травяной сон

чан выдыхает дым и смотрит на свои руки. между пальцев у него запряталась самокрутка из растений, которые выращивает на своем балконе хенджин. он по вечерам делает такие, пока смотрит прохождения резика, и делает сам с собой ставки на то, от чего в этот раз сдохнет в чужих руках итан уинтерс. хенджин говорит, что он трахнул бы хайзенберга, и это значит, видимо, что его партнеры должны лаять по-собачьи, когда их трахают. — гребанная бабка! — орет он от очередного скримера и нервно хихикакет. чан укуренный, а потому спокойный, но он все равно дергается и осматривает их собственное окно. там никого нет, но темнота нервирует до чертиков. — ты орешь еще хуже, чем она, — устало резюмирует он. — потому что стремная, как ты, когда у тебя ломка. чан смотрит на своего дилера скептически и делает новый затяг. если бы он не нравился, хван бы не брал за дозы натурой, когда у студента института культуры нет денег. а не бывает их постоянно. после очередного росточка обычно хочется есть, но у них только дошик, и тот — один на двоих. придется вырывать друг у друга изо рта, потому что «я тебе не мамка, чтобы кормить». молодой человек заканчивает расправляться с травой и бьет по бановским рукам, которые пытаются взять себе то, что ему нельзя. он складывает их в сейф и запирает. берется за спицы и начинает вязать. он уже две недели пытается сделать свитер радужной расцветки и выводит на нем узоры, чтобы выглядеть совсем модно. у него заскоки выглядеть как инфлюенсер из инстаграмма, а денег нет ни на что, кроме секонд-хенда и бумаги для самокруток. выручки с их продажи едва хватает на самую простую еду и оплату коммунальных услуг. и всякие продюссеры, пусть даже знаменитые в будущем, сводить концы с концами мешают ужасно. — ну дай взаймы, джинни! я потом разбогатею и обязательно тебе отдам! — вот разбогатеешь — тогда и поговорим. отдай пока за прошлые два затяга хоть. — могу отсосать прямо сейчас. — фу, ну тебя нахер. не мешай мне, я считаю петли! чан корчит разочарованную моську, а затем принимается целовать хенджиновы колени. они острые, переходят в исполосованные длинными поперечными шрамами от дикого кота, который тут когда-то жил. он был злым, всегда шипел на мальчишку, что забрал два года назад эту сволочь из приюта, кормил и гладил. кот от старости издох, чан теперь был вместо него. не в пример ласковее, но жрет больше. целует его в бедро, кусает тазовые косточки. старается не получить спицей в глаз. он гладит с двух рук по икрам и думает о том, что снова спустит всю стипендию на то, чтобы на эти ножки купить чулочков. и на новый год подарил ему носки, выигранные в автомате-тире. он на них летом работал, накопил на эти их развлечения. только хвану плевать на это абсолютно, и компенсировать никак не собирается те свидания, что у них были. ни сладкую вату, что у них была, ни обманом добытый пропуск на карусели, ни плюшевого тигра, призванного заглушить боль по пушистой тварине. чан вылизывает его туловище и прикладывается головой. у него на запястье висит браслетик дружбы. почти таких же несколько штук прячут руки дилера, покрытые порезами. сам же себе их оставил некогда, а теперь вот повадился носить длинные рукава и огрызаться на любой вопрос по этому поводу. — могу я остаться на ночь? — только если не попытаешься обнести меня с утра пораньше. и не разбудишь в семь, как в прошлый раз. — ты мне всю жизнь планируешь тот раз теперь припоминать? — только если ты планируешь оставаться рядом. чан приканчивает самокрутку и устраивается на впалом животе. еще один такой травянистый кайф — и он закончит снимать видео для своей первой премии. с хенджином в главной роли они не могут не выиграть. там и до гранта, и до стипендии недалеко. с нее обязательно накормит своего маленького дилера. и не важно, что он потом зазнается по-павлиньи и будет тот же товар совать втридорога. где-то в процессе он получит парочку совершенно бесценных улыбок и видео, на которых они засветятся вместе. чан видит их так явно, как будто рукой протянутой схватить может. или просто задремал уже под мерный стук работающих спиц. оба варианта его устраивают.