Счастье

Прошло около месяца с тех самых пор… С тех самых пор, когда ему пришло печальное известие в виде помятого бумажного письма, которое парень, прочитав содержимое, сразу же разорвал и выбросил его ошмётки в сторону. С тех самых пор, как Саске мигом добрался до деревни, дабы разузнать, является ли это правдой. В тот момент, Учиха молил всех богов, в существование которых сам же и не верил, чтобы то, что он прочёл, оказалось ложью, но, увы… Не оказалось. Чуда не произошло. Парень сразу же опознал тело, как и все остальные жители Конохи. Эти золотистые лохмы волос нельзя было спутать ни с чьими иными, эти чёткие полосы на щеках могли принадлежать только одному человеку… Только ему… Только Наруто. Сейчас, стоя у глубокого обрыва, Саске вспоминал о том, как он рвал и метал в отчаянной попытке узнать причину смерти Узумаки и её виновника, который, наверняка, был. Всеми фибрами души парень мечтал отомстить этому человеку за то, что отобрал у него последнюю причину изредка улыбаться, жить. Учихе пришлось остаться в деревне на пару дней, чтобы добиться этой самой истины, но… Он так ничего и не узнал. Никто не узнал. Скрипя зубами от злости, Саске покинул Коноху прежде, чем начались никому не нужные похороны бездыханного тела. Сейчас, спустя гребаный месяц ещё одних бессмысленных скитаний по миру в попытке унять боль, что отдавала колкими ударами где-то за грудной клеткой, парень вспоминал то, как надеялся, что эта самая боль начнёт угасать, что в его жизни её станет меньше. Учиха вспоминал и слабо усмехался тому, насколько это было ничтожно, насколько это было… Невозможно. Приподняв голову чуть вверх и взглянув в затянутое серыми тучами бескрайнее небо, Саске тихо прошептал, обращаясь явно не к нему: — Смогу ли я когда-нибудь стать счастливым, Итачи? — и понимая, как глупо это прозвучало. Учихе давно нужно было усвоить тот факт, что ему не суждено стать человеком, который может испытывать чувства вроде радости. Он практически его принял, если бы не та самая надежда, что теплилась у него внутри из-за присутствия Наруто рядом. С ним Саске, действительно, начинал думать о том, что способен стать счастливым. Именно Узумаки заставлял его верить в это. Перед глазами всплыла картина уже давно прошедшего дня. Дня, когда им обоим было всего-то по восемь лет… Дождавшись конца урока, Учиха моментально выбежал из академии и направился в сторону своего дома, в котором его теперь некому ждать… Некому готовить ужин и кричать что-то вроде: «Скорее за стол, а то остынет!», некому поддерживать его, Саске, в трудные минуты жизни, некому тренировать его в метании кунаев… Не осталось никого, кого мальчик мог бы назвать своей семьей. Ворвавшись в дом, младший Учиха тут же побрёл в бывшую комнату его родителей. Когда он зашёл внутрь, то споткнулся о небольшой порожек и упал на пол. Заметив под собой слегка подсохшую лужу крови, которая могла принадлежать только одним людям, Саске заплакал. Непрошенные слёзы быстро скатывались по его гладким щекам, а громкие всхлипы, казалось, были слышны отовсюду. Именно из-за них мальчик и не заметил, как кто-то зашёл в дом и, добравшись до этой комнаты, смотрел сейчас прямо на него. Почувствовав чужую ладонь на своём плече, Учиха тут же встрепенулся и сбросил её с себя, поворачиваясь всем телом в сторону незнакомца. Завидев перед собой знакомое лицо, Саске попытался как можно быстрее стереть соленые дорожки со своего собственного, ожидая насмешек над проявившейся не вовремя слабости. Набрав полные лёгкие воздуха, мальчик зло выпалил: — Что ты здесь делаешь?! — Э-эм… Я услышал шум и подумал, что что-то случилось… Вот и пришёл. — Узумаки неловко улыбнулся, присаживаясь рядом с первым на пол. — Уходи. — раздраженно прыснул Учиха. — Я хочу помо… — его прервали: — Ты мне не поможешь. Уходи. Нахмурив светлые брови, Наруто придвинулся чуть ближе и, склонив голову набок, воскликнул, упрямо настаивая на своём присутствии здесь: — А вот и помогу! — Как? — Саске состроил такое лицо, будто считал сидящего рядом самым глупым человеком на земле. Хотя, возможно, так оно и было. Младший Учиха уже хотел было усмехнуться бездействию