Вечный камень и смертный ветер

Венти с ногами забирается на каменные колени, укрываясь своим плащом. Путь от Мондштадта до Ли Юэ далёк и сложен, а переночевать бедному музыканту без гроша в кармане иногда негде. Благо хоть погода располагает к ночлегу под звёздным небом. Да и статуя, излучающая мягкий свет, словно греет. Будто сидит в объятиях живого человека. Откидывается спиной на мощную грудь, упирается ступнями в каменный трон и, вытащив из-под плаща руки, берёт свою лиру, мягко перебирая струны. — Итак, господин Рекс Ляпис, что бы Вы хотели услышать? — смеётся, когда поворачивается лицом к статуе, заглядывая в холодные каменные глаза. — Раз уж я столь бесцеремонно использую вас как кровать, то дам вам право выбора. Может, баллады? Или задорную мондштадскую песенку из таверны? Ой, а может, мелодию, что я сам написал? Тишина. Ну конечно, он ему не ответит. Это же просто каменное изваяние, наделённое крохотной частицей силы. Хотя, немного хотелось. Всего один раз он видел Рекс Ляписа, когда оказался на церемонии Сошествия. Непередаваемое зрелище: такая мощь, такая величественная красота! Два дня он провёл тогда в каменном лесу, гуляя по местам бывших битв и сражений, пытаясь проникнуться и понять всю силу и весь возраст Архонта. И так и не смог. Что такое его крохотная маленькая жизнь бродячего музыканта, когда где-то рядом существует что-то столь неописуемое и сложное? Прикрывает глаза, откидываясь затылком на плечо статуи. — Сыграй ту, что сам написал, — слышится откуда-то снизу, и Венти, задремавший, но продолжавший плавно перебирать струны, подскакивает на месте, больно ударяясь макушкой о каменный подбородок. — И будь осторожнее, не стоит так пугаться. — Не стоит так пугать! — встаёт на колени, опираясь руками на подлокотник трона, чтобы чуть наклониться и рассмотреть говорящего. Мужчина. Высокий, статный, кажется, что из какого-то богатого рода Ли Юэ, уж больно хорошо одет: на пальцах кольца, в ухе серьга с драгоценным камнем, а волосы подобраны резинкой, поблёскивающей от света статуи. Ужасно красивый мужчина, Венти бы так его охарактеризовал, но сегодня он слишком устал, чтобы думать о таком, так что усаживается обратно, плотнее двигаясь к каменному торсу. — Не вам вопрос задавался — не вам на него и отвечать. — Разве не мне? — мужчина говорит низко и так глубоко, что голос его вибрирует где-то внутри, разливаясь по телу сладкой негой. Хочется расслабиться, растечься и потонуть в этой мягкости. — Я часто вижу тебя здесь. — А отчего же Вы следите за этим местом? — Венти уже разморён этим днём и этим разговором, но продолжает отвечать, блаженно прикрывая глаза. — А я не слежу, я просто чувствую, когда кто-то столь нагло усаживается на мои колени, — Венти даже глаза открывает, удивлённо глядя на стоящего внизу мужчину. — Хотите сказать, что Вы, господин, сам Рекс Ляпис? — вскидывает брови, уже чуть больше заинтересовавшись своим безымянным знакомым, что смотрит на него поблёскивающими янтарными глазами, чуть улыбаясь самыми уголками губ. — Где же золотые рога и летающие каменные копья? Простите, но я вам не поверю. Мужчина вдруг пропадает. Просто растворяется в воздухе, словно и не стоял там секунду назад. И Венти даже успевает подумать, что ему это приснилось или привиделось, что больно он устал за день, а может, и вовсе напёк голову, когда снимал свой берет, чтобы в него кидали монетки. — А так? — вибрация разливается по телу, пока чьё-то дыхание опаляет ухо. Венти вскрикивает, подскакивая от испуга, но чья-то крепкая рука перехватывает его поперёк живота, удерживая на месте и вновь прижимая к каменной груди. Только теперь она вздымается, а чуткий слух барда улавливает биение сердца. — Как Вы…? — медленно поворачивает голову, пока колени, на которых он сидел, плавно смыкаются, а сильные мускулистые руки двигают его ближе, прижимая к горячему (куда горячее статуи) телу. — Тут же… а Вы были внизу… — До ужаса простой трюк, — кажется, что он сейчас рассмеётся от застывшего на лице Венти выражения восторга и шока. Этот мальчишка, как часто он видел его гуляющим по Ли Юэ, как часто он пел на площадях, как часто хохотал во весь голос и как часто засыпал, свернувшись калачиком на каменных коленях. Такой милый и такой очаровательный, словно блестящий в тёмной шахте драгоценный камень. А у драконов есть привычка тащить всё блестящее в своё логово. — Ты же не думал, что это просто статуя? Это часть меня, так почему я не могу переместиться в неё? — Вы не шутите надо мной? — но Венти почему-то чувствует себя уютно в крепких руках. Его подхватывают под колени