Полюби меня, если сможешь

      День прошёл довольно быстро. Чуя с самого утра не появлялась на парах, на что преподаватели только вздыхали. Ацуши на каждом перерыве бегала перетаскивать свои вещи, то и дело говоря забинтованной «я почти закончила, ещё пару вещей, честно! Нет, я за сегодня справлюсь! Я уже всё!» От любой помощи девушка отказывалась.       Самая дальняя комната. Первый этаж. Внутреннему разочарованию Дазай не было предела. Она очень не любила жить на первом. Машины, решётки на окнах, прохожие, которые иногда будто специально заглядывают в окно, а ещё соседей было гораздо больше, чем на последних этажах. Спасибо только, что здесь лучше следят за порядком и присекают ну очень уж шумных людей. Осаму отставила чемодан и постучала в деревянную дверь. Было довольно поздно, но её «жуткой» соседки, по всей видимости, не оказалось. Шатенка достала ключ и открыла комнату. Как только девушка включила свет, перед ней предстала по сути обычная общажная комната. Посередине большое окно, а слева и справа, по классике, кровать. Чуть подальше находились тумбочка, потрёпанный рабочий стол и шкаф. Возможно изначально это и выглядело нормально, вот только сторона соседки была вся в фантиках, постель не заправлена, одеяло валялось где-то в углу комнаты, обои в каком-то месте были разорваны, возле стены валялись осколки от зеркала, как и оно само, а на подоконнике красовались разбросанные пустые банки от энергетиков. Было ещё ну очень много мусора, но перечислять всё слишком долго. Дазай достала телефон и отправила сообщение. Через минут десять прибежала запыханная Ацуши.       — Я тут! Я позвонила. Она уехала до вечера воскресенья. Сказала… — оборотень почесала затылок, пытаясь фильтровать речь той, кому звонила. — Если коротко, то делай что хочешь, ей всё равно. В ответ она лишь получила довольную ухмылку, которая была похожа на «я так и думала».       — Прости за состояние комнаты. Раньше она была очень аккуратной, даже слишком. Всё чётко и по своим местам, а сейчас словно совершенно забила на это. Осаму только вздохнула и кивнула. Запах краски и дерева то и дело слышался в коридоре первого этажа, из-за чего некоторые любопытные студенты заглядывали в комнату, но их почти тут же выгоняли. Все выходные девушка либо бегала туда-сюда, а вместе с ней и рабочие, либо сидела в комнате, занимаясь ремонтом самостоятельно. ***       — Что? Они и дверь перекрасить решили? — ключ сверкнул в чёрных перчатках, несколько раз повернувшись в замочной скважине. — Серый цвет, ну и ну. Рыжая шагнула в комнату и замерла. Теперь её прежде «убитая» комната была словно разделена на две части. По бокам стены были обновлены в белый цвет, на её стороне возле окна были оранжевые шторы и обои, постельное белье и некоторые детали, а на стороне неизвестной соседки было так же, только графитового цвета. Даже стол, который устроился между кроватями, с одной стороны — оранжевый, с другой — другого цвета. Потолок тоже был разделен на соответствующие оттенки. Единственное, на полу был графитовый ламинат с кремовым ковром сверху. Рюкзак Накахары выпал из рук. Она неловко разулась и прошлась чуть дальше, осматривая интерьер. Слева у неё была новая кровать, повыше сделалы несколько полок, а под самым потолком устроились оранжевые шкафчики. Пустое пространство на белой стене занимали постеры с собаками, которые она, как ей казалось, потеряла. Подальше от кровати в сторону выхода стоял её личный гардероб. Другая сторона отличалась только минимализмом, который портили полки забитые книгами. Накахара обернулась. Возле двери слева стоял холодильник, а над дверью красовался новый кондиционер. Чуя осела на пол. Её голубые глаза сверкнули, медленно заполняясь слезами. Она немного опустила шляпу, прикрыв лицо. Пара слёз упали на ковёр. Затем ещё. Девушка услышала, что кто-то зашёл и закрыл за собой дверь.       — Не смотри…— проговорила рыжая, пытаясь вытереть слёзы, которые не переставали идти. — Для меня просто никто такого никогда не делал. Неизвестный сел на корточки напротив неё. Шляпа медленно приподнялась. Заплаканный взгляд Накахары встретился с тёмными, глубокими карими глазами.       — Рада, что тебе понравилось, Чуя. Глаза Накахары блеснули. Она мотнула головой, будто придя в себя, резко отскочила и бросила шляпу на свою кровать.       — Не трогай меня. Какого чёрта ты здесь делаешь?! — она уставилась на соседку, теперь уже по комнате, сжав руку в кулак. Осаму поднялась и вздохнула.       — Секунду назад ты была такой сентиментальной, а теперь ругаешься? Мы же поменялись с Ацуши, она тебе не говорила? — на лице появилась ухмылка. — Я вот сразу поняла, что это ты, а у тебя собачьей чуйки не хватило? Рыжая что-то пробубнила под нос, оглянувшись.       — Это ты сделала?       — Конечно, здесь был такой беспорядок, я решила… Полка полетела на пол. Затем другая. Книги посыпались следом.       — Что ты делаешь? — Осаму уставшим взглядом наблюдала за тем, как Накахара рушит комнату.       — Я ненавижу тебя! — оборотень опрокинула стул. Её голубые глаза сияли, демонстрируя всплеск эмоций. — Я достаточно терпела на парах. Ты даже здесь меня решила достать?! Девушка подошла к кровати, собираясь оторвать ещё одну полку. Её тут же развернули, опрокинув на кровать с книгами.       — Ну всё, собачка. — Осаму прижала Чуе руки, не давая двигаться. Колено встало между ног. Накахара зарычала, поняв, что ей сложно пошевелиться. Она взглянула в глаза забинтованной, которые слегка поблескивали жёлтым. Оборотень о чем-то задумалась, затем тряхнула головой. Сквозь волосы показались рыжие уши волка, а вместе с ними пушистый рыжий хвост.       — Если сейчас же не отпустишь, я перегрызу тебе горло, мумия.       — За что ты меня ненавидишь? — спокойный голос Дазай пронизывал насквозь. Чуя снова мотнула головой и с силой оттолкнула девушку.       — Не лезь не в своё дело, шпала. — оборотень была зла. Казалось, что она вот-вот набросится, но старалась успокоиться. — Я не просила тебя строить комнату.       — Какая же ты эгоистка. Всё никак не могу тебя понять. — Осаму ухмыльнулась, прекрасно понимая, что выводит на эмоции. — Я вообще-то помочь пытаюсь. Родители даже "спасибо" говорить не научили? Чуя рванула с места. Секунда. Осаму увернулась, но девушка замахнулась второй раз, уже сумев попасть. *** Древесина шумно трескалась, заглушая какие-либо звуки снаружи. Языки пламени так и наровили поглотить любого, кто попадётся на пути.       — Ну пожалуйста! — слёзы градом лились из глаз маленькой девочки. На вид ей было лет семь. Она сидела босая на корточках, а её ранее красивое красное или оранжевое платьице было испорчено огнём и пеплом. Обломки дома зловеще трещали и падали рядом с ней, но храброй малышке было не до этого. — Мама, пожалуйста, я прошу, вставай! Обожжённая рука из последних сил медленно потянулась к ней.       — Солнышко, мама застряла… Она не может… — женщина закашлялась от густого дыма. Её голубые глаза слабо приоткрылись, чтобы ещё раз взглянуть на своё маленькое сокровище.— Беги, прошу тебя…       — Я тебя не оставлю! Где папа? Папа! — она начала метаться вокруг, ища того, кого уже никогда не найдёт. На глазах матери страх словно стал ещё больше.       — Волчок, тихо… не шуми, прошу…— она постаралась сделать очередную попытку выбраться, но балки сверху наровили упасть в любую минуту. — Чуя! Девочка быстро вернулась к маме, молча переминая пальчиками своё платье.       — Мама…— Слёзы так и не переставали литься.       — Вспомни, как мама учила, — она взглянула за её спину. — Волчок... Кто-то неожиданно схватил девочку сзади и потащил назад. Шум. Треск. Горящее месиво.       — Нет! Мама! Чую резко взяли на руки и потащили прочь. Послышался тихий голос.       — Не бойся. В тот момент ей уже было всё равно. Она уткнулась носом в чьё-то плечо, чей запах смешивался с дымом. В глазах мутнело. *** Накахара прижала Осаму к оранжевому шкафу.       — Почему ненавижу? От тебя воняет точно так же, как в тот день, когда я потеряла всё. Но тебе никогда не понять меня. — она сжала девушке горло, сильнее вдавливая в шкаф. — Конечно, у тебя всё на золотом блюдце. Ты никогда не почувствуешь того, что я пережила. Глаза Чуи расширились. Дазай смотрела на неё пустым взглядом. По щеке девушки текла алая кровь, которая капала на руку оборотня и пол. По всей видимости, в порыве гнева в полу-превращенном состоянии рыжая глубоко оцарапала её щёку когтями. Она тут же отпустила забинтованную, отшатнувшись. Та закашлялась и приложила забинтованную ладонь к щеке. Бинты тут же окрасились в красный. Чуя прижала уши, которые почти тут же пропали и сделала шаг назад. Осаму только взглянула на оборотня, молча вышла и закрыла за собой дверь.