I will never forget the first time

Я никогда не забуду момент, когда впервые увидел тебя. — Привет! Меня зовут На Джемин. Был понедельник осени — не очень жарко и не слишком холодно — первый учебный день в восьмом классе. Наивный маленький я остановился и уставился на проходящего мимо нового ученика; яркая улыбка, большие глаза — и вдруг мой разум начал твердить одно, и только одно: Как красиво. Это правда странно, как один взгляд — это всё, что тебе потребовалось, чтобы поразить 13-летнего меня, с очками, брекетами и всем остальным. Даже если тогда я ещё этого не знал. Уже совсем скоро взгляды превратились в слова, а слова в разговоры. Каждый день ощущался по-новому. Я чувствовал нечто вроде тепла, обнимающего меня каждый раз, когда ты смеялся, улыбался, просто был в моменте. Ты был так прекрасен. То, как ты освещал любую комнату, в которую заходил, как целый мир останавливался, стоило тебе заговорить. То, как цветы, казалось, начинали распускаться и ветер начинал завывать везде, куда бы ты ни пошёл — всё это было прекрасным. Для меня ты был всем захватывающим, волнующим, манящим. Короткие истории и смешки на скамейке в парке, где мы отдыхали после уроков, брызги воды в бассейне, когда наступило лето, тёплые объятия и пледы в кроватях друг друга, когда мы наблюдали за снегопадом и пили горячий шоколад — всё это было сияющим, всё было прекрасным. Всё было прекрасным рядом с тобой. В конце девятого класса я уже знал, уже признался самому себе. На самом деле, я понимал, что не смогу прятать это от себя слишком долго, я не мог просто притворяться и игнорировать это. Не в те моменты, когда моё сердце начинало ускоряться, как только ты оказывался слишком близко. Не тогда, когда ты казался практически идеальным в моих глазах, воплощением доброты, и красоты, и счастья, и любви и всего самого прекрасного в этом мире, стоящим прямо передо мной. Именно так я понял. Мне нравится На Джемин. Я никогда не забуду момент, когда ты впервые рассказал мне. — Джено, я гей. И может быть, что-то в моём маленьком сердце скрутилось, перевернулось и сгорело от этих слов. Они заставили меня нервничать, переживать, бояться. Но эти слова также дали мне проблеск надежды, простое «может быть». Потому что крохотная часть меня на подкорке сознания не могла перестать думать, что, может быть, ты тоже ощущал искры, когда мы держались за руки в людных местах, чтобы не потерять друг друга. Может быть, твоё сердце тоже подпрыгнуло в грудной клетке, когда ты заглянул в мои глаза и услышал. — Я тоже. Той ночью мы делили крепкие объятия, бесстыдные улыбки и короткие всплески радости. Воодушевление, неизвестность, комфорт — всё перемешанное друг с другом, заставило меня смотреть на тебя с ещё большим изумлением, ещё большим трепетом. Это было прекрасно, то, как мы наконец почувствовали себя свободными, безо всяких забот в этом мире, прыгая по твоей двуспальной кровати, забыв о задаче по геометрии на следующий день. Всё это всего лишь после пары произнесённых слов, пары озвученных мыслей, пары испытанных чувств. И в тот момент вокруг больше ничего не было. Только моё сердце, ускоряющееся от каждой улыбки, от каждого маленького взгляда, от каждого смущённого румянца на щеках. Только то, как ты выглядел под слабым жёлтым свечением волшебных огоньков гирлянды в твоей спальне. Только мои мысли, которые пролетали сотни миль через Тихий океан, до вершины Эвереста, до самого конца Млечного Пути. И на краю каждой мысли, на конце каждого слова, в уголке каждой улыбки, на кончике каждого прикосновения — везде был ты. Для меня это всегда был ты. И каждый день после этого, я надеялся, молился, мечтал, что может быть — только может… Для тебя это тоже был я. Я никогда не забуду момент, когда впервые осознал, что ошибся. — Я думаю, мне кое-кто нравится. Я никогда не забуду выражение твоего лица, оттенок румянца на твоих щеках, звёзды в твоих глазах, зубы, кусающие нижнюю губу, пот на ладонях, нервное заламывание пальцев. — Кто? Я никогда не забуду невероятно острую боль в своей груди, слёзы, которые я пытался сдержать, проклятия, которыми я осыпал себя в своей голове, и улыбку, которую я так сильно старался натянуть на своё лицо, когда ты произнёс не моё имя. И я даже не знаю, что было больнее. Момент, когда ты сказал, что тебе нравится кто-то другой; кто-то умнее, кто-то добрее, кто-то целиком и полностью лучше меня, или момент, когда ты сказал, что нравишься ему в ответ. Так эгоистично с моей стороны, не