Запретная музыка

Это не Бах! Это БаБах! Себастьян вставил пластинку в громмофон и плюхнулся устало на кровать, ожидая услышать классически инструменты, а возможно даже и поспать, эти мелодии он слышал часто, в особенности по образовательным требованиям. Хотя его отец Густав, слишком сильно опускал на дно, программу обучения, что толку от него нет, он воспитает и научит лучше. Но для музыкальной карьеры, Густав оплачивает учёбу сына и крайне надеется на хорошие новости об успеваемости сына. Он мягко говоря не любил его, возвышал Лидию, только за её пол, не обращая внимания на боль и жизненные трудности Себастьяна. От этих мыслей, пареньку было тошно, он хотел сбежать и навсегда бросить это место, но мог позволить себе лишь вылазки ночью. OH WE'RE NOT GONNA TAKE IT Себастьян округлил глаза. Вместо классической музыки, прозвучало что-то, что взбудоражило что-то далёкое. Ту частицу, которая тщетно хотела наплевать на всё и жить по своему. Эта твердость слов и грубого тона ноты, звучали как то - что он материт у себя в голове, каждый раз, после очередного удара линейной по израненному запястью. То, как он желает плохой участи всем и то, как отчаянно борется с гневом и слезами. Чем дольше слушал, тем сильнее его мысли освобождались, он чувствовал, как эти грубые, но и величественные сильные звуки, разливались в его теле горячим свинцом, успокаивая и вдохновляя. Себастьян вздохнул и лёг поудобнее, медленно закрывая глаза. В голове лишь всполох красок, сменяющий себя в хаотичном движении и вспышках. Его сердце вторило музыке, хотя он никогда не замечал, как музыка может на это влиять. Музыка была слишком резкая и непривычная, под которую расслабиться не выходило, а возникало чувство некой взбудораженности. Он знал что завтра, вытресет из своего нового "друга" всё о этих рифмах и строках. Пластинка перестала крутится и в комнате повисла оглушительная тишина. От которой Себастьян медленно провался в сон.

***

OH WE'RE NOT GONNA TAKE IT Себастьян вскочил с кровати и буквально упал на пол, испуганно дыша. Эта громкая пластинка, разлила громкую песню по всей комнате, а возле источника звука, стоял в гневе отец. Густав призрительно посмотрел на паренька и фыркнул из под усов. - И значит это, ты слушал вчера? Отвратительно, это даже не музыка... Он убрал пластинку из громмофона и устало вертел в руках. - Бах значит... - Это не моё! - Уверен что твоего грязного дружка, который обошёл моего сына. - Он сказал что это Бах, а я лишь хотел послушать её по учебной программе. Себастьян наконец-то уселся на диван, упрямо смотря в глаза отцу. - Отдай пожалуйста пластинку, отец. Если с ней что-то случится, могут пойти слухи о том, что мы ломаем чужие вещи. Густав нахмурился. - Что бы я эту гадость больше не видел и не слышал, Себастьян. Отвратительная гнустная песня... - Хорошо, я отдам пластинку к её хозяину... Себастьян поймал кинутую пластинку и аккуратно положил на кровать, слыша как захлопывается дверь и слыша как доносятся слова отца. - Это не музыка, отвратительно!... Густав затих и шаги, что доносились эхом, прекратились. Комната погрузилась в тишину. Себастьян посмотрел на диск и хмыкнул. - Это настоящая музыка... отец...