две недели. Всё это время мне нужно как-то жить. Не могла бы ты... ну... – Нянчить тебя две недели? – Помочь мне! – огрызнулась я. – Пожалуйста. Я... заплачу. – О?.. – Я понимаю, что вламываюсь внезапно, – вздохнула я. – И доставляю тебе неудобства. Но я всё компенсирую деньгами! Честно. Я зажмурилась и низко опустила голову, сгорая от стыда, ожидая либо насмешек Рейчел, либо её жёсткого отказа. Она вздохнула. – Знаешь, Дакота, а ты умеешь удивлять. – Ты п... поможешь? – Помогу, – она пожала плечами. – Боже! — я подпрыгнула. Так высоко, как позволяло моё скрюченное положение. – Спасибоспасибоспасибо! Она только вздохнула, пока я скакала вокруг неё, как возбуждённый кролик. На самом деле тогда я не совсем понимала, что это значит – остаться без рук и зависеть от другого человека. – Одежду придётся резать, – произнесла она, оценивающе глядя на меня. – Ты ведь не будешь в ней мыться и спать. Я, конечно, надулась, но ничего не поделаешь. Цена глупости порой бывает непростительно велика. – И, Дакота, – Рейчел наклонила голову, отведя взгляд, не зная, как задать вопрос. – Да спрашивай уже, – буркнула я. – Ты хоть... в туалете о себе позаботишься? Моё лицо стало таким пунцовым, что казалось, на нём можно смело жарить попкорн. Он был бы как раз кстати, если бы эта сцена происходила в фильме, и у неё были бы зрители! – Н... ну, – мой голос охрип. – Я не пробовала. – Значит, – Рейчел улыбнулась, и её улыбка казалась лукавой и опасной. – Следует это выяснить, не так ли? Она обошла меня, взглянула на мои сцепленные руки, опустив ладонь на плечо. Другой же она провела по ягодице, крепко её сжав. – Ах! – Здесь ты дотянешься, – произнесла она. Её губы были слишком близко к моему уху, её дыхание обжигало кожу. – А что насчёт..? Она не назвала места, но большим пальцем провела по низу живота, надавила на лобок. Я содрогнулась от пробежавших по телу мурашек. – Обещаю, – я зажмурилась. – Я заплачу ОЧЕНЬ щедро! – По рукам, Дакота. И, будто скрепляя наш уговор, она чмокнула меня в щёку. Моё сердце подпрыгнуло. Рейчел обычно была серьёзной и рассудительной женщиной, но в неформальной обстановке она раскрывалась с другой стороны. И я бы не сказала, что мне эта сторона была отвратительна. В конце концов, не так часто тебя целует человек, который обычно выводит тебя из равновесия, и которому ты мешаешь выполнять его работу. – Рейчел, – мой голос прозвучал слабо, придушенно. – А ты... не могла бы... помочьмнепрямосейчас?! Я готова была зарыдать от стыда. Клянусь всем, что у меня есть, я больше никогда в жизни близко не подойду к грёбанным наручникам! – Конечно, – хмыкнула она. – Как бы сильно мне ни нравилась идея увидеть тебя в насквозь мокрых джинсах... Я не успела задуматься над этими словами. Рейчел открыла дверь в уборную, включила внутри свет, кивком пригласила меня войти. Я подчинилась. Колени тряслись, ноги не гнулись, щёки повышали температуру в квартире. Я не должна была смущаться в присутствии другой женщины, но я была слишком хорошо воспитана! Я не могла не смущаться! Я встала спиной к белому трону, зажмурилась, вверяя себя во власть Рейчел. Она же, вместо того, чтобы расстегнуть пряжку ремня, убрала прядку рыжих волос с моего лица. – Нам жить вместе две недели, – игриво произнесла она, заставив меня взглянуть себе в глаза. – Прекрати краснеть. – Ну знаешь, – прохрипела я. – Меня впервые раздевает