closed spaces

Без лишних разговоров Бруно встал на колени перед тумбой, на которой сидел подросток. Его рост оказался просто идеальным для этого, сахарные, веснушчатые бедра прекрасно ложились на его плечи, а небольшой, полувставший член находился на довольно удобном уровне в сравнении с лицом мужчины. На самом деле брюнет никогда не устанет умиляться тому, как очаровательно изгонут орган его племянника. Какой там миф до сих пор гуляет в сети? Если слишком часто мастурбировать член чуть отклонится в сторону рабочей руки? Чтож.. Это забавно. Старший улыбнулся своим мыслям. - Э-эй.. Ч-что смешного? - юноша заметил пристальный взгляд и ухмылку дяди. Если честно, то он до сих пор смущался чужих глаз и это.. О боже.. Почему так.. Да, он мылся при этом человеке, да, они уже занимались сексом. Но это все равно ужасно неловко. - Ничего, солнышко, - Бруно поднял ореховые глаза на ребёнка, о, как прекрасно в них отражались предзакатные лучи солнца. Уже закат? Кажется мальчик отключался на целые сутки, - не подумай, я смеюсь не над тобой.. Просто забавная мысль, ничего более.. Ты тут... На самом деле ты тут так же красив, как и везде, знаешь? - Ты смущаешь меня этими словами, знаешь? - младший все ещё старался быть наглым, но вновь едва вздрогнул, когда чужие губы прислонились к нежной коже внутренней части бедра. - Милый, я знаю.. Потому и говорю все эти вещи, - мужчина произносил по слову после каждого поцелуя, постепенно поднимаясь вверх, к члену. Ноги подростка так правильно лежали на его плечах, а потому он позволял себе обеими руками оглаживать, оплетать их, подобно змею-искусителю, - ты очень вкусно пахнешь, Камило.. Ты самый удивительный малыш... На последнем предложении шатен издал неопределённый писк, он перенял эту привычку у своей старшей сестры. Это действительно умилило брюнета, он был уверен в том, что у самой Долорес никогда бы не получилось издать такой же очаровательный звук. Старший вновь усмехнулся. - Ты все ещё стыдишься, принцесса? - о черт. Он сказал это сразу после того, как оставил невесомый, влажный поцелуй на самой розоватой головке. Он смотрел прямо в блядские зелёные глаза наверху. Небольшой член непроизвольно дёрнулся навстречу шершавому языку, что заставило юношу покраснеть в два раза сильнее. - Дядя Бруно.. Я- Да, это невероятно стыдно.. П-пожалуйста, хватит.. - левая рука ребёнка мёртвой хваткой вцепилась в край тумбы, в то время как правая прикрыла округлое личико, испещренное небольшими синяками и ссадинами. Мальчик отвел взгляд, на что брюнет лишь тихонько хмыкнул, тут же вбирая в свой горячий рот половину затвердевшего органа, чувствуя прекрасную, трепетную дрожь. Подросток слишком резко и агрессивно впутал тонкие пальцы правой руки в чёрные как смоль, кудрявые локоны, не слабо сжимая, другая конечность сжалась до побеления костяшек. Его несдержанный стон, кажется, оглушил старшего, но Камило это совершенно не волновало. Он действительно был вовлечен в процесс с головой.. Но мы не можем винить его, малышу всего семнадцать. - Блять... Бруно.. - слабые с виду ноги весомо сжались вокруг чужой головы, брюнет машинально впустил член в горло за элементарным неимением альтернативы. Знаете что? Ему действительно понравилось. Быть подчиняющимся в самом деле просто прекрасно. Правда длилось это недолго, рвотный рефлекс напомнил о себе, старший начал задыхаться, стараясь отстраниться, юноша был довольно силен, это глупо отрицать. Младшему хватило ума отпустить дядю только после увесистого шлепка по ноге. - О боже! Прости! Прости пожалуйста, я не хотел.. Я просто.. - ребёнок сжался, ожидая удара или крика. - Всё хорошо, мой маленький.. Просто пожалуйста.. Не делай так больше, иначе твоей бабуле придётся оплачивать мои похороны, - игриво сказал Бруно после того, как прокашлялся. Слезы