правда ли? Хотеть сохранить тебя только для себя, надеяться, что ты будешь только моим, мечтать, что ты не понравишься ему в ответ. Но что я мог поделать? Ты нравился мне. Больше, чем что-либо ещё. Больше, чем кто-либо ещё. Больше, чем я сам осознавал. Но даже сильнее этого, даже сильнее, чем ты нравился мне, я хотел, чтобы ты был счастлив. Поэтому я наблюдал за твоей идеальной улыбкой всякий раз, когда он был рядом. Я смотрел, как твои щёки краснели, а глаза сияли, когда он шептал что-то тебе на ухо. Я смотрел, как он нравился тебе всё сильнее и сильнее, пока дни превращались в недели, а недели в месяцы. Я смотрел, как он делает тебя самым счастливым и даёт всё самое лучшее. Я смотрел, как ты влюбляешься. Всё ещё с улыбкой на своём лице, потому что не хотел, чтобы исчезала твоя. И именно так я понял. Когда уже не имело значения, что это не я держал твою руку, не я водил тебя на свидания, не я не давал тебе спать по ночам, не я заставлял твоё сердце трепетать, не я давал тебе почувствовать себя в безопасности, любимым и желанным. Ты был счастлив, и этого было достаточно. Даже если причиной твоего счастья был не я. Потому что я был в тебя влюблён. Я никогда не забуду момент, когда впервые увидел, как ты плачешь. На часах 10:30 вечера, надвигающаяся буря всего в десяти минутах отсюда. Мои мысли плавали и беспокоились вместе с серыми тучами, когда мой тяжёлый вздох разбил тишину, как только первая капля дождя ударилась о моё окно. А потом – громкий стук. Следующее, что я помню — моя мама проводила тебя внутрь, поднос с двумя кружками тёплого какао в её руках, прежде чем покинула комнату с лёгкой улыбкой на лице, которую я очень ценил. Я смотрел со своего небольшого места на подоконнике, как ты подошёл к краю моей кровати; картина такая мне знакомая. Я был сбит с толку, но в этом не было ничего для меня нового. Ты постоянно приходил ко мне домой, были ли для этого миллиарды причин или ни одной вообще. И каждый раз я впускал тебя, не важно насколько поздно или рано, тебе всегда были рады. Тебе всегда будут. Но стоило мне сесть рядом с тобой, я увидел, как первая слеза скатилась по твоей щеке, как она коснулась твоей фарфоровой кожи, словно капля дождя, которую я с таким любопытством рассматривал до этого. Прошла секунда, потом третья, и вот я уже обнимал тебя, пока ты рыдал в мою хлопковую рубашку для сна. Шторм настиг гораздо раньше, чем ожидалось. Я не знал, что делать. Я был так напуган. Ты никогда не плакал, по крайней мере передо мной. Но вот ты был там, проливая слёзы и невысказанные слова, с сердцем, практически превратившимся в мелкую крошку в моих руках, пока я гладил тебя по спине своей влажной ладонью и шептал слова утешения на ухо. Я был в панике, но так сильно пытался склеить сокровище, которое ценил больше всего на свете. Растерянный, напуганный, я был просто в ужасе, потому что никогда не видел, чтобы алмаз трескался. До того момента. — Чшш, Нана, всё хорошо. Ты просто продолжил плакать в мою грудь. Твои слёзы пронизывали каждую мою мышцу, попадая в самую глубь меня самого, разбивая и ломая, но заставляя хотеть любить тебя ещё больше. А потом ты сжал мою рубашку и прошептал. — Он мне изменял. И вдруг, всем, что я ощущал в тот момент, стала злость. Мои руки сжались в кулаки, а зубы стиснулись, как только я почувствовал жар своего дыхания и тяжесть в груди. Без раздумий, я встал. — Я просто убью его, я- Но ты встал там же, передо мной, останавливая меня ладонями, пока слёзы застилали твои глаза. Ты ничего не сказал. Только покачал головой, пока твои губы тряслись и слёзы ещё быстрее скатывались по щекам. Я смотрел, как молния за окном отражается в твоих блестящих глазах, стоило грому прогрохотать в моих ушах. Затем, ты прошёл вперёд и обхватил меня своими руками. — Пожалуйста, не надо. И мне повезло, что ты прятал своё лицо в моей шее, иначе, если бы я заглянул в твои красивые глубокие глаза и увидел их наполненными болью, горечью и слезами, пока ты шептал те слова так близко ко мне, я не думаю, что смог бы себя удержать. Я бы сказал тебе больше никогда не приближаться к нему. Что ты не заслуживаешь его. Что ты достоин только хороших вещей, которые заставляют тебя улыбаться. Что я не могу вынести моментов, когда тебе достаётся что-то хуже. Что я терпеть не могу видеть тебя разбитым. Что я люблю тебя. Но твои глаза прятались за моим плечом, поэтому я тебе не сказал. Даже так, твоих тихих всхлипов было достаточно, чтобы мои ногти перестали