Накажите напряженные моменты

***

Пальцы, сжимающие ручку, которая повторяет символы с доски, продолжает притягивать к себе взгляд, заставляя чувствовать родные ощущения. Его тёмные глаза, закатывающиеся от скуки мрачно смотрят вперёд, хмуря чёрные брови. Его сомкнутая челюсть, которая периодически сжималась, очерчивала и без того острые скулы, делая лицо более спокойным, но при этом сохраняя таящуюся за маской безразличия некую ядовитость. Его немного потрескавшиеся от мороза губы иногда открывались, переговариваясь с соседом. Его небрежно уложенные волосы на вид, будто сделаны из чёрного шёлка, так и манили за ними наблюдать. Его олимпийка, которая обтягивала рельефы рук и широких плеч, показывала подтянутое телосложение. Его закинутая нога на ногу дёргалась, вынуждая отстукивать придуманный только им ритм. Его вид, не оставлял Антона быть к нему безразличным равнодушным. Да, Рома несомненно был Ромой, даже сейчас. Этим он и притягивал. Только вот как ? Ничего особенного в их общении не было, но и сказать, что были просто приятелями нельзя. Трёхгодовалая стажировка в виде посещения одного класса, давала о себе знать, при встрече заставляя обсуждать недавние события и без неловкости проводить время. Дружба с такой компанией никак не испортила Антона — на стычки ходил сам Рома с Бяшей, уже зная всю правильность друга, они его не приглашали, лишь повествовали о новостях и планах. Бандой их назвать тоже было нельзя. Находясь в одном помещении с Антоном, исходящие спокойствие как-то усмиряло, заставляя хоть как-то отдохнуть от обыденного напряжения, коего рядом с ним не было. Вне школьного времени они продолжали общаться, гуляя или отправляясь на всяческие "пьянки", где конечно же все, кроме одного спускались во все тяжкие. Антон с трудом мог сдерживать Ромкины порывы взорвать фейерверки в квартире, в то время, как Бяша с гоготом начинал искать спички. Поэтому на такие вещи ходили нечасто, дабы оставить в покое нервные клетки парня. Антон не был ЗОЖ-ником, просто он знал, когда нужно остановится, а иногда, что можно и по другому повеселиться. Но курить всё-таки не начинал, и собираться не хотел, хотя Бяша всё время подначивал. — Ну, Тох, хоть за компанию давай, а то всё время, как не свой стоишь. Ну не нравится ему никотин. Да, пробовал, но обещанной эйфории не почувствовал, а лишь едкую горькость и пресный комок дыма, после проникающий в горло, делая его сухим. Брехня какая-то. Запах табака он переносил, даже нравился, но вот давать ему проникать в свои лёгкие целиком и полностью — нет. Вот и зачастую, отказываясь от нежеланного предложения, он стоял и ждал в «перекурке» своих друзей, обговаривая дальнейшие планы. Иногда они могли находиться в комфортной тишине, в которой каждый погружался в свои размышления при этом не чувствуя неуместность действий. Что порой довольно удивляло. Поведение в компании со временем поменялось. К примеру Ромка с Бяшей больше не приставали к младшеклассникам или другим ученикам, будто выросли из стадии неопределённости, и лишь при серьёзных конфликтах угрозы в словах, переходили в действительность. Да и нечасто это было. Чаще всего могли послать куда подальше, осыпая недруга ругательствами, нежели морали руки. Наверно, так и выглядит взросление. Несмотря на то, что Антон не влезал в «мужские дела», он не был третим лишним, а скорее частичкой, которая должна быть в любой компании, дабы успокоить огненный пыл других. Он даже сам не понял, как смог настолько с ними сдружиться. Скорее такое можно понять и ощутить, только спустя длительное общение, и то это не замечается в привычном времяпрепровождении. Тем не менее. Тем не менее, гармония в общении не может быть идеальной. Была одна вещь с недавних пор, которая во время перекура заставляла смотреть, на помятую временем куртку. Точнее — был один человек. Рома. Да и из компании с ним взаимоотношения были более крепче что ли. Без Бяши, они могли спокойно провести время вместе, веселясь или разговаривая по пустякам. А вот когда не было Ромки, то Антон испытывал некую