Часть 1
12 января 2022 г., 17:00
Все, что получала Мари от матери в детстве — хлесткие пощечины и волны обесценивания. Все, что даровал ей отец, она по сей день надежно хранила в сердце — заботу и поддержку.
Кто-то сказал: хорошие люди умирают в молодости, а плохие доживают до глубокой старости. Мари задумалась однажды, почему так — и пришла к выводу, что, вероятнее всего, наш мир до омерзения грязный. Плохие люди должны искупить свои грехи, став лучше в мире, в котором царит разврат, заблуждение и насилие. Ее кололи иглы несправедливости. Если бог существует, то почему он дает столь много — непростительно много! — шансов на исправление людям, что давным-давно должны гнить в аду. Но нет — они волочат жалкое существование и отравляют почву своими шагами.
Походка гниющих изнутри трупов. Ведь любая телесная зараза приходит из побуждений человека. Мари свято верила в это. Взять ее мать — она горбилась из-за того, что часто замахивалась для удара. Бог покарал ее за насилие искривлением позвоночника. Мари немного злорадствовала. Но в день, когда умер ее отец, она тупо моргала и не могла прийти в себя.
Что значит смерть? Она не понимала, почему старуха с косой, как в легендах, должна была забрать ее отца так скоро. И ведь по нелепой случайности — отец переходил дорогу, полицейский гнался за каким-то преступником, выскочил из-за угла и, промазав, пристрелил ее отца. Мари возненавидела стариков, ведь на них всех — печать смерти. Но больше всего — защитников правопорядка. Никакие они не защитники. Напротив — убийцы закона и справедливости.
Воплоти. Потому что не могут люди вершить правосудие. Это дело бога, а не их собственное. Им никогда не прийти к единогласному с небом мнению. Ведь человеческие условности — желание извлечь из всего выгоду и, на худой конец, личный фактор — удел земной. Высшие существа мыслят другими понятиями и категориями.
Мари не стремилась постичь порядки мироздания. Она осознавала собственную глупость и никчемность в полной мере. Куда ей до бога? Она мелочна, слабовольна и изнывает от желания отомстить. Не тому нелепому полицейскому, о, нет. Всем недобросовестным судьям, юристам и охранникам. По их вине людей гибнет не меньше, чем от рук отпетых злодеев.
По крайней мере преступники честны: ну, убили — и что горевать, правильно? Такой уж я ужасный человек. А правоохранители во всеуслышание заявляют, что защищают права граждан и отстаивают законы государства. Противоречие настолько абсурдно, что хочется смеяться — до коликов в животе. Невозможно быть на стороне человека и государства в одно и то же время. Попытка усидеть на двух стульях — вот как это называется. И чаще всего это заканчивается скандальным провалом.
Государство лжет. Его верные рабы — сплошь и рядом лицемеры. Мари ненавидела их всех до посинения губ. «Наверное, я не права», — глухой шепот на дне сознания и поворот головы. Даже если все, во что она верила — ложь, она не отступит. Слишком многим пожертвовала, чтобы попасть на порог этого здания. Портовая мафия открыла для нее двери и — она знала — захлопнула навсегда. Вот и все. Пути к отступлению отрезаны.