впиваться в кожу ладоней, мои сведённые брови расслабились и выпрямились, моё дыхание успокоилось, и я вернул свои руки на место, обнимая тебя, позволяя твоему телу отдохнуть прямо на моём, использовать меня ради своей силы столько, сколько тебе нужно. Ты так и сделал. Мы провели ночь в руках друг друга, переплетённые под покрывалами, пока шторм проходил мимо. И начиная с того момента, я ничего не хотел больше, чем лежать рядом с тобой каждую ночь. Ничего больше, чем держать тебя, защищать и хранить возле себя. Опять эгоистично. Но с любовью. Я пообещал себе, что никогда не позволю кому-то обидеть тебя снова. Что всегда буду рядом, когда кто-то попытается. Что никогда не оставлю тебя. Даже если ты не мог сказать то же и про меня. — Я рядом, Джемин, я рядом. — Шептал я, нежно обнимая твою голову, чувствуя, как сердце начало бешено колотиться, когда ты сильнее сжался в моих руках и прошептал. — Спасибо тебе, Джено. В тот момент — этого мне было достаточно. Может я пока не нравился тебе в ответ. Может ты пока не чувствовал то же, что и я. Может ты никогда не смог бы найти в себе силы, чтобы полюбить меня. Но для меня этого было достаточно. До тех пор, пока я мог защищать тебя, охранять в своих руках, пока я мог наблюдать за тем, как ты растёшь, улыбаешься и любишь, этого было достаточно. До тех пор, пока я был с тобой. Даже если не так, как мне хотелось бы. Этого было достаточно. Я никогда не забуду момент, когда впервые понял, что хочу большего. Стоял тёплый солнечный день, летние каникулы, прошло всего лишь несколько дней с тех пор, как тебе исполнилось 18. Одна из множества тех сторон, с которых я тебя знал — тепло и свет, что ты дарил, такие же, как сезон твоего рождения. Я заметил, что пытаюсь быть к тебе ближе, словно холодный океан, который никогда не сможет устоять перед тёплым песком на берегу, постоянно его касаясь. Я заметил, что хочу утонуть в тебе, раствориться в тебе, поддаться жару, источаемому твоим огнём, тому, который может причинить мне боль, сжечь меня, если я подберусь слишком близко. — Джено, пошли! Ты был прямо передо мной, в одних только плавках, проводя рукой по мокрым, совсем недавно окрашенным, розовым волосам. И вдруг, я почувствовал жар твоего огня, а в горле резко пересохло, когда я попытался сглотнуть. Солнце бросало вызов твоему сиянию, целуя кожу, а крошечные капли воды стекали по лицу, пока ты плыл в мою сторону. Бассейн, где мы находились, не мог сравниться с пламенем, которое следовало куда бы ты ни пошёл, и я смотрел, как ты приближался ко мне с лукавой, чарующей, до опасного прекрасной улыбкой. Казалось, будто я и правда могу сгореть, если, буквально на мгновение, вытяну кончик пальца и дотронусь до твоей кожи. Действительно опасно. Но потом ты ярко улыбнулся и рассмеялся, плеская в меня холодной водой, и я ещё никогда не был так сильно влюблён в идею сгореть дотла, позволить коже полыхать и сиять всеми оттенками красного. Спустя время мы уселись на траву, прижимаясь спинами к старому дереву на моём заднем дворе, пока время плыло мимо. Мы ели фруктовый лёд, пока он не начал таять прямо в ладонях, и говорили о школе, друзьях, семье, жизни. Я с трепетом наблюдал каждый раз, когда ты говорил, оживлённый и яркий, будто писал рассказ, рисуя в воздухе картинки одними лишь руками. Я был так уверен, даже больше, чем просто уверен, что любил тебя. Что я уже такое долгое время был в тебя влюблён. И что мечтал, чтобы однажды ты тоже меня полюбил. Я усмехнулся, когда ты закончил свою особенно длинную историю, укладывая голову на моё плечо и довольно вздыхая. Мечтательные улыбки наползали на лица, пока мы наблюдали за облаками, прижимаясь плечами так, будто они были склеены вместе, и почти полностью наваливаясь друг на друга ногами. Я громко вздохнул, чувствуя эйфорию, находясь в том моменте, и подумал, что, может быть, этого и правда достаточно. Но что-то внутри меня всё ещё хотело приблизиться и дотронуться до пламени. Без лишних раздумий я наклонил голову на бок, очень храбро, ровно так, чтобы оставить невесомый поцелуй на твоей макушке, зажмурив глаза. Клубника. Ты пахнул клубникой, сладкой, и терпкой, и вызывающей безумное привыкание. Я ничего не хотел больше, чем опуститься немного ниже, двинуться на сантиметр ещё храбрее, и, может быть, позволить пальцам коснуться огня, а губам дотронуться до кожи. Но я знал, что не мог. Так что вместо этого я задержался на ощущении на своих губах и положил твою голову обратно на плечо. Ты