и плечи, приподнимают на секунду и поворачивают боком, от чего ноги теперь свободно болтаются, пока бёдра мягко поглаживают ладонью. — Какой ты недоверчивый, — в этом нет ни укора, ни злости, но какая-то умилительная забота. Словно весь Венти для мужчины кажется маленькой и крайне очаровательной куколкой, которую возьми не так — сломается, а потому он со всей аккуратностью поднимает ладонь с его ног. И в пальцах появляется золотая монетка. — Достаточно убедительно? — Вполне, — мору вкладывают ему в ладонь, и Венти восторженно разглядывается её, крутя перед глазами. Словно и нет ничего необычного в том, что он сейчас сидит на коленях самого Архонта этих земель, окружённый жгучим теплом и наполненный вибрацией звучного голоса. — Это Вы, господин Рекс Ляпис, так купили меня? За одну монету? — Что ты, я лишь оплатил все те концерты, что ты давал лично мне, ночуя тут, — он усмехается, ощущая, как Венти в его руках начинает ронять голову себе на грудь, сморённый усталостью. Ну и немного простой магией сильнейшего адепта, незаметно пальцем рисующего древние руны на тонкой спине и ногах. Парень смотрит на него из-под трепещущих ресниц, опускает голову на широкую грудь, жмётся всем телом ближе к источнику тепла и покровительственной заботы и, наконец, крепко засыпает, роняя лиру себе на живот. Рекс Ляпис приподнимает округлое лицо длинными пальцами, внимательно разглядывая усыпанный мелкими веснушками носик, длинные чёрные ресницы, нахмуренные от усталости и беспокойств брови и немного вздёрнутую верхнюю губу. Смахивает мягкую чёлку с невысокого лба, зубами стягивает перчатку и чертит на коже символы на языке, уже давно забытом среди смертных. Лицо Венти расслабляется окончательно, уголки рта поднимаются вверх, а все тревожные морщинки разглаживаются, и вправду делая его похожим на прекрасную куклу. Снова пропадает на секунду, но лишь чтобы переместиться вместе с Венти на землю, удобнее перехватив заснувшего крепким сном юношу. Тот даже не ворочается, сопит только негромко, пальцами ухватившись за полы расшитого золотыми нитями плаща. Очарователен. Таким он и представлял его себе всё то время, что не видел после церемонии Сошествия. — За сколько я куплю тебя, мы обсудим завтра. И он готов отдать куда больше, чем просто мора.

***

Сон был необычайно сладкий. И необычайно странный. Венти медленно приходит в сознание, прокручиваясь в голове все те события, что мерещились ему под завесой неглубокой дрёмы. Словно статуя ожила и сам Рекс Ляпис говорил с ним. Да, приснится же такое. Где-то рядом слышен скрип пера. И тяжёлое, но размеренное дыхание. Нет, не может быть. Но то, что он принял за каменный торс статуи, на которой заснул, медленно вздымается , а затем опускается, заставляя голову Венти покачиваться, прижимаясь к… подбородку? Да, сомнений нет, он сидит на чьих-то коленях, упираясь виском в яремную ямку, пока крепкая, по ощущениям едва ли не каменная рука мягко придерживает его, а крупная ладонь покоится на расслабленном бедре. — Ты проснулся, — голос словно выводит из транса, пробегаясь дрожью по всему телу. Он точно слышал его вчера. Неужели… — Уже почти полдень. — Мне не привиделось? — отклоняется назад, дабы внимательнее разглядеть черты лица, что так хорошо отпечатались в голове со вчерашнего вечера: острые скулы, словно выбитые из камня, прямой, но массивный нос, полоска плотно сжатых губ, глаза, обрамлённые мелкими морщинками и нахмуренные широкие брови, образующие суровую морщинку на переносице. Он и правда похож на статую: непоколебимый, будто неизменный. Венти раньше о таких лишь слышал в балладах и сказах. — Что Вы делаете? — Составляю контракт, — такой голос, что от него мурашки ползут по шее, заставляя волосы на затылке вставать дыбом. — Скажите, господин Рекс Ляпис, — задумчиво и всё ещё сонно тянет, внимательно наблюдая за тем, как витые буквы появляются на листе бумаги. И ни одной помарки, даже чернила не потекли, — неужели я спал всю ночь вот так? — Да, — ну почему так кратко? Венти хочется бесконечно слушать музыку этого голоса. — Неужели у Повелителя гео нет кровати? — посмеивается, когда шершавая ладонь на его ноге проскальзывает выше, большим пальцем задевая край шорт. — Есть, — спокойно, без тени смущения или сомнения. Он просто продолжает прописывать что-то в бумагах, изредка бросая взгляд на заинтересованное лицо Венти. — Но зачем? — И правда, — кажется, он попал не в самую лёгкую ситуацию. И выбраться просто так не получится. Хотя бы потому что рука держит его крепко, и даже банально пошевелиться уже не очень простая задача. — Прочти