Ненавижу твою любовь к нему

      Ты сидишь на кровати и плачешь, пока я сижу на пуфике и ощущаю бешеное биение собственного сердца. С каждым разом твои всхлипы становятся всё громче и громче. В моих венах пылает гнев и злость, а на глазах выступают слёзы, что стекают нескончаемым потоком по щекам, оставляя ненавистные следы обид. В попытке отвлечься до боли впиваюсь ногтями в ладони, стараюсь отвести взгляд, но всё бесполезно. Паршивые эмоции берут верх, а я попросту не могу противостоять им.       Так сильно хочется закопать живьём того, кто довёл тебя до такого состояния. Единственное желание — порвать этого человека в клочья… Впрочем, человека ли? Существо! Я представляю, как медленно выбиваю дух из виновника твоих слёз, после чего чувствую моральное облегчение. Представляю, как оно, валяясь в ногах, умоляет сохранить его жалкую жизнь, пока я пытаюсь нормализовать своё дыхание.       Нет, моя девочка, не плачь, прошу тебя.       Невыносимо видеть то, как ты убиваешь себя изнутри. От этой картины нестерпимо жжёт в груди. Мне хочется заключить тебя в крепкие объятия, нежно шептать всякие глупости, оберегать от всех бед и несчастий. Вот только между нами непреодолимая пропасть: я для тебя лишь хорошая подруга, когда ты для меня — целый мир.       С твоим появлением мой мир окрасился в яркие цвета. Наши воспоминания, такие яркие и живые, разбивают моё сердце. Переплетённые руки и звонкий смех на фоне лилово-красного заката, твой мелодичный голос увлечённо рассказывает обо всех радостях и горестях посреди тёмно-синей, почти чёрной ночи. Это невыносимо яркое жёлтое летнее платье и голубой платок, что ты сжимаешь своими изящными пальцами, пока опять ревёшь у меня на коленях. И в последнее время всё чаще вижу этот платок и твои горькие слёзы, что ведают мне о всей причинённой тебе боли.       Теперь же железное терпение подходит к концу. Встаю с постели, тут же оказываюсь перед тобой, а ты вся дрожишь, не перестаёшь плакать и даже не замечаешь меня перед собой. Сажусь на пол, осторожно беру твои нежные ладони в свои и заглядываю в милые сердцу фисташковые глаза.       — Оливия, — ты пытаешься успокоить поток слёз, хочешь услышать меня, — прошу тебя, расскажи всё, что тебя тревожит.       Я стремлюсь узнать причину твоих слёз, чтобы забрать у тебя всю эту боль и вернуть её обидчику как минимум в тысячекратном размере. Больше не позволю тебе плакать из-за кого-либо. Сегодняшний день будет первым и последним, обещаю.       — Мюриэль, — голос дрожит, пока ты, захлёбываясь слезами, шепчешь: — Он… мой парень Лиам… унизил меня перед всеми… ещё он признался… признался, что изменял мне не раз… и…       Ты не договариваешь и начинаешь дрожать, захлёбываясь в слезах. Я пытаюсь не показывать, как сильно бурлит мой гнев, стоило только услышать имя этого мерзавца, что посмел портить твою жизнь. Тёплая ладонь осторожно касается тыльной стороны твоей дрожащей — жест, что всегда успокаивал тебя. Это практически невесомое прикосновение сработало как надо.       — И… вместе со своими друзьями пытался… пытался меня… изнасиловать.       Как только ты договариваешь, я отстраняюсь и вскакиваю на ноги. В голове творится бардак, кровь в закипает в жилах, ноги сами собой ведут к входной двери.       — Мюриэль! — ты спешно поднимаешься и, оказавшись передо мной, встаёшь перед дверью, преграждая путь.       — Отойди, — голос спокоен, а глаза старательно избегают твой умоляющий взгляд.       — Пожалуйста, — ты берёшь мои руки, жалобно смотришь в глаза.       Я понимаю, о чём ты меня попросишь, закрываю веки, чтобы хоть как-то унять бурю эмоций.       — Оставь его…       — Но!..       — Он был под наркотой и не понимал, что творит!       После этих слов я не могу сдержать свою агрессию и грубо выдёргиваю руки, смотрю на тебя со смесью злости и… непонимания.       Как же так, моя милая Оливия?..       Ты продолжаешь любить этого подонка, даже после подобного. Девочка моя, ты так слепа к своим же чувствам, что не хочешь замечать очевидных вещей? Он уж точно не любит тебя, дорогая.       Мой взгляд падает на ту самую хрустальную вазу, что подарил тебе Лиам. Этот мерзавец точно знает, что тебе нравится коллекционировать подобные вещи. В моей голове же, как назло, всплывает момент, когда ты радостно открыла мне дверь своей квартиры, держа в руках этот «чудесный подарок».       Глубоко выдыхаю, прогоняю эти невыносимую боль, что поглощает меня целиком, и медленно проговариваю:       — Можешь быть спокойна, я ничего с ним не сделаю.       Эта фраза заставляет тебя выдохнуть и искренне улыбнуться. Однако через мгновение ты осознаёшь это, спешишь стереть с лица все эмоции, пока я, пройдя мимо, не касаюсь ручки двери и не добавляю напоследок:       — По крайней мере, сегодня. — Не говоря больше ни слова, я покидаю твоё жилище.       На улице холодно, накрапывает дождь, но сейчас это было так неважно. Ведь сейчас важнее этих чувств только ты, Оливия. Я неспешно бреду домой и бесконечно задаюсь одними и теми же вопросами.       Почему ты любила и, вполне возможно, ещё любишь его? Что ты нашла в этом ублюдке, что даже готова простить ему издевательства, измены и… попытку изнасилования?       Из мыслей меня вырывает громкий сигнал автомобиля. Спешно оборачиваюсь и вижу, как на бешеной скорости в мою сторону летит грузовик. Было уже поздно что-либо предпринимать. Тело оказывается под этой смертоносной махиной.       Больше нет ни слёз, ни эмоций, ни мыслей, лишь обагренный собственной кровью влажный асфальт. Люди поблизости хаотично двигаются вокруг, кто-то звонит, кто-то глазеет, будто всё происходит в ночном кошмаре. И только теперь моё сознание готовится узреть свою скоропостижную гибель.       Но даже сейчас я всё ещё ненавижу твою любовь к нему.