вздохнул и улыбнулся, и мне стало интересно, понравилось ли тебе это чувство с той же силой, что и мне. Я гадал, думал ли ты так же, как я; билось ли твоё сердце в грудной клетке с той же скоростью, что и моё; кружились ли твои мысли в голове, как мои. Я спрашивал себя, хотел ли ты большего тоже. Я спрашивал себя, должен ли я вообще был хотеть большего. Я спрашивал себя, можно ли было мне хотеть большего. Я не знал, хотел ли ты, и должен ли был я, или не должен был. Всё, что я знал — это то, что я хотел. И я мог только надеяться, что со временем не стану ещё более жадным. Я никогда не забуду момент, когда впервые ощутил что-то большее, чем просто проблеск надежды. Совсем рядом был выпускной, где мы улыбались для фотографий с семьями и держали дипломы в руках. Я в благоговении, как и всегда, смотрел, как ты держал медаль и благодарил всех, кто тебя поздравлял. Ты тоже взглянул на меня, прежде чем повернуться к камере со своей лучшей улыбкой на лице. Ты стал немного выше, немного мудрее. Твои волосы теперь были светло-русыми, а лицо стало более скульптурным, с точёными скулами и острой линией подбородка, контрастирующими с твоей тёплой улыбкой и нежным взглядом. Даже спустя столько лет, я смотрел на тебя всё так же, думал о тебе так же. Как красиво. Я усмехнулся, когда ты подбежал ко мне, обвивая руками и сжимая без промедления, прыгая вокруг. — Мы выпустились, Джено! — Выкрикивал ты, держа меня за руки, слишком взбудораженный, чтобы заметить, как покраснели мои щёки. Люди рядом пялились, кто-то из них позабавленный, кто-то очарованный, кто-то явно встревоженный, но всё это, казалось, не имело значения. Ты был счастлив, и это всё, чего я когда-либо хотел. Спустя несколько месяцев мы оказались в одном университете, выбирая все занятия вместе, которые только могли, и даже живя в одном общежитии. Мы были неразлучны и понимали друг друга лучше, чем кто-либо другой. И я полностью это любил. И мне хотелось думать, что ты тоже, если то, как ты цеплялся за меня каждую ночь, несмотря на то, что в нашей комнате было две кровати, чего-то стоило. И всё же одна мысль прочно сидела в моей голове каждый раз, когда мы шли по коридорам, полным новых лиц и новых имён. С сердцем ангела и улыбкой, как у тебя, как мог кто-то в тебя не влюбиться? И снова, я чувствовал себя таким эгоистом. Я хотел тебя. Больше тебя. Всего тебя. Всего тебя для себя одного. И в это же время хотел, чтобы ты был счастлив. Я хотел, чтобы у тебя было то, что хотел ты, что нравилось тебе, что любил ты. И я не знал, подхожу ли под что-то из этого. — Что это? — Ты спросил однажды, когда мы зашли в аудиторию. Я пожал плечами и начал открывать маленькую розовую коробочку, которую мы нашли на моём привычном месте, поднимая крышку, скрывающую шоколадные трюфели и сложенный кусочек бумаги. Прежде чем я успел развернуть и прочесть записку, она была вырвана из моих рук. Я тихо наблюдал, как твои глаза двигались от одного края бумажки к другому, быстро и сосредоточенно. Спустя минуту ты сложил всё обратно и протянул мне назад без всяких эмоций на лице. — Что там? К моему удивлению, ты только пожал плечами и ушёл. — Прочитай. — Просто пробормотал ты, пренебрежительно махнув рукой и усевшись на заднем ряду. Я крайне неуверенно развернул и прочитал записку. Пара предложений, маленькое сердечко и номер телефона. Я кому-то понравился. Как только я поднял взгляд, мои глаза встретились с твоими, но ты быстро отвернулся, запуская руку в свои пыльно-голубые волосы, вполне внимательно, если быть честным. Ты закипал на своём сидении, скрестив руки, пока зрачки слегка дрожали. Я почувствовал, как ускорилось моё сердцебиение. Могло ли это быть? Неужели он? Я быстро отбросил идею, хватая коробку и направляясь в самый конец аудитории, чтобы сесть рядом с тобой. Ты ничего не говорил, только избегал моего взгляда, заставляя усиливаться беспокойство и любопытство внутри меня. — Давай съедим их после пар. После этого твои глаза совсем немного засияли, и ты повернулся, мягко на меня взглянув. — Хорошо. Когда занятия кончились, а солнце уже почти зашло, мы сели на траву прямо перед зданием, где проходила последняя лекция. — Неплохо. Они прилично потратились. Я усмехнулся с твоего замечания, пока ты жевал трюфель, кивая и пожимая плечами. Ты тоже посмеялся, и я ничего не хотел больше, чем снова, и снова, и снова слышать этот сладкий звук. Ты был таким прекрасным в тот момент, когда оранжевые блики неба окрашивали твою кожу, а