Заполучить тебя.

До сих пор помню тот день так чётко, будто это случилось вчера. Жаркий июльский день. Шумная детская площадка. Песочница. А в ней – маленький улыбчивый мальчик, глубокий взгляд которого уводил куда-то в изумрудные леса. Я был необщительным ребёнком. Что удалось бы сделать в пять лет, если даже сейчас не хватает решимости просто заговорить? Приходилось лишь наблюдать. Изо дня в день, из недели в неделю – он играет в песочнице или на турниках с другими детьми, а я задумчиво катаюсь на скрипучих качелях. Так прошёл год, а мне удалось узнать только имя – Хизаши Ямада. Очень солнечное и громкое, как он сам. Хотелось бы узнать адрес, но тогда мне не хватало смелости проследить за ним. Чуть позже мы пошли в одну начальную школу. Как и во дворе, в классе Заши тоже был центром внимания. Его всегда окружал вихрь из любопытных взглядов, громких фраз и смеха. Я же друзьями так и не обзавёлся. Окружающие всегда считали меня хорошим, но молчаливым. Конечно, время от времени нас распределяли в разные классы. Триместр без солнечного Хизаши казался невероятно скучным и унылым. Я изо всех сил старался учиться так же, как он, ведь зачастую классы распределяют по уровню знаний. Есть дисциплины, с которыми Заши справляется плохо. Мне эти предметы давались отлично, но я специально занижал свои оценки – чтобы увеличить шансы снова пойти в один и тот же класс. Родители часто ругали; старались объяснить то, что я и без того хорошо понимал. Но приходилось терпеть, просто чтобы находиться рядом с юным блондинистым светилом. В четырнадцать я впервые сильно поссорился с родными. Они настаивали, чтобы я поехал в частную школу. Она находилась далеко от дома. Слишком далеко от родного городка, в котором обитает солнечный Хизаши. Мы много ругались в те месяцы, но мне удалось убедить их отправить меня в ту школу, которую собирается посещать он. Со старшими классами таких проблем не возникало. Как я уже говорил, солнечный блондин постоянно находился в центре внимания. Был ядром коллектива. Со средней школы девчонки стали общаться с ним очень много. Именно тогда я окончательно понял, что навсегда заблудился в изумрудном лесу. Обречён навеки ходить в бескрайних пшеничных полях, которые так напоминают его пушистые волосы. Я множество раз пытался совершить побег. Игнорирование ни к чему не приводило, становилось лишь хуже. Меня настораживала подобная... Привязанность. Но я был бессилен, стал узником очаровательного изумрудного леса. Было слишком тесно для двух «узников». Я не мог впустить в свой лес какую-то накрашенную глупышку. Своим появлением она разрушит мой мир. Вырубит величественные зелёные леса. Затопчет пшеницу. Построит в этой бесплодной пустоши собственный девчачий мирок. Поверьте, я делал многое. Есть огромное количество разных вариантов заставить девушку убраться с дороги: запугать её, свести с другим парнем; распустить неприятные слухи; подстроить всё так, чтобы её исключили... Вариантов масса! Многие удивлялись, почему у столь популярного парня до сих пор нет девушки. Виновен лишь я, тень, которую отбрасывает пылающее жаром зеленоглазое Солнце. Он уже мой, хотя за столькие годы мы почти не разговаривали. * * * С самого утра было тепло, по крайней мере для осени. С деревьев падала пёстрая листва, чем-то напоминающая весенние лепестки сакуры. Наша школа бывает тихой редко. Школьники приносят с собой шум, утреннюю свежесть и весёлую суматоху. В этой толпе непросто найти нужного человека, но я уже привык высматривать солнечно-жёлтую шевелюру. В потоке разноцветных листьев Хизаши особенно ярок, осенняя серость никогда его не коснётся. Но рядом с ним идёт она. Смеётся, перебирая длинные локоны своих пепельно-белых волос. В последнее время Заши слишком часто разговаривает с ней, почти ежедневно провожает до дома. Мне не нравится тот изумрудный огонёк, который загорается в его глазах рядом с Минори. Именно так зовут эту миловидную популярную девушку, вокруг которой теперь вьётся Хизаши. Расталкиваю болтающих учеников, пытаясь подобраться ближе и расслышать их разговор. – ... В общем, в том магазине я больше не видел эту продавщицу. – Не думаю, что она снова появится там. Украсть пятнадцать флаконов с дорогими духами! Это ж надо! – Минори осуждающе воззрилась в пустоту, вероятно последними словами ругая воровку-продавщицу. – Вот и я о том же! Ещё и выбор достаточно специфичный. – Я бы на её