***
Тот, кто должен спасать жизни, забирает их. Зато хорошо исполняет свои обязанности — и этого довольно. Воистину раб и лидер своей группировки. Беседа с Мори не произвела впечатление, но прояснила некоторые моменты: он любит демонстрацию и стратегию. Создавалось впечатление, что, прежде чем захватить власть, он готовился к ее получению. Мари осталась довольна порученной ей должностью, но не тем, что глава приставил к ней надзирателя. Этот человек будет контролировать грамотное выполнение ее миссий, прежде чем она сможет выполнять в их одиночку. Неприятность. Мари предпочитала держаться в стороне от шумных компаний и плохо уживалась с людьми: если ее напарник окажется невежественной и похотливой личностью, ей придется принять решительные меры. Уродливый холодок дышал в затылок. Она потерла руку. Все-таки ей — чего греха таить? — страшно до чертиков. Она сделала первый шаг на пути к своей цели — вступила в портовую мафию, да вот только счастья ей это не принесло. Может, просто следует прикончить какого-нибудь выродка? Тогда ей станет легче? Она улыбнулась. Ей всего лишь восемнадцать лет. Разочарования в ее возрасте нормальны. Разумеется, желания никогда не исполняются так, как мы их представляем. Но это — не беда. Главное, что бы они исполнялись. Сегодня Мори посоветовал ей спать спокойно. Перед смертью, говорят, не надышишься. Острее, чем в моменты побоев матери, Мари ощутила обжигающее холодом пение смерти. Песня раненого вепря. Мари ой как не хотела оказаться на его месте. Сегодня ночью к ней кто-то наведается. Кто-то опасный. От нее ускользнула оценка во взгляде Мори. Он не определился. Именно поэтому приставил к ней наставника. На вопрос, чем ее способность может пригодиться организации, она ответила уверенно и четко. Она ожидала подобного. Но он остался не доволен ее ответом — и это покоробило. Что же она упустила?***
— Ты думала, что в безопасности. В этом твоя ошибка. Кто-то больно заламывает ей руки за спину и не отпускает. Трель его голоса змейкой заползает в уши. Раздражает. Вернувшись домой, Мари приняла форму невидимки. Это ее способность. Может, не самая лучшая, ведь одежда на ней и предметы, которых она касается, по-прежнему остаются видимыми. Поэтому ей пришлось поджидать противника голышом. Ни скрипа подошв, ни звука отворения замка. Ничего. Он проник в ее квартиру абсолютно бесшумно. — Теперь ты член портовой мафии. Ты никогда не будешь в безопасности. Излишняя самоуверенность может стоить жизни. Наверное, это тот самый «наставник». Мари хочется плюнуть ему в лицо за горькое унижение, что она хлебнула сполна. Он застиг ее в таком унизительном положении. В щеки выстрелила краска. Это катастрофа. — Как вы определили, где именно я нахожусь? Я могла оказаться сзади и напасть на вас. Он, наконец, ослабил хватку — и она смогла выскользнуть без усилий. Мари гордо приосанилась, усиленно скрывая гнев и смущение, но пятна эмоций уже затопили ее лицо. Волосы колыхаются и падают ей на грудь, но их длины недостаточно, чтобы скрыть торчащие от холода соски. Мари хочется спрятаться, сжаться или убежать. Вместо этого она переключает внимание на оппонента. Растрепанные волнистые волосы, черный плащ и примечательные бинты. Она с легкостью угадывает, кто это. Она многое слышала об этом человеке. И слухи не лгут: взгляд у Дазая Осаму жуткий, пробирающий до дрожи буквально. Заставляющий вымаливать прощение, стоя на коленях. А ведь она ни в чем не провинилась. Не успела. Но хочется пасть ниц и извиниться неведомо за что. Просто за сам факт своего существования. Если дьявол существует, то человек перед ней — его посланник на земле. — Интуиция или удача — выбери, что нравится, — выражение его лица смягчается: он беззаботно пожимает плечами и жестом велит ей следовать за ним. Ведет ее на кухню и, резко остановившись, хмурится: — Твоя способность не предполагает волос даже средней длины. — Я могу их собрать. Или, — она отчего-то бледнеет, — вы хотите, чтобы я их непременно срезала? — Твоя догадливость поражает, — он улыбается не ехидно, а вполне дружелюбно, но Мари понимает — это фальшь. — Чего стоишь? Он поправляет складки плаща и указывает ей на стул. Она покорно опускается и чувствует себя не в своей тарелке. Щелканье ножниц. Пряди падают на пол — одна за другой. Когда он уходит, ей приходится не только проветрить кухню и собрать волосы, но и привести мысли в порядок. От него разило алкоголем. Уважал ли он вообще кого-то кроме себя?