ты сам расслабленно улыбался, хватая очередной трюфель. И всё, что я мог делать — это гадать об ощущении твоих губ на моих собственных. — Джено-я. Я хмыкнул в ответ, отправляя в рот ещё один трюфель. — Ты знаешь кто тебе это оставил? Я покачал головой, наблюдая за тем, как ты сосредоточенно кусаешь очередную шоколадку. Ты изогнул бровь, смотря на меня, словно ожидая ещё каких-то слов, но я больше ничего не сказал. — Ты хочешь узнать? Я пожал плечами, не особо долго думая. — Не очень. И я даже не заметил, как два моих простых слова смогли вызвать такую широкую улыбку на твоём лице. — Ты что, никогда не получал ничего подобного? Я мотнул головой. — Не думаю. С чего бы мне такое получать? К моему большому удивлению, ты фыркнул и закатил глаза. — Потому что, — ты придвинулся ближе спустя мгновение, не заботясь о траве, которая могла оставить следы на штанах, останавливаясь прямо рядом со мной, и, не оставив никакого пространства между нашими бёдрами, уложил голову на моё плечо. Я выяснил, что это место нравилось тебе больше всего, когда дело доходило до отдыха, и думал, что мне оно нравилось тоже. И конечно же, как и всё, что ты делал, это заставило меня улыбнуться, — разве ты не знал, что ты красивый, Джено? Конечно же, я был знаком с твоими поддразниваниями, комплиментами и бесстыдно добрыми словами. Я знал, что ты мог обронить подобные слова для кого угодно, поэтому и знал, что они не должны ничего для меня значить. В ответ я усмехнулся. — Не такой, как ты. А потом я решил кое-что попробовать. — Ты прекрасен, Джемин. И я мог только надеяться, что заставил тебя покраснеть, что из-за этих слов твоё сердце подпрыгнуло. Но, наверное, у меня не вышло. Потому что я увидел, как ты посмеялся и махнул головой, как делал всегда. И вдруг, я почувствовал, что ветер стал холоднее, а тяжесть в груди стала ещё сильнее и жёстче, превращаясь в лёд. Может быть, я правда позволил своим надеждам слишком высоко подняться. Ужасно неправильно. Но потом ты повернулся ко мне, мерцая остатками смеха на лице. Я отказывался посмотреть, взглянуть на тебя, до жути боясь того, что могу, или, скорее, не могу найти в твоих глазах. А после, я почувствовал мягкий след губ на своей щеке, и мои глаза расширились под ощущение тепла, плывущего от того места, куда ты поцеловал. Крайне взволнованно, я повернулся, только чтобы увидеть самую прекрасную улыбку на твоём лице и встретиться с твоими глазами. — Спасибо, Джено. Всё это случилось так быстро и так вскользь, и в следующее мгновение ты попросту уложил свою голову обратно на моё плечо. Я надеялся, что ты не слышал гром барабанов, бьющих по моей груди и звенящих по всему телу, когда ты уткнулся носом ближе к моей шее. Просто сумасшествие — то, как обычный поцелуй в щёку смог сотворить такое: лишить меня дара речи, согреть и безумно взволновать. Но я полюбил это. Я наконец ощутил крохотное, мимолётное прикосновение пламени. Короткая острота, малюсенькая царапина обжигающего огня на кончике моего пальца. И этого было больше, чем достаточно, чтобы я захотел почувствовать подобное ещё раз. Опять стать эгоистичным и жадным. Позволить надежде взлететь. Я никогда не забуду момент, когда впервые почувствовал прилив уверенности. — Сходим куда-нибудь? Ты стоял в спортивных штанах с руками на бёдрах, наблюдая за тем, как я читаю книгу в своей кровати. Была пятница, сразу после наших экзаменов, и я уже, если честно, был готов просто проспать все каникулы. По крайней мере до того, как ты изогнул бровь и ухмыльнулся. — Я знаю, что ты хочешь. Ты слишком хорошо меня знал. С тех пор, как мы поступили в университет, я так и не был ни на одной вечеринке. В основном потому, что они все до жути меня пугали. Но твоей улыбке, ярко и волнительно направленной на меня, я никак не мог сказать «нет». Может быть, настало время снова протянуть руку и дотронуться до пламени, даже если всего на секунду. Поэтому я позволил тебе вытащить меня из кровати и выбрать одежду на эту ночь. Я позволил тебе покрасить мои волосы в тёмно-красный и уложить их всеми этими горячими штуками, которыми я понятия не имел как пользоваться. Позволил тебе петь на сидении рядом со мной, пока я вёз нас на вечеринку, а ты включал песни так громко, что машины вокруг нас точно могли их слышать. Но всё это заставило меня только ярче улыбаться, восхищённо смотреть и всё сильнее, сильнее и сильнее влюбляться в тебя. Когда мы вошли, мой живот крепко скрутило, и я вспомнил, почему раньше не ходил на