месте выбрала аромат жасмина. Мне кажется, он приятный. – А у тебя хороший вкус!... Дальше они с видами знаменитых парфюмеров обсуждали самые разные ароматы. Велась дискуссия на тему того, какие композиции лучше, «древесные» или «восточные». К сожалению, я не успел дослушать, потому что неожиданно подошёл одноклассник и попросил помочь передвинуть столы в одном помещении. Я бы отказал, но это задание от нашего классного руководителя. В мыслях ругая одноклассника последними словами, я поплёлся за ним... Обычно мне удаётся послушать их дольше, но сегодня, видимо, не судьба. * * * Почти на всех уроках я смотрел на Заши. Он был таким солнечным, что приходилось щуриться. Или мне так казалось. Я выучил практически все его черты. Количество родинок на шее; то, как он держит руку когда пишет; его немного неправильная осанка; то, что отдаёт предпочтение именно чёрной ручке – всё это, и ещё множество других мелочей, было бережно собрано в течении многих лет. А на обеденном перерыве он отправился за пределы школы. Никаких вопросов у персонала не возникло; многие ученики обедали в небольших забегаловках. Невидимой тенью я отправился за ним. Мне казалось, что Заши отправился в свою любимую закусочную (та, которая напротив хозяйственного магазина). Однако я ошибался. Заши прошёл мимо привычного заведения. Как выяснилось позже, нас занесло в небольшой торговый центр. Там Хизаши бывал нечасто. Некоторое время он просто разглядывал витрины магазинчиков, а потом свернул в парфюмерный. «Я бы на её месте выбрала аромат жасмина» – пронеслось у меня в голове. Ага, значит решил порадовать её небольшим подарком. Я стоял снаружи, и изображал живейший интерес к своему телефону. А сам посматривал внутрь. Мельком я заметил маленький светло-розовый флакон. Тем временем в моём сознании начал складываться план. Заши светился чуть ярче обычного. Человек несведущий и не заметил бы, но за долгие годы я научился подмечать эти детали в его настроении. В приподнятом состоянии духа он дошёл до закусочной. В одиночку Заши появляется здесь редко, чаще в компании. Но он всё равно выбрал один из центральных столиков полузаполненного зала. Я же проскользнул в дальний угол. Хорошо, что с моей внешностью проще простого затеряться в шумной серой толпе. Скорее для вида, чем из необходимости, заказал себе что-то лёгкое. Это время я провёл за повторением параграфа по истории, иногда поглядывая на Заши. Пора! Вот что я понял, когда он встал чтобы отнести поднос на специальный стол. Сумку со своей покупкой он оставил на стуле. Я подхватил свои вещи и двинулся к выходу, по пути как бы невзначай задев её. Этих мгновений хватило, чтобы вожделенный флакон оказался в моих руках. Признаться, я время от времени проворачивал подобное, поэтому опыт имеется. А потом я просто ушёл. Ушёл торопливо; нежелательно, чтобы Заши видел меня в этот день рядом с собой. Хочу провернуть всё так, что на меня не ляжет и тень подозрения. Между тем, до урока оставалось десять минут. Чтобы провернуть всё необходимое времени достаточно. Оказавшись в школе, я сразу свернул в класс готовки. Там стояло огромное множество разной техники, которую ученики могли использовать в своих целях. То, что мне было нужно – новая соковыжималка, сверкающая белизной на одном из столов. Я подхватил несколько апельсинов из вазочки с фруктами, которая находится здесь сколько я себя помню. Сок получился отменным. Особенно был замечателен сильный запах цитруса, исходящий от него. Дальше совсем уж просто. Пробираюсь в один из туалетов, чисто для перестраховки. Абсолютно никого нет. Идеально. Розоватая ароматная вода завораживающим потоком уносится в канализационное путешествие. Смотрю на маленькие розовые лужи в раковине. Через минуту к ним добавляются цитрусовые, случайно пролитые капли. Я понимаю, что поступаю ужасно. Если бы Заши знал... Он бы даже не посмотрел на меня, это точно. И ведь не одна особа была устранена этими грязными способами. Я хотел бы просто остаться в стороне, честно. Однако на каком-то подсознательном уровне чувствую, что буду полностью уничтожен если их общение продолжится. Это как зависимость. Нет. Это и есть зависимость. Он действует на сознание как чёртов наркотик, я не знаю почему. Желая навсегда прекратить его влияние на себя, барахтаюсь, лишь больше утопая в тёмно-зелёном болоте. Я буду сокрушён, если Заши выберет другую. Это странно, ведь мне он ничего