женщина. – Честно говоря, – она заулыбалась. – Я тоже не каждый день кого-то раздеваю. Это меня нисколько не успокоило. Рейчел скользнула пальцами по моему телу к пряжке ремня, я ощутила пробежавшую волну жара. Рейчел действовала неторопливо, аккуратно, бережно, что, честно говоря, мне нравилось слишком сильно. Она опустилась на корточки, чтобы расстегнуть пряжку ремня, и когда её лицо оказалось так близко к моей промежности, я едва не пискнула от стыда. Ремень поддался. Потом пуговка. Потом ширинка. Я рухнула на ободок и поджала ноги, впервые в жизни так сильно стыдясь своей наготы. – А на работе ты куда агрессивнее, – хмыкнула Рейчел, несильно шлёпнув меня по бедру. – На работе ты не ведёшь себя так, будто мы сейчас потрахаемся! Она вздохнула. – Дакота, – она склонилась надо мной, опираясь рукой о стену. Её лицо оказалось слишком близко к моему, её грудь слишком сильно выпирала из узкой майки. – Тебе нужна помощь. Помнишь? – Д-да, – всхлипнула я. – Тогда закрой глаза и расслабься, – улыбнулась она. – И, если тебе будет комфортнее, я тоже закрою глаза. Я опустила голову, отчаянно краснея. Мне было так неловко принимать заботу от другого человека, но, когда этот человек шёл на компромисс из-за моих капризов, мне было совсем гадко. Была и ещё одна причина моей стеснительности. Из-за всей этой неловкой ситуации и кокетливых действий Рейчел я текла, как никогда в жизни. И, чем сильнее приближался риск быть раскрытой, тем мокрее я становилась. Да что я за человек такой?! – Дакота? – Л-ладно, – вздохнула я. – Только, пожалуйста... побыстрее. – А это уже как получится. Я зажмурилась и отвернулась, когда Рейчел кончиками пальцев провела по резинке трусиков и будто бы нечаянно ущипнула чувствительную кожу. Невольно я вздрогнула всем телом. – Я случайно, – мурлыкнула Рейчел. Она забралась пальцами под ткань и потянула вниз, пальцами едва задев мои нижние губы. Я поёжилась. Мне было страшно, что она ощутит жар от моей плоти, страшно, что она засмеёт моё возбуждение и будет ближайшие две недели надо мной издеваться. – Какая гладкая. – Заткнись! – Так бы и гладила. – Заткнись! Заткнись! Заткнись! Она открыла глаза, взглянув мне в лицо. Её щеки порозовели, губы изгибались в игривой улыбке, в глазах вновь заиграл тот самый таинственный блеск. – Мне ведь всё равно придётся тебя мыть. В том числе и там. – Я бы хотела, – мой голос меня предал. Он звучал слишком тонко, слишком похотливо. – Отсрочить этот момент. – Но тебе всё равно его не избежать. А, к чёрту! – Ладно, зараза пронырливая, – процедила я. – Гладь. Рейчел не нужно было просить дважды. Медленно, будто боясь спугнуть меня, она провела ладонями по внутренней стороне моих бёдер, раздвигая их сильнее – насколько позволяли натянутые трусики и упавшие на пол джинсы. Потом она поднялась. Села сверху мне на бёдра, скользнув пальцами по животу, к промежности. Я задрожала. Я так не дрожала на работе от страха, как сейчас – от возбуждения! – Знаешь, – прошептала она. – Я рада, что ты попросила о помощи именно меня. С этими словами она мягко надавила на мои нижние губы, раздвинула их, сжала чувствительный бугорок. Я простонала. Слишком громко. Слишком похотливо. – Обещаю, – улыбнулась она. – Я как следует позабочусь о тебе. С этими словами она слезла с меня и вышла за дверь, оставив меня наедине со своей неудовлетворённой, внезапно проснувшейся похотью.