but it's so terrifyingly to die

      Тёмная зимняя ночь уже давно отправила большинство жителей Южного парка в царство Морфея, однако один из немногих бодстрвующих – Твик Твик – в столь позднее время пялился в потолок без единого намёка на сонливость. Сознание юноши больше напоминало рой. А осами были навязчивые размышления, своим содержанием, словно ядовитым жалом, отравляющие самого Твика. Юноша нервничал, это было легко понять: губу безконтрольно кусали, так и наровясь образовать рану; пальцы то и дело ковыряли, желая содрать все подзажитые недавно заусенцы; да и в целом тело было достаточно напряжено.       На плече покоилась тёмная макушка Такера, уже давно видящего десятый сон. Твик даже завидовал своему парню. Как же ему повезло беспечно засыпать, не зацикливаясь ни на чём. Время от времени Крейг немного жмурился и сжимал чужую рубашку болотного цвета в кулак, через пару секунд обратно возвращаясь в безмятежное состояние. Иногда такая трогательная картина помогала блондину, но, к сожалению, не в этот раз. Сейчас же она лишь подливала масло в огонь. Твик заодно почувствовал себя виноватым, что ненароком мог разбудить возлюбленного. Вот так бывает, ещё ничего не сделал, а накрутил себя по самое не балуй. И бороться с этим было очень трудно.       Твик прикрыл глаза, надеясь отстраниться от всего, но по итогу помимо мыслей его стали нервировать сцены разворачивающиеся в распалённом воображении. Юноша немного перевернулся на бок, спиной к брюнету, закусывая ноготь большого пальца и раскрывая глаза. Время уже близилось к половине четвёртого, а усталость и не думала появляться. Он облизнул губы и снова прикусил верхнюю со внтурнней стороны. Пока он переворчивался, кровать сильнее обычного прогнулась, и Такер, заодно почувствовав холодок из-за исчезнувшего из объятий парня, нехотя разлепил глаза, фокусируя зрение. Привыкнув к обстановке, Такер заметил ссутулившегося в спине Твика с подрагивающими плечами. Он, конечно, дрожал большую часть дня, но сейчас в этом явлении Крейг уловил нотки чего-то неестественного. — Детка, - сонно промычав, обнял парня со спины брюнет, - что такое?       От неожиданности глаз кофемана дёрнулся, а сам он вскрикнул, в следующую секунду закрывая себе рот, так как в доме спали родители. Чужая смуглая ладонь прошлась по тонкому плечу, нежно оглаживая, стараясь подарить хоть какое-то спокойствие. Такер был терпеливым, даже только что проснувшись, так что он покорно ждал хоть какой-то реакции блондина кроме уже прозвучашего крика. — Прости, я не хотел тебя разбудить, - виновато пробубнил Твик, склонив голову вперёд. — Сладкий, - выдохнул Такер, - что случилось? - повторил он настойчивее.        Твик будто язык проглотил, не сумев произнести ни звука. И он так ненавидел это. — Я хочу помочь, - прошептал Крейг. — Я понимаю, но я... этому никак не помочь. — Чему именно? — Мыслям. То есть... я имею в виду... АРГХ-! Всю ночь... у меня в голове крутятся разного рода мысли. И мне очень страшно, я не могу унять их. Я много думаю будущем и боюсь, что вся моя жизнь пойдёт коту под хвост! Я думаю о прошлом, и очень виню себя за старые ошибки. И боже пра-авый, я думаю о настоящем и... гм, в общем мне становится не очень хорошо, размышляя обо всём этом. — Милый мой, - скользнул рукой к чужим бледным пальцам Крейг и сцепил их со своими в замок, - прошлое в прошлом, оставь его. Всем свойственно совершать ошибки, так что это абсолютно нормально, не стоит винить себя. Понимаешь? — Понимаю, - немного помедлив ответил Твик. — А будущее никому не известно, стоит не размышлять о нём, а делать что-то, чтобы достичь желанного будущего. Правда ведь? — Правда. — А рядом всегда будут дорогие люди, которые обязательно помогут тебе в трудную минуту. Так? — Так, - невольно улыбнулся Твик, опустив взгляд на сцепленные кисти.       На пару секунд воцарилось молчание. "Дорогой, повернёшься ко мне лицом?" - попросил Такер. Блондин же, ничего не ответив, осторожно передвигаясь, выполнил просьбу, через несколько секунд оказываясь лицом к лицу с возлюбленным. Крейг, снова медленно проваливаясь в сон, смотрел в чужие глаза, ощущая небольшую досаду от того, что темнота не позволяет увидеть медовый омут глаз Твика, в котором он всегда без всякой надежды на спасение утопал.