не обещал. Мы даже не общались нормально. Не ели шоколадное мороженое за просмотром фильма, даже не болтали вместе на школьной крыше. А я всё равно чувствую себя преданным, словно брошенная прямо у алтаря невеста. Незаметно подбрасываю светло-розовый флакон в его сумку, одновременно чувствуя странную радость и тревогу. * * * Персиково-лиловый костёр неба разгорается прямо над небольшой старшей школой. Вот учебный день и подошёл к своему концу. Подобно небу, во мне разгорается костёр той радостной тревоги, ну, или тревожной радости. В веренице усталых учеников замечаю знакомый силуэт. Он, как и всегда, идёт рядом с изящной Минори. Та рассказывает о своём школьном дне, смеясь переливами серебряных колокольчиков. Аж тошнит от этой её лёгкости и элегантности. – Минори-сан, я тут забегал в один магазин... – путано объяснялся Хизаши, останавливаясь под пылающим алыми листьями деревом. – Я же обычно обедаю вне школы. В общем... Вот. С робкой улыбкой блондин протянул девушке флакон. – Это так мило с твоей стороны... Не стоило, честно! – она была рада неожиданному подарку. Ничего, эта радость не продлится долго. Она начала распрыскивать содержимое безобидного на вид розового флакона. Вместо приятного жасминового аромата в нос ударил цитрус, его можно было почувствовать даже на расстоянии. Глаза Хизаши округлились, а Минори... Её глаза тоже округлились, но ко всему прочему начали слезиться. Щёки и некоторые участки рук покраснели. – Минори! Я... Я честно не знаю почему так вышло! Что с тобой? Тебе плохо? Может проводить тебя до медпункта? – засуетился Ямада. – Ничего, всё нормально. Просто аллергия на цитрусы. Дойду до дома, выпью таблетку и всё пройдёт. Ничего страшного, лишь лёгкое головокружение. Заши выглядел очень расстроенным. Бедняга, наверняка принял эту ситуацию на свой счёт. Он сильно напоминал ребёнка, которого неожиданно толкнули; этот ребёнок и рад бы разозлиться, но непонятно на кого. В изумрудном взгляде читалась обида и бессилие. Минори старалась скрыть обиду, продолжала вести себя дружелюбно. Но она подумала, что это жестокая шутка Хизаши. Её мысли отражаются на лице, их можно заметить невооружённым взглядом. Может, девушке не хотелось в это верить. Но мысль о виновности Ямады наверняка засела в её голове. Они, как и всегда, шли вместе до дома. Я живу в соседнем районе, поэтому могу себе позволить каждый вечер наблюдать за Заши. Они старались веселиться и шутить, но состояние Минори мешало. Этот случай испортил всю атмосферу прогулки. А я улыбался, смотря на их неловко-унылую попытку завести разговор. Это лишь разминка. Дальше намного интереснее. * * * Вот и вторник. Сегодня даже теплее чем вчера; в этом году осень похожа на себя лишь цветом листвы. Ещё не настало время холодного ветра, дождей и свитеров крупной вязки. Может скоро и похолодает, но точно не на этой неделе. В школу собирался в приподнятом настроении. Мне понравился результат вчерашней проделки, останавливаться было не в моём характере. Полночи я провёл в размышлениях над тем, как можно продолжить портить их отношения. Наутро добрая половина забылась, но это всё мелочи. Как я и ожидал, атмосфера между «сладкой парочкой» стала хуже. Едва заметные покраснения и слегка отёкшие глаза Минори своим присутствием напоминали о вчерашней истории. Хизаши смеялся так же громко и заразительно, но в эмеральдовых глазах читалось разочарование и вина, стоило ему лишь взглянуть на лицо собеседницы. – В общем, я принесла тот альбом, о котором ты упоминал, – вчера они разговаривали об альбоме с фотографиями, который Минори делала очень долгое время. Ямада упомянул о нём с целью хоть как-то разогнать нависшие над ними тучи унылости. Ведь его собеседница состоит в клубе фотографий. Только так удалось её разговорить; немного отвлечь от неприятного зуда, слезящихся глаз и всего прочего. – Семилетний труд, собранный в тонкой книжке! Я собираюсь поступать на фотографа и планирую использовать этот альбом как портфолио. Здесь фотографии из разных музеев и заповедников, фото, сделанные для сложных проектов, и просто нестандартные ракурсы... Чего только нет! – Это так интересно! Верю, что твои фотографии самые лучшие в клубе. Может, сядем? Я очень хочу посмотреть их! Минори немного смутилась и нервно улыбнулась. – Извини, что так заинтриговала тебя. У меня есть планы на это утро, но мы сможем спокойно сесть и пролистать мой альбом