Причина любить тебя

— Но, — парень начал говорить, а девушка повернулась в его сторону, — Один, скорее всего, как и всегда блефует… — Локи встал со стула и стал медленно подходить к ней, чтобы не спугнуть. — На мой счет не волнуйся… Выживу, как и всегда, — он усмехнулся. — Как ты?.. Эмма только непонимающе уставилась на него. О чем он? Спрашивает, хорошо ли она устроилась в Асгарде? Как ее кормят тут? Мягкая ли постель или как ей спится с осознанием, что ничего уже не будет так, как раньше? — Я о Питере… Нижняя губа девушки задрожала, предательски выдавая ее состояние. Она отвернулась, сложив руки на груди, сказав лишь что-то вроде «нормально». Голос тоже выдавал ее, но она надеялась, что Локи хотя бы сделает вид, что не заметил этого. По крайней мере, хотя бы из-за того, что ему не хотелось возиться с плачущей девушкой. Лафейсон выдохнул и подошел к ней, легонько кладя руку на плечо. Это действие заставило Эмму вздрогнуть. Она стояла неподвижно с полминуты. В голове крутилось тысяча мыслей. Что ей лучше сейчас сделать? Высказать ему все? Молча уйти? Ударить? Но что все эти действия дадут? Питера не вернуть, и все это по ее вине, даже сам Локи был ни при чем… Почти. — Я очень хотела бы винить тебя, — Эмма смотрела в угол комнаты, ведь знала, что, если посмотрит на него — обязательно разрыдается. — Очень хотела бы винить тебя в его гибели. Это ведь ты решил, что нужно захватить Землю, наслав на нее армию монстров, — она выдохнула, закрывая глаза, чтобы не выпустить слезу, но было уже поздно. — Но не могу, ведь в его гибели виноват не ты, а я. Он сделал это, чтобы защитить меня, Локи! — девушка осела на пол, закрывая руками глаза. Впервые со дня приезда она дала волю слезам… Тор чутко спал в последнее время, да и его самого мучили кошмары и бессонница, так что даже ночью она не могла скинуть с себя этот груз, а разговаривать с ним о Питере… О парне, которого он знал буквально пару часов? Да и особого желания плакаться Богу Грома тоже не хотелось. Трикстер сел рядом, поглаживая ее по спине, не проронив ни слова. Когда слез уже не осталось, а были лишь всхлипы и мелкие содрогания, девушка пришла в себя. Она резко поднялась с пола и отлетела в угол комнаты, хмурясь. — Какого черта, Лафейсон?! — она посмотрела на него красными от слез глазами. Ресницы слиплись и были все еще влажными. Лицо покрылось красными пятнами и заметно припухло. — Почему порой ты ведешь себя так, будто бы тебе плевать, а теперь проявляешь сострадание? Какого черта с тобой вообще творится? Или это все иллюзия, а ты на самом деле стоишь рядом со мной и держишь нож у горла?! — она истерически засмеялась. — Честно говоря, этой версии я бы поверила с большей охотой. Он усмехнулся, сложив руки за спиной. Ее слова больно ударили по сердцу, но, что сказать, заслужил. — Знаю, что от меня это слышать ты хочешь в последнюю очередь, но, — он замялся, пытаясь найти в себе силы для извинений. — Соболезную… Глупая фраза, да? Этим я не заглажу свою вину, но, надеюсь, что ты поверишь в мой первый шаг для зарывания топора войны. Эмма фыркнула и направилась к выходу, специально задевая его плечом. Не то чтобы она была очень зла на него… Скорее на себя, что вообще пришла сюда. Хотя бы ради Питера она должна держаться от него подальше, но сейчас она чувствовала себя чужой везде… Больше чем когда-либо. И только сейчас, когда она была с ним в камере эти несчастные полчаса… Только сейчас это ощущение спало. К вечеру ближе Один, как и всегда, решил устроить пиршество, чтобы отвести всеобщий взгляд от того, что его сын в очередной раз шел против трона, а его наказания так и не предвиделось. Локи был прав. Всеотец все же любил приемного сына, хоть и по-своему. Однако на это пиршество он обязал прийти всех, даже гостей, так что Эмма, в очередной раз наплевав на все традиции этого мира, надела любимые джинсы и водолазку, включив Мадонну на плеере для настроения, направилась в тронную залу, где уже во всю праздновали… Что-то. На столах были какие-то закуски и вина, да и само торжество больше походило на очередной бал. В конце стоял Локи, прикованный к полу, но в этот раз без кляпа. Ему разрешили разговаривать? Надо же. Эмма усмехнулась и почему-то направилась к нему… Все-таки уж лучше