подобные мероприятия. Запах алкоголя резко ударил в нос, а от ярких лазеров голова шла кругом. Но ты тут же протянул руку и быстро протащил меня внутрь, сцепив наши пальцы. И с этого самого момента всем, что я видел, был ты. Ты, встречающий каких-то новых друзей, которых недавно завёл, но не выпускающий свою руку из моей. Ты, разливающий нам разные напитки и воодушевляющий меня выпить ещё больше. Ты, протаскивающий меня через толпу с беззаботной улыбкой, совершенно забывший про людей, которых мы могли сбить. — Потанцуй со мной, Джено. Я согласился. По правде говоря, было крайне тяжело выглядеть хотя бы отдалённо круто с моими неуверенными движениями, пока ты свободно прыгал и танцевал под громкую электронную музыку. Ты пьяно и очень таинственно улыбался, закрыв глаза и чувствуя ритм. И я не уверен, было ли это количество алкоголя, бегущего по моим венам, или светлые волосы, идеально обрамляющие твоё лицо, или сияющий розовый блеск на твоих губах, или медленная R&B песня, которая начала тогда играть. Но я почувствовал каплю уверенности, остро меня пронзающую, опустил свои руки на твою голую талию (спасибо укороченному топу, который на тебе был) и, без лишних мыслей, притянул тебя ближе. Ты, казалось, даже не заметил, просто позволив своим рукам обвиться вокруг моей шеи, свободно и уверенно, и замедлив движения. Я решил, что ты мог быть слишком пьян, что ты, может, даже не вспомнил бы ничего следующим утром. И это подстегнуло меня на большее. Я уставился на крохотные блестящие звёздочки, которые ты приклеил на веки, на длинные ресницы, рассыпавшиеся по щекам, на расслабленную улыбку на губах, манящую придвинуться немного ближе и попробовать на вкус. А потом ты открыл глаза, и я был очарован ещё больше. — Веселишься? — Ты спросил до ужаса обыденно, а я всё гадал, говорил ты о напитках и вечеринке или о близости наших тел и моей крепкой хватке на твоей талии. — Ещё как. — Признался я, хоть для меня это всё было только из-за тесной близости и твоей обнажённой кожи под моими ладонями. Ты сонно кивнул. Позволяя алкоголю взять верх, ты сомкнул глаза и подался вперёд, укладывая свою голову на моей груди. Я наконец полностью обнял тебя, стирая расстояние между нами, пока ты не прижался щекой к моей кожаной куртке, которую сам же так воодушевлённо для меня выбирал. Мы постояли так совсем немного, но стоило алкоголю рассеяться, как моё сознание начало возвращаться в привычное состояние, а тревожность начала расти, как только я осознал, что ты всё ещё был рядом и, наверное, чувствовал громкие удары моего сердца. Я попытался тихонько оттолкнуть тебя, но ты только крепче сжал руки вокруг моей шеи, вынуждая меня посмотреть вниз. Ужасно медленно, ты открыл глаза, надувая губы. Я улыбнулся. Аккуратно поднёс руку к твоей голове, поглаживая и проводя по волосам, когда ты довольно хмыкнул, вновь опуская веки. — Тебе повезло, что ты со мной. — Сказал я больше для себя, потому что, учитывая сколько ты выпил, ты был далёк от понимания каких-либо слов. — Если бы ты был один, — я начал, но слишком быстро закипел от злости, стоило представить людей, пытающихся с тобой заговорить, дотронуться или потанцевать точно так же, как и я сейчас. Я покачал головой. — Мне повезло, что я с тобой. — Вместо этого сказал я, зная, что не смог бы пережить, если бы ты обнимал так кого-то другого, если бы кто-то ещё попытался хоть как-то тебя обидеть. Ты хмыкнул в ответ, растягиваясь в улыбке и целуя чёрную кожу куртки на моей груди. — Спасибо, Джено. Я протрезвел спустя несколько мгновений. Ты — не особо. Я осторожно довёл тебя до машины, пристёгивая ремнём безопасности. Но прежде, чем я смог застегнуть свой, я услышал твой тяжёлый вздох, поворачиваясь только чтобы увидеть, как ты свернулся калачиком на сидении, развернувшись ко мне и закрыв глаза. Я не смог не улыбнуться, протягивая руку и убирая волосы с твоего лица, чтобы ты мог спокойно спать. Я ощутил жуткое желание опустить пальцы ниже и погладить твои раскрасневшиеся щёки, но тут же одёрнул себя, зная, что не смог бы сдержаться, если бы приблизился ещё хоть на миллиметр. Где-то в середине пути ты что-то пробормотал. — Я думал ты уже спишь. — Я посмеялся, глянув в твою сторону на пару секунд. Твои глаза были открыты, но поза осталась той же, чтобы тихо за мной наблюдать. — Спасибо, что пошёл со мной, — повторил ты, уже гораздо чётче, — спасибо, что отвёз домой. Я отпустил ещё один смешок, удивлённо к тебе поворачиваясь. — Джемин, мы живём