во время обеда. На крыше, к примеру. Ты не против? – Отлично, я как раз не занят в это время. Не хочу тебя задерживать... Что же, до обеда? – Ладно, до обеда! Минори широко улыбнулась, помахала рукой и стремительно исчезла в толпе. Заши, стоя под сверкающим алыми листьями деревом, вздохнул. Наверное, как думалось ему, всё налаживается. * * * Если говорить коротко, их планам не суждено сбыться. Я наблюдал за мелкими облаками, неспешно плывущими по небу. Уже приготовился целый час сидеть на школьной крыше, подслушивая их разговоры. Этого не произошло. Начнём с того, что Минори опаздывала. Хизаши беспокоился. Я был раздражён, ведь она заставляет Заши ждать и терять время. Ненавижу таких людей. Спустя минут десять она пепельно-белым вихрем ворвалась в эту спокойную атмосферу, и поведела вот что: За ней приехали родители. Им неожиданно понадобилось забрать её. Насколько я понял, состояние какой-то родственницы их семейства сильно ухудшилось. Она скорее всего умрёт, поэтому нужно успеть попрощаться. Но Минори переживает за свой альбом. По стечению обстоятельств, не получится оставить его дома или в клубе. Девушка попросила о маленьком одолжении: всего лишь проследить за альбомом до завтрашнего дня. Заши, стремясь загладить вину, немедленно согласился. Минори с быстротой гепарда умчалась обратно, к родителям. Хоть встреча и не состоялась, Ямада обрадовался. У него есть возможность улучшить их отношения, вернуть всё в прежнее русло. Но, к моему счастью, обрадовался уж слишком сильно. Настолько, что совершенно забыл обо всякой осторожности. Сидим в бассейне. Я в самом углу. Меня замечают так редко, что вот-вот сольюсь с тенью сетчатого забора. А Ямада, в отличии от меня, резвится в компании знакомых и одноклассников. Вообще, всё начиналось достаточно безобидно. Хизаши просто остался на школьной крыше, листая альбом. Фото, судя по всему, в самом деле были красивыми и профессиональными; на его лице то и дело появлялась смесь восхищения и нежности. Так романтично, аж воротит. Однако потом за Ямадой зашли его друзья – позвали в бассейн. Как тут отказать? Вот и получилось, что он погнался сразу за двумя зайцами: хотел долистать альбом до конца и поболтать с одноклассниками. Однако, как это бывает в шумных компаниях, всё скатилось в невероятный хаос и суматоху. Открытая вода; прохладные брызги; шумные, неосторожные люди – явно не звучит как описание места, в котором стоит находиться некому бумажному предмету. Тем более, если он важен. Поджидаю удачный момент. Двадцать с лишним минут они просто сидят у воды с опущенными ногами и разговаривают, своим весельем порой поднимая кучу брызг. Но потом я дождался. Один человек из компании – игроман со стажем – принёс с собой диск какой-то новой популярной игры. Никому из нашего класса кроме него ещё не удалось купить себе такой же. Компания с радостью понеслась глазеть на новинку в раздевалку, где все оставили свои сумки. Альбом остался лежать на краю бассейна, всеми брошенный и покинутый. Время пришло. Я, пользуясь абсолютным отсутствием других людей, аккуратно опустил альбом на воду. Его яркая обложка прекрасно смотрелась среди редких жёлто-красных листьев, случайно попавших в бассейн. Похоже на огромный пароход среди скромных лодочек с разноцветными парусами. Улыбаясь этим мыслям, я в спешке покинул «место преступления». Хизаши будет разочарован. * * * Я не ошибся. В класс он вернулся таким расстроенным, будто на его глазах кто-то умер. Но в некотором роде это так и было. Он застал медленно тонущий альбом с яркой обложкой. Вместе с ним под толщей прохладной воды задыхалось доверие одной утончённой девушки, завоевать которое было непросто. Одноклассники заметили перемену в настроении главного весельчака класса. Остаток дня Заши ходил как в воду опущенный (оценили каламбур, а?), за ним таскалась небольшая коммуна сочувствующих знакомых. Как я понял из их разговоров, воскресить утопшего не получилось. Всё фотографии сильно намокли, да и вообще выглядели непрезентабельно. Однако сильнее всего пострадала обложка; она совершенно точно не подлежит восстановлению. А даже если и подлежит, то вернуть книжке первозданный вид до завтра абсолютно невозможно. Домой Хизаши решил пойти с несколькими своими друзьями из другого класса. Я, как и всегда, последовал за ними. Один человек из той компании посоветовал извиниться с букетом цветов и небольшим подарком. Ведь