его компания, чем его братца Бальдра, это точно. По крайней мере, себе она говорила именно так. Стражи рядом не было, так что она спокойно могла разговаривать с ним, заглушив в сознании воспоминания сегодняшнего утра, чтобы было не так неловко. Беседа долго не завязывалась, так как оба решили просто молчать, ожидая, пока кто-то из них прервет это молчание, которое становилось все более неловким. Его прервал Тор, который пришел поговорить с братом о наказании. Один пересмотрел свое решение — о мой Бог, как неожиданно — теперь Локи должен будет гнить в камере до конца своих дней… Оно, конечно, лучше, чем смерть, но зная, сколько он проживет, как-то сомнительно. — Что это? — Когда Тор отошел, девушка посмотрела на руки Локи, которые были в каких-то странных наручниках, которые светились зеленым. — Пытаешься сбежать? — Если бы, — он усмехнулся, поднимая руки. — Новая разработка умников в Асгарде. Наручники против моей магии. Прекрасно, правда? Отец так боится бунта, что подобными выходками пытается успокоить народ, но, когда я выйду, обещаю, перережу глотку всем, кто здесь присутствует. Его угрозы всегда были для нее несерьезными. С тех пор мало что поменялось. Конечно, после битвы в Нью-Йорке она была убеждена, что делать больно он может… Но не своими руками. Поэтому она лишь хмыкнула, продолжительно кивая и немного посмеиваясь над ним. Но, как говорится, все хорошее когда-нибудь заканчивается. Где-то вдалеке послышался истошный женский крик, отчего толпа стала волноваться. Женщины отходили, пытаясь спрятаться за мужчинами, но получалось, скорее, какое-то месиво. Некоторые спотыкались и падали под ноги остальным, кто-то кричал. Эмма хотела было пойти и посмотреть, что случилось, но Локи крепко схватил ее за запястье, одним взглядом говоря, чтобы она стояла на месте. И почему-то в этот момент она послушала его. Возможно, потому что толпа не умолкала, крики становились все громче, но вскоре они поняли отчего. Все заключенные, сидевшие в камерах под дворцом, каким-то образом оказались в тронном зале, заперев двери и окна. Спланированное восстание? К ним стал приближаться какой-то синий эльф. Локи отпустил ее руку и попытался наколдовать что-то, но только потом вспомнил о наручниках. Он громко выдохнул, пытаясь закрыть ее собой. Рядом стояло копье, так что Эмма резко схватила его и, выйдя из прикрытия в виде Локи, стала отражать удары противника. Все же стоит сказать отдельное спасибо отцу, который как знал, что его дочь будет его дочерью с манией приключений. Копье было деревянное, так что рассчитывать на его прочность было бы глупо. Через н-ное количество времени оно все же сломалось пополам, но учителя у нее были хорошие, да и битва на Земле ее неплохо так подготовила, так что даже с палками она могла худо-бедно защищаться. — Будешь должен, я спасла тебя, — когда враг был побежден, девушка подошла к Локи, выдыхая и осматривая наручники. — Нужно освободить тебя… Как? — Если бы я знал. Битва была не закончена. Женщины и дети столпились в углу, пока мужчины и охрана, которая присутствовала на балу, сражалась с преступниками. Хотя не все женщины оставались в стороне. Леди Сиф и Фригга вполне справлялись, но помощь им бы не помешала. — Тор! — Локи крикнул, видя, что враги все наступают, а бравых воинов становится все меньше. — Отпусти меня, я помогу! Громовержец лишь покачал головой, продолжая биться с все прибывающей армией. — Я думаю, он выпустил бы тебя, если бы ситуация была критичной, — девушка выдохнула. Ситуация и была критичной. Локи мог бы одним движением руки снести пол армии, что значительно бы облегчило им работу. Вместо этого он стоит в углу, пытаясь разобраться с наручниками. Где, черт возьми, Один, когда он так нужен? Всех выводили через запасные ходы, Тор помогал армии в другой части залы. В поле зрения девушки оставалось только два человека — Фригга и Локи. Второй сейчас был обездвижен и обезоружен, так что из союзников оставалась только Фригга, а противников было раз в пять больше. Немного напоминало Нью-Йорк, но там монстры были не настолько обучены. Это все же одни из самых сильных преступников Асгарда… Оставалось только пытаться сдерживать натиск и ждать помощи. Один из них решил отвлечься от милых дам и отправиться