второго мальчика, которое подтвердило бы слова самого Саске, как вдруг Узумаки резко подался вперед и стиснул его в крепких, тёплых объятиях. Поначалу, первый и не понял, что сейчас произошло, однако, когда, наконец, до него всё-таки дошло, то он тут же начал брыкаться, пытаясь вырваться из рук Наруто. Оттолкнув его от себя, мальчик, взглянув на недоуменное лицо напротив, раздраженно фыркнул: — Отстань! Мне это не ну… — но его опять притянули ближе. Узумаки обнял Саске так, словно пытался перенять всю его душевную боль на себя, чтобы второму стало хоть немного легче. Наруто практически вжимал Учиху в своё такое же хрупкое тело, наблюдая за отчаянными попытками оттолкнуть, отстраниться, которые с каждым разом становились всё слабее. Спустя некоторое время, Саске совершенно перестал сопротивляться, отдавшись этим по-особенному чувственным объятиям и ощущая мальчишескую ладошку у себя на спине, которая мягко и легко её поглаживала, словно напоминая о том, что он, Учиха, не один. Незаметно для Саске, они оказались в лежачем положении, да так, что первый утыкался носом в тяжело вздымающуюся грудь Наруто. Продолжая прижимать Учиху к себе, мальчик тихо прошептал: — Есть случаи, когда даже соперникам стоит обняться и поддержать друг друга. — Ты мне не соперник. — вяло пробубнил Саске. На это Узумаки лишь тепло улыбнулся, не обращая внимания на то, что сейчас его буквально назвали слабее. — Ты… дурак. — последнее, что сказал младший Учиха перед тем, как погрузиться в сон. Вырвавшись из воспоминаний, парень устало выдохнул. Казалось, что всё это время, наблюдая за картиной из прошлого, он вовсе не дышал. А даже если и дышал, то скоро уж точно не сможет. Усмехнувшись, Саске подумал о том, что именно в тот момент он всё-таки решился впустить Наруто в свою жизнь, и постепенно тот начал занимать всё больше и больше мыслей первого, но все, увы, так и не смог, ибо месть своему брату, Итачи, всегда стояла превыше всего. А сейчас… Сейчас его разум занимает совсем недавно появившаяся цель, к достижению которой он уже приблизился. Осталось совсем немного… Ведь, рано или поздно, всё хорошее так же, как и всё плохое, заканчивается. У всего есть свой конец, и ничто не может быть вечным. Как и жизни людей… Родителей, Итачи, Наруто и… Его самого. Рука сама потянулась к ножнам, дабы выудить оттуда длинную серебристую катану, оставшуюся ещё с тех самых времён, как Саске убил своего брата. Пока Учиха измерял точную траекторию удара в самое сердце, у него перед глазами пролетало множество воспоминаний с дорогими ему людьми, которые, увы, уже мертвы. Как ни странно, страха совершенно не было. Появилось лишь какое-то чуждое чувство предвкушения чего-то неизведанного, совсем нового. Чего-то, чего он, Саске, вот-вот достигнет. Возможно, именно тогда и наступит долгожданная свобода. Именно тогда он и очистится от всего этого дерьма, которого в его жизни уж слишком много. «Простите меня» — мысленно произнёс Учиха, обращаясь то ли к семье, то ли к Наруто, а, может, и ко всем сразу. Бледная конечность с зажатой в ладони острой катаной взметнулась вверх, чтобы резко вернуться обратно и пронзить относительно спокойно бьющееся сердце. Саске крепко зажмурил глаза, ожидая секундной боли в груди и последующее за ней помутнение рассудка, но… Всего этого не было. Послышался лишь какой-то громкий шорох сбоку и звук упавшей на землю катаны, которую, судя по всему, выбили у него, Учихи, из руки. Несмотря на то, что сам факт того, что остался ещё кто-то в этом гребаном мире, не желающий бывшему ниндзя-отступнику смерти, был удивительным, ни один мускул на лице Саске не дрогнул. Оно бы и сейчас, когда парень открыл глаза, оставалось спокойным, если бы не человек, который предстал пред ним. Это… Это казалось до жути нереальным, невозможным, потому что его здесь попросту не должно быть. Может, Учиха умер и, даже не почувствовав никакой боли, очнулся уже в каком-то загробном мире? Нет, это кажется ещё большим бредом, чем то, что он видит сейчас перед собой Наруто, лицо которого было взволнованным и слегка рассеянным. Силой оторвав от него взгляд и посмотрев на ладонь, крепко