девчонки такое любят. Конечно, из-за альбома расстроится, но быстро простит. Заши эта идея невероятно понравилась, впервые после обеда на прекрасном лице появилась улыбка. И у меня появилась идея. Ужасная, но до того интересная, что аж самому не по себе стало. Я решил не идти за Ямадой в город, чтобы посмотреть на будущий подарок. Мне и самому нужно кое-что купить. * * * Среда. Настроение даже лучше, чем вчера. Я уже приготовил всё необходимое, осталось лишь исполнить задуманное. У Хизаши тоже было всё продумано. С самого утра он старательно избегал Минори. А ведь та была расстроена смертью родственницы и явно хотела найти утешение в компании солнечного блондина. Сам солнечный блондин подошёл к своему делу серьёзно. Волосы убрал под странную нелепую кепку, а глаза спрятал за старыми очками с жёлтыми линзами. К слову, в средней школе часто можно было увидеть на нём эту вещицу. Однако почему-то в старших классах он снял нестандартные очки и больше в них не появлялся. На пороге школы маскарад прекратился; Заши оставалось лишь пробраться в свой кабинет. Это ему удалось. На уроках он был невероятно довольным и слегка рассеянным. Вероятно, уже думал о своём романтичном извинении. Ох, да он и не представляет насколько его подарок будет впечатляющим. Я бы сказал, вызовет резонанс. План начал действовать на уроке физкультуры. В то время как наш класс бегал на стадионе, мне удалось незаметно выпить пару литров энергетика. В итоге повысилось давление; как раз на это и пожаловался. Без лишних подозрений меня отпустили в медпункт, но сначала я свернул к нашему кабинету. Его, к счастью, оставили открытым и абсолютно беззащитным. Так что можно было вполне безнаказанно рыться в сумке Хизаши. В куче тетрадей и изгрызанных карандашей я нашёл маленький клад – аккуратную коробку в подарочной упаковке. Только ленточки не хватало для полного счастья. На четырнадцатое февраля мне никогда не дарили подарков. Единственное исключение – в средней школе одноклассница вырезала слишком много открыток, поэтому мне досталась одна. Самая кривая и несуразная. Поэтому так хотелось представить, будто небольшая коробка счастья предназначена для меня. Я видел, как Хизаши неловко дарит её мне, ждёт реакцию. А потом мы идём на аттракционы. Или в парк. Или в кафе. Куда угодно – лишь бы медленно шагать с ним под руку навстречу закату. Тряхнув головой, я отогнал наваждение. Перед глазами всё ещё пылало весёло-смущённое солнце с глубокими изумрудными глазами. Обёртка, теперь лежащая на полу, была почти такой же яркой как оно. Набрав побольше воздуха в грудь, мне наконец удалось собраться с мыслями и заглянуть внутрь. Там был симпатичный медведь из белого шоколада. Как это мило, Заши. Но я не люблю белый шоколад. Ты, наверное, не знал? Ничего. У нас будет много времени, чтобы наверстать упущенное. Я всё равно буду хранить твой подарок столько, сколько проживу на этом свете. Теперь, в знак признательности, я должен сделать и тебе приятно. Вот только скорее всего мой подарок окажется слишком плохим. Зато Минори оценит. С этой мыслью я отпускаю на дно коробки своё скромное подношение. Упаковка благополучно вернулась на место, но теперь подарок изменился. Стал бесцветным, что-ли. Обёртка всё так же пестреет разноцветными пятнами, однако праздничность куда-то потерялась. Коробка стала обыкновенной коробкой. Через некоторое время, уже после визита к медсестре, я благополучно вернулся к своим одноклассникам. * * * Сегодня закат похож на лёгкий румянец, такой же светло-розовый и немного неловкий. Иногда однотонное полотно неба прерывалось ярко-рыжими полосами – непослушными прядями, которые то и дело выбиваются из причёски. Заши – как и закат – смущённый, неуклюжий, старается заправить за ухо золотистые волосы. Он не успел в цветочный магазин, поэтому шикарный букет заменяет копна вырванных прямо с клумбы тюльпанов. Его уже ищет глазами Минори. За целый день она почти потеряла надежду, а когда увидела впереди знакомый силуэт – нежно улыбнулась. У неё вообще всё выходит... Таким. Изящным и утончённым. А на каком-то расстоянии от них крутилась стайка неприметных зевак – заядлых сплетников. Они сразу чуют подобные сцены. Стоят, как ни в чём не бывало, готовясь разнести по школе слух о новой парочке. Среди них сложно приметить меня. Как тучка самом краю горизонта – такая незаметная, будто её и нет вовсе. – Мне казалось, что мы уже не