к царевичу Асгарда. Видок у него был, честно говоря, не очень. Голова быка с густой, грязной, в каких-то местах запутавшейся бородой, вместо ног были копыта, которые при каждом шаге издавали топот, который отражался эхом от стен. — А я помню тебя, Бог Обмана, — он засмеялся, доставая меч, — ты со своим братом подпортил мне жизнь, теперь я подпорчу ее тебе! Громила закинул руку за голову, готовясь к удару, но перед Локи вдруг появилась царица, которая наносила удар за ударом, обороняясь и защищая сына… Что за прекрасная женщина. Нужно будет отдать ей должное, когда все это закончится. Фригга умело справлялась с мечом, попутно используя иллюзии. — Мама, сзади! — Локи крикнул, пытаясь вырваться из оков, но было уже поздно. Меч пронзил ее живот насквозь. Женщина издала какое-то кряхтение, роняя меч из рук. В дверях тоже послышался крик. Это был Тор. Мьёльнир пролетел рядом с головой Эммы, попадая точно в цель. Фригга упала на пол к ногам Локи. Царевич тут же осел рядом с матерью, кладя руки ей на живот, чтобы хоть как-то остановить кровотечение. Надежда была лишь на то, что важные органы были не повреждены. — Лекаря, живо! — Он кричал, одновременно приговаривая матери, что все будет хорошо, хотя и сам мало в это верил. Тор рвал и метал, выпуская одну молнию за другой, пока почти не задел Эмму, которая стояла как вкопанная, не зная, что делать. Девушка подошла к Локи, садясь рядом и трогая пульс бездвижной женщины. — Локи, — она сглотнула, смотря на него, — пульса нет.

***

Девушка медленно вошла в камеру, где сидел Локи. Он сложил руки и смотрел в пол… Возможно, умей он плакать, заплакал бы, хотя черт его знает. Он ритмично стучал по полу ногой, немного покачиваясь, совсем не замечая Эмму. На миг ей показалось, что это был тот самый Локи, которого она знала пару лет назад… Ранимый, добрый, милый Локи Лафейсон, которого она так отчаянно любит…любила. Эмма выдохнула и присела рядом с ним, кладя свою руку на его. Тот сразу отдернул ее, вставая с места. Его взгляд не поменялся, но поведение, жесты, мимика… Все будто бы сразу приняло другую форму. И дело не в иллюзиях… Он так яро пытался скрыть свои чувства все это время, но не знал, что от нее ему не укрыться под маской безразличия. Его глаза заблестели, а руки бессильно опустились, сжимаясь в кулаки. Девушка стала потихоньку подходить к нему, вздыхая. — Я не прожила с Питером тысячелетие, но, — Старк взяла его руку, переплетая их пальцы, — я любила его. И знаю, что ты любил Фриггу, — его лицо переменилось, хотя причину он и сам не понимал. — Я, наверное, могу сказать, что понимаю тебя… — По щеке парня скатилась слеза, отчего он резко дернулся, чтобы отвернуться, но она не позволила… Девушка положила руки на его щеки, поворачивая его к себе. — Хватит, Локи… Зачем ты делаешь вид, что тебе плевать? — Потому что я чертовски напуган, Эмма, — он отошел от нее, смотря на свои руки, которые начинали светиться. — Потому что тогда, когда я мог помочь своей матери, не смог, потому что пожинаю плоды своего же притворства! Я мог спасти ее, мог спасти всех, но мой брат настолько сомневался во мне, что не дал помочь нашей собственной матери! Я даже не знаю, когда притворяюсь, а когда нет, — парень запустил руки в волосы, измеряя комнату шагами. — Я все потерял, Эмма! И все эти потери начались с того дня, когда я упал с Бивреста. Ты знала, что время в других мирах течет по-другому? Могу поспорить, что нет! Хочешь знать все? Хочешь? — Локи подошел к Эмме, и схватил ее за плечи, сжимая их и потрясывая. — Меня занесло, Эм, понимаешь? Занесло в мир к титану, одержимому камнями бесконечности. И когда я пообещал, что достану один из них, он отправил меня на Землю. Знаешь, какой момент я застал? — Лафейсон засмеялся, отходя от нее и отворачиваясь. — Когда ты и Питер счастливо кружились рядом с твоим домом. Тот треклятый день, когда он сделал тебе предложение. Для меня тогда прошло… Недели две, наверное? Как думаешь, каково мне было? И пришлось притворяться, что для меня ты и все, что между нами было — в прошлом, но, знаешь что, нет, Старк, не в прошлом! Поздно извиняться, я натворил дел, но… Я потерял все, что у меня было: расположение отца и брата, Асгард, мать, себя… И тебя, Старк, я потерял тебя!