неполноценность в общении, которую можно было даже физически ощутить. Да, с Бяшей они также непринуждённо беседовали, также могли посмеяться с какой-то шутки, также могли прогулять физкультуру, также находиться в «перекурке». Но что-то было не то. Стоя рядом с ним, он не ощущал привычного достатка, который приятно пропитывал тело до кончиков пальцев. С ним, ощущение скуки не покидало, как бы этого и хотелось. Почему такое происходит? Ему что, надоел Бяша? С ним же тоже можно отрадно побеседовать. Хоть в знаниях он и не преуспевает, но оптимист он ещё тот, даже иногда и раздражал этим. Но несмотря на привычно поднятое настроение рядом с ним, не хватало, какой-то мелкой детали. Но какой? Без неё, он чувствовал где-то внутри неуютность, хоть и не понимал, откуда это берётся. Хотя скорее всего с Ромкой у них гораздо больше общих тем и разговоров, поэтому он больше расслабляется с ним. А может и нет? Хотя чего здесь странного то? Ну подумаешь, что веселей проводить время с Ромкой. Просто с ним было гораздо больше общих тем и приключений, которые и сближают. Просто раньше у Антона не было такого друга, поэтому недоумение и появилось. И то, что появляется лёгкая улыбка, при воспоминание об этом дураке — это же тоже нормально? Непонимание своих мыслей и ощущений, постепенно начинали заставлять рушить весь порядок в голове. Будто бесконечный клубок догадок и мыслей, прокручивался раз за разом при мысли о брюнете, не давая прежнего комфорта нахождения с ним. Взгляды, которые с каждым разом всё чаще и чаще оказывались на знакомом затылке, показывали яркой флажок с вопросом, — почему ты смотришь? — заставляя резко перенести свою заинтересованность в другую сторону. Из-за этого Антон подсознательно, сам того не понимая притормаживал их взаимодействия, всё больше рассуждая всё в самом себе, запрещая хоть на момент больше обычного проводить время с Ромой, отчего лучше не становилось. По началу решили, что такая изменчивость в поведение пройдёт, и не решаясь спрашивать, ребята не обращали на это должного внимания. Но спустя некоторое время это стало весьма напрягать. А после нескольких вопросов, которые Бяша задавал с недоумением, и на которые не последовало ожидаемого ответа — раздражение наступало. — Бяш, не, ну правда. Я приболел чутка, вот и голова болит. Настроение не очень. Антон конечно же не хотел причинять дискомфорт своим друзьям. Он сам того не замечая начинал отдаляться. Если Бяша окунал друга с расспросами, на которые через некоторое время клал крест и переводил тему, то Рома настораживал намного сильнее. Уж лучше слушать надоедливые вопросы и скучные истории, нежели ощущать молчаливый взгляд Пятифана, который был нелегче несколько тонной штанги. Безмолвие было намного хуже, чем нежелательные слова. Предпочтительнее вообще никак не обращать внимание на такое поведение, хотя, как можно это не замечать? Каждый направленный в Петрова взор, будто медленно, но верными движениями проникал в черепную коробку парня, пытаясь прочитать, как открытую книгу. Было не по себе ощущать такое от Ромы, — подобное он чувствовал только впервые дни учёбы в новом месте. От чего становилось до невозможности противно и непривычно. Словно тот хотел подловить на крючок, поймать на невидимой ошибке. Хотя может это всё паранойя Антона? И на самом деле ничего нет? От волнения и суматохи в голове, всё что угодно привидеться может. Несмотря на цепкий взгляд, напряжённость Ромки показывалась только в хмурившихся бровях, и то, те не всегда находились в таком положении. Только на подсознательном уровне, Антон ощущал исследуемое созерцание чёрных зрачков, от чего мурашки посещали его часто. Хотя боковое зрение подводило уж больно редко. Можно подумать, что, если он настолько неуютно чувствует себя под его взглядом — то у них на самом деле далеко не доверительные друг к другу отношение. Но нет, это было не так. Просто Ромка очень редко говорит о себе вслух. Антон это знал, и эту черту очень не любил. Давным-давно он думал, что это знак того, что они не настолько подружились, чтобы