увидимся, – с робкой радостью сообщила Минори. – Думала, что теперь ты меня избегаешь. Выглядит это знакомо, будто избитое клише. Парень с цветами и красивая девушка. Так похоже на сцену из симулятора свиданий, что аж не по себе. – Нет, вовсе нет! – от волнения выкрикнул Хизаши. – Я... В общем... Возникли небольшие сложности. Понимаешь... Видно, ему надоели эти расшаркивания. Он вытряхнул из сумки потрёпанный альбом, и, разглядывая свои ботинки, протянул ей. – Просто мы были в бассейне! Это не я! Мы ушли, оставили его на пару минут! А он оказался в бассейне... Прости, я ужасно виноват! Я правда не понимаю, почему это случилось! Но некоторые фотографии остались целы... Ещё раз извини! Я понимаю, насколько этот альбом важен для тебя и твоего будущего! – скороговоркой выговорил он. Заши тараторил так быстро, что было сложно понять суть сказанного. Девушка чуть нахмурила аккуратные брови, разглядывая повреждённую обложку. Мельком она пролистала свой альбом. Вероятно, смотрела насколько всё плохо. – Последствия не такие огромные, как ты думал, – спустя некоторое время успокаивающе отозвалась Минори. – У большинства фото есть копии, так что всё нормально. Единственное, я не успела закинуть на флешку последнюю фотосессию. Но копии должны были остаться у моих одноклубников. На лице Хизаши показалось облегчение; он сразу стал немного ярче, веселее. – Как же это хорошо! А то я уже испугался, что всё испортил... Как бы там ни было, я приготовил тебе небольшой подарок. Хочу извиниться за свою неуклюжесть. – Думаю, не стоило, – Минори благодарно, немного смущённо кивнула. И лишь в её глазах мельком можно было заметить ожидающий блеск. Тем временем сплетники увлечённо копались в портфелях и телефонах, изображая невероятно важную деятельность. Такую важную, что нет времени отвлекаться на какую-то парочку. Хизаши полез в свою сумку, а после извлёк пёструю коробку. Обёрнута она была немного иначе, не как утром. Хизаши не предал этому значения. – Я хочу, чтобы ты сама его открыла. Минори бормочет что-то о том, как это мило с его стороны. Её тихое бормотание заглушает шелест праздничной обёртки. Всё внимание нашей небольшой стайки приковано к ним, при желании его можно даже коснуться. Девушка нетерпеливо срывает крышку и оставшуюся часть упаковки... А потом её глаза округляются; милое лицо сначала исказилось непониманием, а потом ужасом. Девушка брезгливо бросила коробку на пыльный асфальт и вскрикнула, всё ещё блуждая взглядом по содержимому. Хизаши нахмурился. Наша маленькая коммуна среагировала по-разному: кто-то напрягся; другой ухмыльнулся, понимая что застал рождение новой известной сплетни; а третий внимательно наблюдал за происходящим, чем-то напоминая зрителя в театре. Но в общем стало понятно – творится что-то неладное. – Да ты больной! К-как так можно?! Я была о тебе лучшего мнения... Так поступают лишь садисты! – крича это, она развернулась и начала стремительно уходить. В бархатных глазах стояли слёзы. Её расстроенная фигурка, быстро бредущая как можно дальше и прижимающая к себе потрёпанный альбом, вселяла в меня радость. В остальных тоже, ведь у них есть возможность первыми разнести гадкий слушок. Один лишь Хизаши был расстроен, немного обижен и растерян. Некоторое время он просто стоял, находясь в шоке. А потом додумался заглянуть внутрь злосчастной коробки. Изнутри своими чёрными глазками на него смотрело что-то маленькое, милое и слегка дохлое. Если точнее – хомяк. Обычной такой хомяк, которого можно заметить в клетке любого зоомагазина. Или, как например сейчас, внутри вашей коробки с подарком. Заши тоже стало не по себе. Он подобрал коробку, выкинул в ближайший мусорный контейнер и пошёл домой, глядя себе под ноги. А я радовался. Радовался, что всё идёт по моей задумке. Конечно, теперь его школьную жизнь будут омрачать неприятные слухи. Но я найду способ преодолеть эту проблему, сейчас главное – разлучить влюблённую парочку. Мне было жалко того хомяка, честно. До последнего не хотелось его душить, никогда не любил покойников. Да и он смотрел так доверчиво, с любопытством... Но чего только не сделаешь для достижения цели. Я исполнил задуманное быстро, бедный малыш почти ничего не почувствовал. Как только во мне начинала зарождаться жалость, я успокаивал себя одной лишь мыслью. На месте этого малыша могла оказаться сама Минори. Невольно на лице появляется ухмылка, когда я думаю