вместе. — Я знаю, — ты надулся, и когда я перевёл взгляд в твою сторону на пару секунд, ты перебирал подол своего топа пальцами, — но большинство парней так не делают. Большинство парней злые. Мои руки сжались на руле от одной только мысли, что с тобой плохо обращались. Наверное, мне всё же стоило ходить с тобой на эти вечеринки и раньше. Я открыл рот, чтобы ответить, но прежде, чем я мог что-либо сказать, ты громко вздохнул. — Вот бы все парни были такими, как ты. — Ты нахмурился. — Ты такой добрый, Джено. Тот, с кем ты в итоге будешь встречаться, окажется таким. чертовски. счастливым. — Ты выделил каждое слово, медленно закрывая глаза каждый раз, когда накатывала усталость. Я мог только вздохнуть, когда ты вновь погрузился в сон, когда я отнёс тебя в нашу комнату, когда я осторожно снял твой макияж и когда уложил тебя в постель. Я посидел немного рядом с тобой, наблюдая за твоим глубоким дыханием и за тем, как ты утопаешь в подушке. Я поднёс руку к твоей голове, медленно проводя пальцами по волосам. Спустя несколько минут я решил, что сон одолевает и меня. Я позволил уверенности промчаться сквозь меня в последний раз и наклонился вперёд, чтобы оставить лёгкий поцелуй на твоём лбу, ощутить жар твоего пламени на коже чуть дольше в этот раз. Стоило мне отдалиться, и я никогда так сильно не хотел вновь прикоснуться к твоей коже губами. Я лежал в кровати той ночью и думал о словах, что ты сказал мне в машине. Мне хотелось, чтобы именно ты был тем счастливчиком. Но если бы ты им стал, то самым счастливым человеком на свете был бы я. Я никогда не забуду момент, когда впервые почувствовал себя самым счастливым человеком на свете. — Джено-я. Я оторвал глаза от телефона, когда ты запрыгнул ко мне на кровать, тут же открывая мой ноутбук. Была холодная зимняя ночь, почти Рождество. Ты ночевал у меня, так как мы оба решили вернуться домой на каникулы. Наши дома всегда были рядом, и ты всегда был желанным гостем. Мне в любом случае это нравилось. — Давай посмотрим фильм. — Ты предложил около полуночи, хоть и отказ, казалось, принимать даже не собирался. К счастью, я был в тебя влюблён. Так что я кивнул и улыбнулся, придвигаясь ближе и сканируя список названий. Как только фильм начал играть, мы откинулись на подушки у изголовья моей кровати спинами, волоча за собой плотное одеяло. Фильм был хороший. Точно был. Но наблюдать за твоими распахнутыми глазами и приоткрытыми губами было лучше. Я почему-то ощущал себя так, будто увидел тебя впервые. Как и всегда. Чувствуя на себе мой пристальный взгляд, ты повернул голову и ухмыльнулся. — Я настолько красивый? Ты усмехнулся, но по привычке, из-за честности, из-за любви, и восхищения, и надежды я ответил. — Да. И потом, когда я увидел, как румянец разливается по твоему лицу, те любовь, и восхищение, и надежда выросли внутри меня, стали ещё больше, чем были до этого, а они, для начала, уже были за пределами возможного. Если вообще существовал какой-то предел любви к тебе. — Правда? Твои брови изогнулись и приподнялись, когда ты произнёс это, поворачиваясь ко мне всем телом и словно бросая вызов. — Да. — Ответил я. Просто, легко, честно. — Очень. Ты, как и всегда, посмеялся и улыбнулся. — Спасибо, Джено. После этого мы вернулись обратно к фильму. Главные герои были на свидании, шепча какие-то нежные пустяки в объятиях друг друга. А затем, с таким неподдельно любопытным тоном, ты спросил. — Ты когда-нибудь был влюблён? Я сглотнул. — Я…ага. Ты хмыкнул в ответ, и я не смог сдержать своё любопытство. — А ты? Ты кивнул, выпячивая нижнюю губу. — Несколько раз. Я не мог не нахмуриться после этих слов, медленно кивая. — Джено-я. — Сказал ты, поворачиваясь. — Да? — Ответил я, тоже разворачиваясь к тебе. — Ты правда думаешь, что я красивый? — В этот раз твои губы опустились вниз, заставляя меня только больше нахмуриться. Я подумал о людях, на которых ты тратил свою любовь, которые были слишком глупы, чтобы увидеть твою красоту и значимость. — Конечно. — Ответил я без колебаний. — Почему ты думаешь иначе? Ты опустил взгляд на белое покрывало на моей кровати, рисуя бессмысленные фигуры пальцем. И это расстроило меня ещё больше. Это ещё больше меня распалило. И я не знаю, случилось ли это только потому, что на часах было 2:30 ночи, но я решил поднести палец к твоему подбородку, осторожно его приподнимая, чтобы встретиться с твоими распахнутыми глазами. — Ты самый прекрасный человек, которого я когда-либо встречал, На Джемин. Я ждал, что