тот чем-то делился. А сейчас блондин уже понял, что тот просто немногословен и снял с себя тяжкую ношу ”плохого друга". Хотя до сих пор не может успокоиться, что самые важные мысли сидят в голове только у этого болвана. Какой же грёбанный дурак, ей богу. И о чём же он думает, смотря настолько пристально… Сейчас они также продолжали общаться, переговариваться на алгебре, от чего математичка полыхала от злости, краснея, как помидор и тем самым заставляя смеяться до боли в животе. Но это давалось немного труднее, чем обычно. Как же плохо, когда жужание мыслей так и закрывает весь передний план. Можно было бы обзавестись берушами, специально для таких случаев. Правда, это бы совершено не помогло. Поэтому лучше всего не оставаться со своими размышлениями наедине. Тем более, можно же просто постараться забыть эту проблему и она уйдёт. Правда же? Хотя, с чего это вообще проблема? Ну это проблема, потому что… Потому что — что? Потому что неуютно находится рядом с ним? Потому что всё равно хочется остаться? Антон что, брезгует? Устал от дружбы? Господи, что только и не надумаешь, когда мозг уже кипит от стресса и учёбы. Бред какой-то, честное слово. Если всё в норме, то почему бы не продолжать жить в прежнем русле событий и не ловить себя о мысли, что хочется побольше провести времени с Ромой. Ведь это же друг. Хороший друг. Прекрасный друг. Это совершено хорошие и дружеские мысли. С чего это ненормально? Да нет, всё порядке, просто нервы уж сильно шалят. Но, когда Антон задумывался об этом на уроке, рассматривая в окне лениво плывущие облака, он ощущал зоркий глаз, как иголка — каждый раз колющая, проверяя реакцию. Изучая, как подопытную крысу. Вот Бяша, словно трещотка, всё трещит и трещит, рассказывая о том, как по дороге в школу он увидел дохлую ворону и как его мать привела домой очередного хахаля. Никогда остановиться не может. Но Рома, пидорас блять, почему молчит. Почему так раздражает? Почему так тупо постукивает пальцами по столу? Как же бесит.

***

 — Да ты гонишь, — усмехаясь, Ромка кинул блинчик в воду.  — Ха-ха-ха, да нет, ты действительно так на меня смотрел, будто я какой-то инопланетный человечек, пришедший с марса, — посмеиваясь, Антон прокручивал в пальцах сорванную травинку   — Ну, тогда ты и впрямь выглядел, как последний лопух. Весь такой дохлячок, да ещё и очкарик. Ты и представить не мог, как я обрадовался, когда тебя увидел. — он гусиными шагами спустился ближе к берегу, — Вот думаю — какая муха попалась, можно и прихлопнуть! На последнем слове, он взял подходяще-плоский камень и с усмешкой сел на прежнее место рядом с Антоном. — Да иди ты, — посмеиваясь, Петров пихнул кулаком плечо Ромы. — Не, ну реально, — тот замахнулся — правда ты мне хер дался, но зато сейчас я кину четыре блинчика, а после дам тебе пизды за помешательство. Запрокинув руку сильнее, тот кинул камешек в сторону воды. Первый Второй Третий В следующей момент, неудавшийся блинчик опустился на дно, создавая волну. — Ха-ха-ха, вот ты лох. Такую возможность упустил, — Антон с ухмылкой хрустнул пальцами — а так, щас будешь получать от меня. Рома театрально закатил глаза, но всё же придвинулся ближе к Антону, сгребая ноги по-турецки. Подставив свой лоб, он закрыл глаза. — Давай только реще. Антон уже было хотел совершить свой дружеский долг, но увидел, как неровно лежат тёмные локоны. Насколько же умиротворенно выглядел сейчас Рома. Спокойные веки, не вздрагивающиеся, хотя сейчас они должны быть неспокойны от предстоящего щелбана, но всё равно смирно закрытые. Гладкие скулы, которые так и подчёркивают острые черты лица. Такое чувство, будто тот уснул безмятежным сном, насколько брюнет смотрелся расслабленно. Шелковистые пряди так и лезли на лоб, показывая густоту волос. Наверняка, если бы он их отрастил, то в классе все девчонки завидовали белой завистью. Да и сейчас они выглядят вполне себе неплохо. Такие на вид бархатистые и пушистые. — Ну? Ты чего завис? — Да просто наблюдаю за осой у тебя на волосах. — Чего блять?! — Пятифан моментально вскочил, взъерошивая