о том, чтобы свернуть миловидной пигалице шею. Эта мысль приносит самое настоящее удовольствие, ведь мёртвые физически не могут оказывать знаки внимания... Но я не люблю покойников. И, пожалуй, мёртвые люди мне отвратительны больше, чем мёртвые животные. * * * Утром из каждой щели можно было услышать болтовню о вчерашнем. Хизаши старается улыбаться всё так же широко, но невозможно не замечать косые и недоумённые взгляды. Я знаю, он расстроен. Он не понимает, кому понадобилось так портить ему жизнь. А вот я растерян. С одной стороны, если у него будет плохая репутация, никто к нему и на метр не подойдёт. А с другой... Неудобно. Хочется вырвать языки всем сплетникам, а потом невозмутимо смотреть, как те корчатся в агонии... Неприятно наблюдать, как Хизаши угасает, обедая в одиночку. Сегодня ничего примечательного не происходило. Несколько раз за день Ямада хотел подойти к Минори и поговорить, но та лишь посылала презрительные взгляды. А люди неподалёку резко начинали перешёптываться, порождая всё более отвратительные слухи. Придёт ли блондин завтра в школу? Или запрётся в комнате, ограждая себя от враждебной школьной среды? Не знаю. Надеюсь, прийдёт. Нужно довести начатое до конца. Зато теперь и не передать, какая радость переполняет моё сознание, когда я вижу его одинокую фигуру. Этот вечер был одним из самых приятных. Он один. Я один. Ха-ха, это же почти свидание, так волнительно! * * * Не вижу смысла пересказывать ту же самую серую сумятицу, происходивщую сегодня. Скажу лишь, что эти два дня были между собой невероятно похожи. Словно чёртовы близнецы с одинаково печальными лицами. Однако сегодня произошло событие, к которому я шёл долгое время, и которое, вероятно, кардинально переменило моё существование. Те же смешки и перешёптывания. Минори продолжает избегать блондина как чумного. Сам же блондин начинает со своим положением свыкаться, хоть и понимает меньше чем ничего. Вечереет. Небо такое же пунцовое, как и щёки Ямады. Он подкинул бывшей подруге записку с просьбой встретиться, под видом её же одноклассницы. Я знаю это наверняка, ведь своими же руками держал клочок бумаги. Хочется смять его, растоптать, выкинуть куда подальше. Но приходится взять над эмоциями контроль. Положить тетрадный лист обратно, нервно кусая губы. И Минори повелась. На её лице появилась лёгкая задумчивость, которая, впрочем, не остановила юную особу от прогулки к вишнёвому дереву. О, это растение было предметом паломничества многих влюблённых школьников и школьниц. А всё из-за глупого мифа, заверяющего, что нужно признаться возлюбленному в светлых чувствах именно под сенью вишни. Вот же бред. Я спрятался в тени деревьев, находящихся как раз неподалёку от «волшебного» растения. Ждать пришлось недолго. Через пятнадцать минут в назначенное место явилась Минори. Она удивилась, обнаружив, что стоит одна. Её удивление стало ещё больше, когда из-за толстого ствола вишнёвого дерева показалась знакомая светлая макушка. Хизаши, видимо, прятался там до прихода девушки. Девушки, лицо которой сразу стало равнодушным и отталкивающим. Глядя в бархатные глаза, сводящее с ума его юношеское сознание, он не решился начать разговор. Наверное понял, каков исход. Но, вздохнув, решился на этот безрассудный шаг. Мысленно я пожелал ему адекватно перенести будущую беседу. – Минори... Ты всё же пришла, – даже отсюда было видно, как на мгновение сверкнули изумрудные глаза. – Мне нужно всё объяснить. Наверное, ты не веришь, но я не виноват. Честно. В голосе Ямады слышалась тоска и непередаваемое этим рядом символов уныние. Однако его надежду, видимо, не сломить. Прежде чем Минори открыла рот, блондин продолжил свою речь. – Может, всё ещё можно вернуть, а? У меня много друзей и знакомых... Вернее, было много. Но самой важной из них для меня останешься ты. Твой смех, твои глаза, улыбка, движения... Есть в этом что-то очаровательное. Меня к тебе тянет. Я... Я люблю тебя! После короткой (но такой пылкой и честной) речи повисла звенящая тишина. Взволнованное биение сердца я мог уловить даже стоя вдалеке, где-то позади. Вернее, моё сердце билось в такт, как делает это весь последний десяток лет. Минори же была неподвижна, задумчива. Чем-то напоминала статую из общественного парка, такую же изящную и безмолвную. – Прекрати, – выдавила из себя девушка, а затем подняла взгляд на растерянного Хизаши. Он, кажется, даже перестал дышать. – Прекрати