вцепившуюся в его собственное запястье, которым он ещё совсем хотел покончить со своей жизнью, Саске тут же отдёрнул его и сделал пару шагов назад. Справившись с начавшим слишком быстро биться сердцем, Учиха вновь взглянул в голубые глаза напротив и тихо произнёс: — Наруто? — Д-да… — кое-как уняв дрожь в голосе, Узумаки уже более смело воскликнул: — Саске, зачем ты хотел это сделать?! Однако, тот не отвечал, всё ещё всматриваясь в лицо напротив неверящим взглядом. Учиха не понимал, почему Наруто жив, если он сам видел его тело там, в Конохе. Возможно, это какая-нибудь вражеская техника, а стоящий перед ним человек — сплошная иллюзия или же, к примеру, перевоплотившийся в облик Узумаки противник. Глаза Саске в миг окрасились в красный и фиолетовый цвета. Шаринган и Риннеган. Да, именно они могли помочь понять, что это за техника, а, может, то, что Наруто, действительно, жив и… Учиха мотнул головой, отбрасывая навязчивые мысли и затаившуюся где-то глубоко в груди надежду прочь, и постарался проникнуть в сознание человека напротив. Как ни странно, тот совершенно не сопротивлялся и не пытался вытолкнуть его из своей головы, так что Саске легко смог оказаться внутри. Услышав «я тут» до жути знакомым и, порой, даже раздражающим голосом, парень сразу же обернулся, чтобы увидеть представшего перед ним. Да, это девятихвостый… Курама… Значит, во всём этом не замешана никакая вражеская техника, и он, Учиха, находится в сознании Наруто. Настоящего, живого Наруто. Не дожидаясь там появления него самого, Саске вырвался из сознания и, заметив перед собой стоящего на том же месте парня, который, казалось, вообще не сдвигался с места, вперился в того всё ещё непонимающим взглядом. — Убедился? — подал голос Узумаки. — Д-да. — сглотнув подступающий в горлу тяжёлый ком, Учиха, наконец, задал интересующий его вопрос: — Почему ты жив? — А почему я должен быть мёртв? — Наруто постарался сделать недоумевающее лицо, однако, заметив слегка ожесточённый взгляд Саске, понял, что тому всё-таки сообщили. А ведь он, Узумаки, искренне надеялся, что обойдётся без этого. — Хочешь сказать, что жители специально соврали мне насчёт… — его перебили: — Нет, наоборот. Это я соврал им… Точнее, я их просто обманул, как и тебя. — подметив, что Учиха готов выслушать всё от начала и до конца, Наруто продолжил: — Это было не моё тело. Не спрашивай, как я сделал так, чтобы тот человек был похож на меня… Нам с Курамой пришлось отдать небольшую часть своей чакры, чтобы вы поверили, что тот человек, действительно, был мной. Когда я это провернул, то укрылся кое-где до тех пор, пока поиски виновного не прекратились. Вот и всё. Саске как-то грозно нахмурился и сделал шаг вперёд, тут же останавливаясь: — Зачем ты сделал это? — Потому что я вижу, Саске, что тебе не место в Конохе. Ты избегаешь её, ибо тебе там не нравится, и я знаю почему… Мы оба знаем. А я не хочу так. Учиха хотел было что-то сказать, но Наруто не дал, продолжая: — Я сделал это, потому что… Хочу быть вместе с тобой. Я хочу, чтобы мы жили вдалеке от деревни, и о нас забыли. Я хочу, чтобы ты… мы чувствовали себя спокойно. Я устал от миссий и всего прочего, и ты, наверняка, тоже. — Узумаки заметил, что Саске начал медленно надвигаться на него, поэтому попятился назад. — Я знаю, что ты злишься на меня, ведь я даже не спросил, хочешь ли ты быть со мной… Может, я раздражаю тебя даже больше этой деревни. — Наруто столкнулся спиной о кору дерева. Деваться было некуда, однако Учиха продолжал стремительно идти по направлению к нему самому. Сглотнув, парень приподнял подбородок так, чтобы смотреть прямо в глаза Саске: — Наверное, это всё-таки было ошибкой… Саске, ты… — когда тот остановился в нескольких сантиметрах от него самого, Наруто ожидал чего угодно: многочисленных ударов, яростных криков, но никак не того, что Учиха стиснет его в объятиях, таких же крепких, как и тогда, в детстве, и уткнётся носом куда-то в район шеи. Вдохнув запах кожи Узумаки, парень тихо произнёс: — Я мог убить себя, и тогда твои идиотские планы пошли бы коту под хвост. Ты понимаешь это, Наруто? — почувствовав, как его обнимают в ответ, Саске