свои волосы с диким остервенением. — Ха-ха-ха-ха, — Антон, смотря на такое представление, откинулся назад, оперевшись локтями об траву, и заливаясь озорным смехом. — Да нет там у тебя ничё, это тебе за хлипкого очкарика. Недоумение в глазах Ромы быстро прошло, сменившись сурово-нахмуренными бровями. — Ах ты сука, вот найду здесь где-нибудь собачье говно, и кину его в тебя. — брюнет приблизился к Антону, испепеляя презрительным взглядом. Находясь выше своего оппонента, он выглядел довольно угрожающе. Но это же Ромка, как он может выглядеть сейчас злобно. Смотря на его непослушно-растрёпанные волосы и взхломаченный вид — невозможно было сдержать улыбки. — Ага, запишу это в список твоих несбывшихся мечт. — парировал Антон. — Скажи спасибо, что ты щелбан не получил, а с лёгкостью мог. Ты лучше присядь, посмотри, какая перед нами красота. — Иди лесом. Рома сел рядом с Антоном, вытягивая ноги, сгибая правое колено. Действительно, перед ними было озеро с кувшинками и деревьями по бокам. Лето здесь буквально все оживило. Если сравнить это место в разные время года, то его точно будет не узнать. Такие пышные кроны на деревьях и густо-зелёный лес на фоне — просто не мог не радовать глаз. — Мне нравится, что июнь очень удобный месяц. — в размышлениях сказал Антон. — В смысле «удобный»? — спустя несколько мгновений, спросил Рома, не отворачиваясь от вида. — Ну удобный в плане всего, — после небольшой паузы, Пятифан все же обернулся, взором, намекая на продолжение. — в плане учёбы, что до неё ещё долго и готовится ещё рано. В плане погоды, она сейчас не настолько жаркая, как в июле. В плане ощущений того, что наконец-то можно освободиться от оков школы и других проблем. И в плане того, что ещё есть целых два феерических месяца. А ещё, что сейчас пока что на дачу рано, и никто не спешит уезжать. Вот, почему он удобный. Это весьма круто. Над Антоном пролетела бабочка, которая села на рядом находящимся с ним цветок. — Согласен, и полностью солидарен по поводу погоды. В июле она здесь действительно жаркая, прям пиздец. Помнишь, как в прошлом году, мы буквально днём не выходили на улицу, потому что солнце дохрена сильно палило? И как мы рано утром шли на речку, чтобы хоть как-то освежиться. А ещё наши ночные прогулки, потому что хоть тогда было не так душно и мы могли без издевательств проводить время. — Ага, а ещё помню, как ты набухался до усрачки в одну такую ночь и… — Завались! — перебил брюнет, бросая на Антона угрожающий взгляд. — Ладно-ладно, всё. — Петров приподнял кисти, в знак примирения. Бабочка перелетела на другой цветок, попутно показывая свои янтарно-оранжевые крылья. — Интересно, как там щас Бяша на своей даче поживает. Помнишь, каким он в прошлый раз приехал? Так схуднул и вытянулся. — Антон не отводил взгляд медленно проплывающим на небе облаками. — Хах, конечно помню. Он тогда выглядел так, будто его вместо пугало использовали. Тот просто целыми днями в огороде проводил, а это ахуеть, как непросто. Тем более под надзором бабушки, которая его пристально контролировала, словно не картошку копал, а какой-то заклад раскапывал, ей богу. Ты вообще представь такую картину: Бяша, раскапывающий закладку, и его бабку на шухере. Вот пиздец, я думаю для него это так и чувствовалось. — Это жесть. А я вот так подумав, даже не знаю, хорошо ли, что мне никуда летом не надо уезжать. — Лично я считаю, что нет. Проводить время в загородной окраине — это ахуеть как круто и весело. Сам простор, который открывается в таком месте, уже сокровище. Такие чувство даже описать нельзя, это слишком незабываемые ощущения. Будто по приезду туда, открывается специальный портал в другой мир, где все устроено совершенно иначе. Там звери и даже ебанные бабуины по рассказам существуют, есть и самая настоящая тайга. Хотя про бабуинов зря спизданул, забудь про них. Короче, это очень офигенное место. Антон закрыв глаза, слушал монолог Ромы. Но вдруг резко открыв, недоуменно посмотрел на Пятифана. — Секунду… — Да нет, про них это просто детская страшилка, чтобы детей пугать, их