это, — Венти прямо в руки вкладывают несколько листов. Рекс Ляпис ласково касается его ладоней в эту секунду и задерживает на них свои длинные пальцы. — Я составил контракт для тебя. — Контракт? — Венти удивлённо приподнимает брови, пробегаясь глазами по первым строкам. Так много терминов, так много цифр и умных слов. — Господин Рекс Ляпис, я не образован так чудесно, как Вы, я не понимаю сути всего этого. Архонт выглядит раздосадованным, хотя в лице и не меняется. Почти всю ночь он писал этот контракт, формулировал каждую строку, каждый пункт продумывал. Ничего, он научит ещё этого смертного всем премудростям юриспруденции, и тогда тот обязательно оценит его труды. Забирает из его тонких пальцев с едва заметными желтоватыми мозолями контракт, заменяя его старенькой лирой, всю ночь стоящей у ножек кресла. — Я объясню тебе его суть, — прижимает Венти к себе ближе, осознанно или нет, не разберёшь, едва парень начинает наигрывать мелодию, лениво и медово-тягуче перебирая струны. — Я обязуюсь защищать тебя, удовлетворять любые денежные потребности, позволить жить со мной и касаться меня, — откладывает один лист, совершенно игнорируя внезапно повисшую тишину. Венти перестал играть мелодию, неотрывно сверля расширенными глазами лицо Рекс Ляписа. — Ты же обязуешься не отказывать мне в физической близости, если на то нет объективных причин, здесь они перечислены, думаю, что ты сам сможешь прочесть их, играть мне на своей лире и не уходить без моего ведома из Ли Юэ. Это основные пункты. Венти забирает из чужих рук листы контракта, будто и не замечая, как его гладят по голове, перебирая растрепавшиеся за ночь волосы. Словно он очаровательная куколка в руках коллекционера. Странно это всё. И Венти заливается хохотом, звонким и весёлым, звучащим как стеклянные обереги над крыльцом, что задвигались под дуновением ветра. Смеётся и смеётся. Слезинки выступают на его глазах, дрожат хрустальной росой на чёрных ресницах, а он всё хохочет, закинув голову на твёрдое плечо Архонта. — Господин Рекс Ляпис, Вы так рассмешили меня, — он откладывает бумаги на стол, поворачиваясь так, чтобы спина касалась обитого подлокотника кресла. — Я всегда думал, что боги вроде вас поступают иначе: берут, всё что хотят, и дело с концом. А Вы, — снова хохочет, пока Рекс Ляпис смотрит на него удивлённым взглядом, и даже морщинка меж бровей разглаживается. — Селестия, Вы просто влюблены в меня, да? Сомнений нет, слушали мои выступления тайком, чувствовали, как я ночевал на ваших коленях, в глубине души желая, чтобы это повторялось. — Ты выставляешь всё в дурном свете, — но в чертовски верном. И как только этот смертный смог раскрыть и понять его мысли? И правда удивительный парень. Как можно говорить такое о контракте? Тем более написанным самим Архонтом? — И дело не в любви вовсе. Для богов чувства непостижимы, я лишь хотел взять тебя себе, чтобы наслаждаться красотой твоего тела и музыки. — А разве это не любовь? —бард улыбается так загадочно, вновь беря в руки свою лиру. — Я юн, талантлив, красив, а вам так хочется видеть что-то столь непостоянное перед глазами, да? Видеть смертного. Моя юность уйдёт, талант затеряется, а красота угаснет — это вас и восхищает, не так ли? — Возможно, — он как-то смотрел, как Венти поранил ногу, спускаясь с горы. И не смог оторвать глаз. Как хрупка эта крохотная жизнь, как она несравнимо мала. И как же желанно получить её в свои руки. Понаблюдать. Изучить так близко, как только получится, понять, что же так притягивает в смертности. — Мне все говорят, что у меня ветер в голове, — он вновь смеётся, но уже тише, лишь чтобы не перебивать мягкий звук перебора струн. — Господин Рекс Ляпис, Вы наверняка хотите поцеловать меня. Я даю вам разрешение это сделать. Его губы чуть теплее остывшей еды в уличной лавке и чуть слаще терпкого вина. Он так неопытен, и Рекс Ляпис зарывается пальцами в неаккуратно подстриженные волосы на его затылке. Такова твоя свобода, Венти? Вот до чего она довела. Да уж, представлял ли ты это, в первый раз выходя из родного Мондштадта? Что же, оказаться в руках бога, прижиматься к его сильному телу, поддаваться движениям каменных рук — разве плохой исход. Разве не о чём-то таком ты в тайне мечтал, когда закрывал глаза, погружаясь в сон на коленях статуи. И вот ты здесь. Закидываешь голову, когда чужие поцелуи спускаются по загорелой и обветренной коже к ключицам, слишком глупо шутишь что-то про кровать и испуганно вздыхаешь, когда Архонт поднимается, крепко держа твоё тело. На столе так и остаётся контракт. Ты ведь не собираешься подписывать его, верно?