свои идиотские розыгрыши! – крикнула девушка дрожащим от обиды голосом. Блондин содрогнулся, не ожидая таких криков. – Я уже доверяла тебе! Но что ты сделал? Ты... Ты издевался надо мной. Смеялся за спиной, да? «Какой смешной сыпью она покрылась из-за аллергии! – стала эмоционально кривляться она, вероятно, показывая самого Ямаду. – Чего бы ещё такого сделать? Подсунуть ей дохлого хомяка? Это ведь так смешно!». Верно? Чего ты хочешь добиться, а? Опять выставить меня дурой! Или посмеяться? Что на этот раз? – Нет! – воскликнул он, часто моргая. – Вовсе нет... Я не... – Все вы идиоты! Одинаковые идиоты! Больше не подходи ко мне, ясно? Минори резко развернулась на низких каблуках своих туфель и начала стремительно удаляться. Хизаши сделал несколько шагов, хотел бежать за ней, но вскоре обессиленно остановился. Наверное, больше не захотел обжигаться о полные досады крики возлюбленной. Он был похож на ребёнка из тесного детского дома, смотрящего вслед очередной уходящей супружеской паре. Только он подобным ребёнком не был, а из поля зрения эмиральдовых глаз исчезала всего лишь какая-то девчонка. Девчонка, что нанесла первую трещину некогда открытому и доверчивому сердцу. Вернее, над этим скорее постарался я сам. Я же и буду залечивать раны. Пока Ямада растерянно смотрел вдаль, на удаляющуюся из его жизни Минори, я тихо подошёл сзади. Всё тело дрожит, будто я залпом выпил ящик энергетиков. Причём, видимо, на голодный желудок. Блондин моего присутствия не заметил. Полминуты я просто стоял в нескольких шагах от него, смотря вдаль и пытаясь усмирить бахающее в рёбрах сердце. – Непонятные существа эти девушки, – со вздохом пробормотал я, привлекая к себе рассеянное внимание Хизаши. Как только в меня врезался непонимающий, бесконечно-зелёный взгляд, я забыл абсолютно всё, даже как дышать. Те фразы, которые тщательно готовились со дня нашей первой встречи, неожиданно сплелись в однородный вязкий ком. Однако Ямада молчал, пришлось продолжать. – Вечно им что-то не нравится. Я... Я видел как вы ссорились. До меня доходили некоторые слухи. В общем... Я им не верю. Блондин слегка улыбнулся. Буквально чуть-чуть, уголками губ. Однако для меня перевернулась вся вселенная, а дыхание стало сбитым. Хизаши... Просто пошёл. Не сказав ни слова, ничего не сделав, просто сдвинулся с места и побрёл куда глаза глядят. Я остолбенел. Он не хочет находиться в моей компании? Я настолько плох? Слишком сильно запинаюсь? Плохо выгляжу? Мир вновь перевернулся. Он грохотал, разрушался, готов был разойтись трещинами... Однако через пару шагов блондин вновь остановился и повернул голову, смотря в мою сторону. – Ты пойдёшь? Не откажусь от чьей-то компании. Если не ошибаюсь, ты Шота? – я кивнул как заворожённый, едва веря собственному везению. – Когда был старостой, видел в классном журнале твой адрес. Мы живём рядом. Ямада просто пошёл дальше, не ожидая услышать ответ. Он явно не в настроении, у него нет моральных сил разговаривать. Такому человеку просто нужна компания. Даже такая нелепая и случайная, как я. Однако осознание, что меня не прогнали в первые несколько секунд диалога, внушает надежду. Эта прогулка была такой привычной и необычной одновременно. За многие годы я привык тенью следовать за Хизаши, переживать вместе с ним его печали и радости. Однако никогда не получалось идти так близко, буквально в считанных сантиметрах. Ещё немного, и наши плечи соприкоснутся. Мы почти не разговаривали. Лишь изредка перекидывались общими фразами. В такие моменты я начинал думать, что нахожусь на каком-то невероятно сложном государственном экзамене. Однако тишина следовала за нашей парочкой по пятам, фразы звучали очень редко. Ямада в недрах своей черепной коробки лелеял и оплакивал разбитую любовь, а я боялся. Боялся запнуться, закашляться в неудобный момент, даже дышать. Однако эта боязнь кружила мне голову, словно прогулка на самом краю небоскрёба. И вот, наконец наш практически бесконечный путь закончился у домика, залитого алым сиянием заката. Светлая макушка вновь стала удаляться, словно и не приближалась вовсе. Однако на этот раз одна незначительная деталь изменилась. В любой другой день Хизаши по-обыкновению зашёл бы к себе домой, готовясь к ежедневным рутинным делам. Но не теперь. Знакомое сияние глаз на последок наградило меня своим вниманием, а воздух рассёк резкий как пуля вопрос: – Зайдёшь за мной завтра?