не существу- — Да нет, я не это хотел спросить, — Антон перебил брюнета, всё также не отводя взгляд — откуда ты всё это знаешь? Просто за всё наше общение, ты никогда не отправлялся в такие места. — А, ну, я раньше летом уезжал. — А сейчас почему нет? — Сейчас не могу. Антон уловил нотки напряжения в голосе Ромы, поэтому, только в голове задал ещё вопрос. За время их дружбы, блондин практически всегда мог выяснить, в каком настроении или состоянии находится Пятифан. И даже немного гордился этим. Всё-таки, даже Бяша иногда спрашивал у Антона, по поводу настроя Ромы. Поэтому, Петров уже хотел перевести разговор в другое русло, как вдруг брюнет неожиданно подал голос. — После смерти деда, у нас дача заброшена. Никто не хочет туда приезжать. Она изначально была не ахти, так и после того, как пропала сильная рука, она совсем стухла. А бабушка переехала в другой город, хотя она бы это наверняка сделала, даже если домик находился в идеальном состоянии. Немного поразмыслив, Антон всё таки решил спросить. — А из-за чего он умер? — Да хрен знает, я точно не помню. Давно это было. Но вроде как со здоровьем были проблемы, сердце слабое. Но это не от старости, по-моему даже в молодости были трудности. Ромка засунул левую руку в карман, вытаскивая пачку сигарет. Затем опустил правую, доставая зажигалку. Прикурив, он сделал затяжку и полноценно лёг на траву. — Можно как нибудь туда поехать. Мне уж стало интересно взглянуть, на твоих бабуинов. — Можно. Но долго. На поезде часа три ехать, если не больше. — Похуй. Антон отвлёкся от наблюдения за стрекозой и ощутил, как затекли его локти. Не раздумывая, он полностью опустил спину, разгибая руки. Видя перед собой, гармонично плывущие облака, даже закружилась голова. Блондин молча повернул голову направо, упираясь взглядом в устремлённые на него Ромкины глаза, которые, через слой дыма выглядели слишком серьёзно. Антон забрал сигарету, ранее зажатую меж пальцев, также не отводя взора. Без слов, он снова повернулся в сторону неба, делая недолгую затяжку и ощущая пристально-рассматривающие созерцание. Зачем он это сделал? Да, хер знает. Боковым взглядом он видел, как Ромка смотрел то на сигарету, то на липкий дым, выходящий из рта и носа. Вот именно в такие моменты, Антон совершено не знал, о чём сейчас думал Рома. Именно в этот миг, можно было хоть убиться, но все равно не понять его. Не дрогнув и мускулом, тот проницательно разглядывал небо. Приложив ещё раз сигарету к губам, он протянул её в сторону. Но Пятифан не спешил, он также наблюдая, приблизился лицом к его руке и остановился. Осматривая непонятно что — пальцы или же наполовину сгоревшую сигу. Какое же ужасное послевкусие во рту, пиздец. Будто уголь вместо сигареты был. Антон мысленно окончательно решил, что сигареты — не его. Вот если бы они были по вкусу сладкими — то ладно. Оперевшись левой рукой об землю, возле правого плеча Антона, брюнет взял губами сигарету. Их зрительный контакт, был, как немой разговор по душам, который устраивал обоих. Может Антона в душе нет, но пока что тот не осмеливался попробовать по-настоящему. Ведь это было бы чересчур лично и слишком близко. Рома не выглядел расслаблено, но и насторожен тоже не был. Чёрные глаза твёрдо упивались в зрачки Петрова и медленно, но верно приближались. Антона парализовало. Между их лицами оставалось сантиметров десять пространства и Петров уже было хотел отступить, как слишком поздно понял, что его голова уже упёрлась в землю. Прежде чем, он хотел уже задать попутный вопрос, Рома резко выдохнул, выпуская слой знойного дыма. — Блять, какого хуя?! — Антон резко закашлял, параллельно ругаясь и потирая глаза. — А вот такого, нехуй тебе таким страдать. Тебе не идёт. Тем более хуйня это всё. — Приняв лежачие положение, Рома устремил взгляд на вверх, выпуская очередной клубок дыма. — А если продолжишь, мамке твоей расскажу. — Да иди ты нахуй. — прочистив горло, Антон недовольно лёг обратно, попутно размышляя, в какой момент можно будет резко вытащить Ромкинку пачку из кармана, и выбросить в воду.