слабо усмехнулся. — Ты жив, и это главное, но… Почему это мои планы идиотские?! — воскликнул он. — Потому что ты так легко отказываешься от своей самой главной и самой желанной мечты, когда тебе до неё практически рукой подать… Ещё и ради такого, как я. Это глупо, Наруто. — Ты ошибаешься. — каким-то незнакомым, твёрдым тоном ответил Узумаки. — В чём же? — Учиха отстранился и взглянул в лицо того, пытаясь найти что-то, что отразилось в его голосе. И он отыскал это во взгляде самого парня. Решимость. Всматриваясь в глаза Наруто, Саске отчего-то почувствовал себя глупцом, будто сказал только что самую тупую вещь в мире. — Моя самая главная и самая желанная мечта — это ты, Саске. Глупая, даже немного детская улыбка сама лезла на его бледное исхудалое лицо, но Учиха усердно сдерживал её, поджав губы и повторяя слова Узумаки у себя в голове. Почувствовав, что на него упало несколько капель откуда-то сверху, парень опустил голову вниз и увидел довольно-таки большое количество мокрых точек на земле. Начинается дождь. Но его это не особо-то волновало, как и, наверняка, Наруто. Повернув голову обратно к вышеупомянутому, Саске спросил: — И что ты собираешься делать, если нас найдут? — Не найдут. — А если?.. — Они вернут меня только через мой труп! — улыбнулся Узумаки. — Хочешь умереть? — Учиха заинтересованно приподнял одну бровь. — Хочу быть с тобой. — Ты уже говорил. — Саске склонил голову чуть набок. — Если надо будет, скажу ещё раз, а потом ещё и ещё… Пока язык не отсохнет! — не дожидаясь ответа второго, Наруто схватил его за руку и, сжав её как можно сильнее, пошёл прочь от обрыва. — Идём! Устало выдохнув, парень побрёл вслед за первым, так же крепко вцепившись в чужую ладонь. Они вышли на какую-то неизвестную тропу, что шла через весь густой лес. Дождь уже достаточно-таки усилился и практически вбивался в тела парней своими тяжелыми каплями. Сильный ветер растрёпывал их шевелюры, заставляя пряди волос лезть в лицо и мешать разглядывать местность. Как ни странно, холода не было. Какое-то приятное чувство внутри согревало душу, а вместе с ним и всё тело, заставляя отбросить все ненужные мысли прочь. Саске, как и, наверняка, Наруто, хотел задать множество вопросов, однако… Не сейчас. Мотнув головой, дабы сбросить мешающие пряди со своего лица, Учиха вспомнил кое-что и произнёс: — А моя — ты. Узумаки, не отпуская руку того и продолжая идти вперёд в только ему известном направлении, повернул голову в сторону парня: — Что? — Мечта. — улыбнулся Саске. В голову мигом ввинтились собственные слова: «Моя самая главная и самая желанная мечта — это ты, Саске!», что заставило Наруто глупо рассмеяться и лишь сильнее сжать ладонь Учихи, чуть прибавляя скорости. Впереди, в центре самого леса, виднелся деревянный домик, к которому они и направлялись. Кажется, Саске понял, почему Узумаки так твёрдо утверждал, что их не найдут. Это место находится вдалеке не только от Конохи, но и от остальных деревень. Здесь не проживает ни один человек, а значит… Но прежде чем Учиха успел додумать, он почувствовал, как его начали немного обгонять, и, услышав радостное: «Побежали!», Саске тоже прибавил скорости. Их шаги переросли в лёгкий бег, и на душе было так легко и тепло, как не было никогда до этого. Подняв голову вверх и вдохнув аромат сырости, который парень любил ещё с самого детства, Учиха вспомнил свой недавний вопрос. Ответ пришёл к нему сам. Пусть и отвечать на свои же вопросы — немного странно, надеяться на то, что он услышит голос сверху — вдвойне глупо, поэтому Саске тихо произнёс: — Рядом с ним — да. — Что ты там бормочешь?! — весело воскликнул Узумаки и отпустил ладонь Учихи. — Давай, кто быстрее до двери? — А победителю что? — усмехнулся Саске, но Наруто уже рванул вперёд, поэтому ничего не оставалось делать, кроме как побежать за ним вслед. И стало наплевать, что всё это было по-детски глупо, не свойственно им самим… Отчего-то, именно сейчас хотелось почувствовать себя всё тем же ребёнком, не познавшим душевные муки и страдания. Ребёнком, что не видел войны и смертей близких ему людей. Ребёнком, который всё ещё помнит, что такое счастье.