ты рассмеёшься, или ухмыльнёшься, или пожмёшь плечами, как ты всегда делал после моих комплиментов, но ты только опустил голову и снова надул губы. Я опустил руку, начиная беспокоиться и пытаясь опять заглянуть в твои глаза. — Нана, что не так- — Ты влюблён в меня? Я втянул в себя воздух. — Ч- что? У меня не вышло не заикнуться и не запнуться о собственные слова из-за твоего вопроса, который так легко скатился с твоего языка, словно долго ждал, когда его озвучат, словно ты миллионы раз репетировал его у себя в голове. Ты ничего не сказал, но поднял взгляд в ожидании моего ответа. Я нервно сглотнул. Сделал глубокий вдох. И задержал дыхание. — Влюблён. Твои глаза удивлённо расширились от моих слов, и я почувствовал, как меня всего охватывает паника. — Послушай, Джемин, я- я знаю, всё это так внезапно, и я знаю, что ты совершенно этого не ожидал, и я не жду, что ты ответишь взаимностью. Совсем нет, пожалуйста, не чувствуй, будто ты должен. П-прости меня, чёрт, прости, я- эм, давай забудем про это, хорошо? Я- я не хочу потерять нашу дружбу, я даже не знаю, что сказать. Твою мать, прости, я только путаю, я знаю, я- Я остановился, когда ты придвинулся ближе и опустил свои руки на обе стороны моего лица. А после, ты меня поцеловал. Всё было так, как рассказывали в фильмах. Весь мой мир, казалось, остановился, когда ты прижался своими губами к моим в мягком, нежном прикосновении. Я наконец дотронулся до пламени, и мне хотелось большего, как и всегда до этого. Но потом, ты отстранился. Когда я встретил твой взгляд, твои ладони всё ещё были на моих щеках, а в глазах был глянцевый блеск. А потом я увидел, как упала первая слеза, опускаясь на твою фарфоровую кожу. — Ты правда влюблён в меня? Я кивнул, всё ещё в состоянии шока. — Годами был. Упала вторая слеза. Но улыбка коснулась твоих губ, когда ты прислонился своим лбом к моему. — Я влюблён в тебя с того самого дня, как мы встретились, Джено. Мои глаза расширились, когда я выпустил беззвучный вздох. Не может быть. Он что, правда? И словно читая мои мысли, ты кивнул и улыбнулся. — Я люблю тебя, Джено. — Прошептал ты. Не говоря больше ни слова, я притянул тебя за талию и прижался своими губами к твоим. Я наконец позволил себе сгореть, поддаться твоему тёплому пламени. Но вместо боли я ощутил только облегчение. Словно я был льдом, который начал медленно таять, стоило тебе позволить уложить себя, позволить чувствовать и пробовать себя на вкус. Клубника. Такой у тебя был вкус. Клубника и мёд. Твои руки тонули в моих волосах и прижимали ближе, пока я тебя целовал. Так естественно было лежать в твоих руках, целовать тебя, и обнимать тебя, и чувствовать, как сердце совершает миллионы ударов в секунду. В тот момент я не хотел ничего больше. Моё сердце не могло желать большего. Только чтобы ты был всегда счастлив и имел всё, что хотел. И к удивлению, я был тем, кто мог всё это осуществить. Все те взгляды, ожидания и желания этого стоили. Ты этого стоил. Ты всегда будешь. Потому что для меня это всегда был ты. И наконец, спустя всё это время, я наконец осознал. Для тебя это тоже был я. Мы отстранились, хватая ртами воздух, жмуря глаза и улыбаясь сквозь тяжёлые вдохи. Твои руки снова утянули меня в поцелуй, прежде чем мы прижались друг к другу лбами и открыли глаза. И пока я смотрел, как ты тонешь в моих глазах, с припухшими губами, розовыми щеками и распахнутыми глазами, я мог думать об одном, и только об одном: Как красиво. Я был так влюблён. Я никогда не мог быть влюблён сильнее. Я всё ещё влюблён. И каждый день до сих пор ощущается таким новым. Каждый взгляд, каждое прикосновение, каждое объятие, каждый поцелуй, всё будто впервые. Даже сейчас, когда я наблюдаю, как ты медленно подходишь ко мне, осторожно, чтобы не уронить торт в руках, и садишься рядом со мной на край кровати, всё это чувствуется так, словно я увидел тебя в первый раз. Как только я задуваю свечи и отодвигаю торт в сторону, ты обнимаешь и целуешь меня. Сладко, нежно, так, как я всегда любил. И это чувство, все те чувства с самого начала, никогда не исчезнут из моей памяти. Потому что я никогда не забуду, как прекрасен ты был, как прекрасен ты до сих пор. Потому что я никогда не забуду, как влюбился в тебя. Потому что я никогда не забуду, как сильно любил тебя, как сильно люблю тебя и как сильно буду любить тебя всегда. Потому что я всё ещё и всегда буду чувствовать то же самое. — С днём рождения, солнце. Люблю тебя. — Спасибо, Нана. Я тоже тебя люблю.