рефлекторно наполнили его глаза. Это выглядело.. Мило, - продолжим? Камило суетливо кивнул, раздвигая ноги. На самом деле твёрдая поверхность сильно давила на ноющий зад, но мальчику так сильно нравилось все, что происходит, что он просто не хотел заканчивать. Мужчина снова обхватил член губами, на это раз помогая себе рукой, свободная же конечность теперь сжимала его самого сквозь белье. Только сейчас он смог распробовать солоновато-горький вкус юноши. Вероятно стоило помыться, но на это просто не было времени. Шатен все ещё периодически взвизгивал, дергался и сжимал голову своего дяди бёдрами или же ладонями, несдержанно толкаясь во влажный рот. Брюнет не останавливал его, а лишь замедлялся, когда его что-то не устраивало. Они в самом деле прекрасно понимали друг друга. В конце концов гиперчувствительность подростка слегка спала и он смог трезво оценить ситуацию. Собственные мысли напугали его. Внутренний голос твердил, что это нельзя продолжать. Как долго он будет позволять этому маньяку издеваться над собой? Эй, Камило, тебя не отпустят.. Вероятно этот ублюдок просто снова сорвётся и сделает тебе больно. Ты этого хочешь? Маленький, бедный, наивный мальчик. Мне жаль тебя. Он убьёт тебя, слышишь? Возьмёт тесак с пола и зарежет как ебаную свинью. Ты понимаешь? Он не отпустит тебя, вовсе нет. Ты такой жалкий.. Неужели ты не видишь во что ты превратился? Ты уже второй раз первым предлагаешь связь. Тебе нравится? ОТВЕЧАЙ, ШЛЮХА, ТЕБЕ БЛЯТЬ НРАВИТСЯ? МОЖЕТ ТЫ ЭТОГО ИЗНАЧАЛЬНО ХОТЕЛ? ТЫ ВИДЕЛ КАК ЭТОТ УРОД СМОТРИТ НА ТЕБЯ ИЗ ТОЛПЫ СВОИХ ДРУЖКОВ-НАРКОМАНОВ, ТЫ ТАНЦЕВАЛ ДЛЯ НЕГО. ТЫ СМЕЯЛСЯ ГРОМКО И ЗАРАЗИТЕЛЬНО ДЛЯ НЕГО. ТЫ ОДЕВАЛСЯ КАК ПОТАСКУХА ИМЕННО ДЛЯ НЕГО. НЕ ДЕЛАЙ ВИД, ЧТО ТЫ НЕ СЛЫШИШЬ МЕНЯ, ГРЕБАНЫЙ ПАРШИВЕЦ! Убей его первым. Убей его. УБЕЙ! Разумом ребёнка завладела необъяснимая, жгучая ярость по отношению к Бруно. Он мерзкий. Он отвратительный. Внутренности скручивались в один огромный ком ненависти где-то в груди. Конечности трясет и ломит. Тело вот-вот лопнет от странного, горячего ощущения внутри. Ладони покрываются ледяной испариной. Выброс звериной доли адреналина. Мальчик как в тумане, без всякого труда хватает объемную икону, стоящую на полке недалеко от его лохматой головы и бьёт. Бьёт куда-то в темечко. Самым её углом. Наотмашь. Мужчина обмякает, выпускает член парня изо рта и падает на спину с неприятным грохотом. Он мёртв? Это не имеет значения. Подросток спрыгивает с тумбы, молниеносно седлая бедра дяди. Состояние аффекта не желает спадать. Вероятно здоровые люди не способны ощущать настолько сильный гнев. Камило не видит. Камило не слышит. Камило не чувствует. Он просто бьёт. Бьёт самым ребром деревянной плахи прямо по лицу. По небольшой комнатке раздаётся мерзкий хруст. А потом ещё. И ещё. Сердце шатена сводит болезненными судорогами при виде прекрасного красного. Его так много. Он окрашивает пол, руки, попадает в глаза и приоткрытый рот. Сквозь кровавую баню виднеется то, что раньше было нижней челюстью, носом, даже зубы есть.. Череп ломается не совсем аккуратно, кажется об эти осколки вполне можно порезаться. Ребенок не понимает в какой момент начинает рыдать. Слезы просто текут из глаз, а из самой души вырывается отчаянный крик. Так кричат матери на похоронах собственных детей. Это страшно. Он отбрасывает икону, и та с противным скрежетом скользит по полу, пока не врезается куда-то в стену, оставляя за собой вишнёвый след. Мальчик закрывает смуглое лицо ладонями, теперь растирая чужую кровь и собственные истеричные слезы по нему. Это дико. Это сумасшествие. Спустя какое-то время он немного успокаивается. Он не решается посмотреть на то, что натворил. Камило просто сидит на остывающем теле своего родственника. Он никогда не узнает, что пульс Бруно все ещё бился после удара по темечку.