Killing Time (Until The End Of The World)

Он первым уходит от них. После битвы, Аяк и большего гнева, чем Маккари когда-либо видела в Друиге (и это холодный гнев, хрупкий гнев, гнев с острым краем, который режет в обе стороны и, в конце концов, разрушает связь между Друигом и другими Вечными), он уходит от них. Покорные армии следуют за ним прочь от своих собственных бессмысленных смертей. Она думает отпустить его. Она отпускает его. На некоторое время. Затем она бежит по лесу на своих быстрых ногах. Он взял с собой две армии. Найти его несложно. — Маккари, — говорит он, когда она останавливается перед ним. Его глаза светятся от использования силы, благодаря которой две армии, ещё недавно убивавшие друг друга, становятся тихими и мирными. Друиг. Подписывает она и останавливается. Это не тот Друиг, которого она знает. Она всегда могла чувствовать их, других Вечных, по характерным вибрациям, которые они создают в воздухе. Она знает структуру вибраций Друига лучше, чем кто-либо другой. Его вибрации всегда казались ей темными. Не холодным или мрачным, а насыщенными бархатистыми, как напиток ксоколатль, которым так наслаждались ацтеки, делясь с Вечными до прихода конкистадоров. Бархат/тепло/темнота Друига всегда были пронизаны яркими нитями, которые, как хотелось думать Маккари, соответствовали её собственным ярким нитям. Но сейчас ярких нитей не было. Ни тепла, ни бархатной роскоши. Его вибрации темные, холодные и тягучие, словно он полностью обратился внутрь себя, и он так зол. Друиг. Ещё раз подписала она. Я могу… — Я не могу, — говорит он, резко обрывая её. Она не знает, что могла бы сделать. Помочь ему? Пойти с ним? Поговорить с Аяк? Убедить его позволить армиям вернуться к бессмысленному убийству друг друга и всех вокруг? — С меня хватит, — говорит он и проходит мимо неё, а затем останавливается. Она затаила дыхание в ожидании, и наконец он поворачивается к ней лицом, так как должен поговорить с ней. — Ты знаешь, что они думают, Маккари? — Друиг говорит и подписывает. Его слова всё ещё жестоки, но направлены они не на неё. А на мир, весь мир, и Аяк, и Аришема, и глупые, бессмысленные вещи, которые Друиг так долго хотел исправить, но ему не позволяли, — Они не хотят умирать. Это то, что они всегда думают. О, всегда есть несколько человек на верхушке, которые думают о славе, или грабеже, или власти. Но большинство из них просто не хотят умирать. Они хотят жить. Они хотят смеяться, любить, трахаться, пить ксоколатль и есть акоцили, играть со своими детьми, ходить на рынок, жениться, мечтать и танцевать. А когда те, кто хочет славы, грабежа и власти, бегают по своим городам с мечами и пистолетами, я наблюдаю, как все эти умы думают о том, ради чего они хотят жить больше всего. А потом я наблюдаю, как они умирают. Снова и снова. Веками. Потому что мне не позволено вмешиваться. Мне дан только этот дар. Вынести их боль. Быть их свидетелем. Смотреть, как они умирают. Её пальцы дрожат на бедрах. Ей хочется дотянуться до него. Коснуться его руки, его щеки, заставить его яркие нити искриться, как они обычно искрились от её прикосновения. Но он слишком зол, и она знает, знает, что на этот раз её прикосновение не принесет ему утешения. Тогда он слегка наклоняется к ней, используя свой рост, чтобы донести до неё свои слова. — С меня хватит, — повторяет он. Оставайся сильным. Беспомощно подписывается она ему в спину, пока он идет прочь от неё, и его армии окружают её, следуя за ним.

──────── • ✤ • ────────

Остальные уходят. Кто-то раньше, кто-то позже. Маккари остается одна. Она находит Домо, делает его своей базой, решает заполнить его всеми безделушками, сокровищами и красивыми вещами, которые ей нужны, чтобы согреть пустые пространства сокровищами человечества. Она находит рынки, аукционы, базары, библиотеки, коллекционеров. Торгуется, покупает. А иногда, если они ведут себя особенно нелепо, ворует. Ей требуется время, чтобы понять это, столетие или два. Но в конце концов она осознаёт, что без Друига это совсем не весело. Они всегда были немного обособлены от других Вечных, с самого их прибытия на эту планету. Она слишком быстрая. Всё слишком быстрое, живет в ритме, который отделяет её от товарищей по команде, живущих в более обдуманном темпе. Друиг считался остальными слишком отстраненным, слишком независимым (а с течением времени и нарастанием войн, слишком угрюмым). Он конфликтовал с Аяк и Икарисом из-за своего желания вмешаться. Только Маккари видит то, чего не видят они. Дело не в том, что Друиг хочет быть богом над людьми, управляя ими. Друиг, читающий их мысли, ближе к человечеству, чем остальные Вечные. К пониманию того, что значит быть человеком. То, что они немного отделены от других Вечных, каким-то образом означает, что они оказываются на своей собственной орбите, кружась друг вокруг друга, чувствуя гравитационное притяжение. И она обнаруживает, что яркие нити Друига искрятся озорством и юмором. Что он любит игры и её быстрый ум, когда она ищет свои сокровища. Существуют яркие птицы, которые крадут блестящие сокровища для своего гнезда, поэтому он называет её своей καρακάξα, своей сорокой. А она высовывает язык и говорит ему, что она ястреб, боевая птица, сокол, а не галка. И потому что он совершенно нелеп, он покупает ей черепаху и преподносит её в подарок, говоря, что, видя, что она сокол, он решил купить ей что-нибудь, чтобы испытать её охотничью скорость. Она не перестает смеяться всю дорогу, пока несет черепаху на остров, где та живет, и отпускает её на волю. Они открыто признают, что вместе представляют собой огромную угрозу на рынке. Они ищут сокровища друг для друга. Друиг с развлечением наблюдает, как Маккари торгуется, обменивается, умоляет и уговаривает, пока не получит безделушки за ту цену, которую хочет. Она никогда не ловит его, но думает, что иногда, когда продавец особенно упрям, Друиг использует малейшую частицу своей силы, чтобы выторговать для неё приз. Какой бы быстрой она не была, ей никогда не удается обернуться достаточно быстро, чтобы увидеть, как он использует свою силу. Но Друиг в таких случаях всегда выглядит чуть более самодовольным. Иногда, чтобы отблагодарить его, она крадет для него фрукты, просто чтобы использовать свои силы на его благо. Он всегда обязательно рассказывает ей, насколько вкусны эти фрукты. Он рассказывает ей о том, о чём думают люди, чего хотят и жаждут их разумы, и что они делают, чтобы подстроить мир под свои желания. Он покупает ей свитки и книги, чтобы она могла хоть немного увидеть то, что видит он. Как переплетаются и сплетаются человеческие мысли, когда они начинают выходить за рамки забот о выживании и пытаются объяснить себе вселенную. Иногда книги совершенно нелепы в том, как плохо они понимают… ну, в общем, всё. Но со временем Маккари начинает видеть, как быстро прогрессирует человечество. Впрочем, прогрессирует не только философия. Войны развиваются, расширяются, заполняют всё большую часть мира, убивают всё больше людей. И теперь Маккари может оглянуться назад и увидеть, как яркие нити Друига начали тускнеть, его игривость угасать. Он всегда старался для неё, зажигался вновь, но его споры с Аяк случались всё чаще, становились всё продолжительнее. Теночтитлан стал лишь концом этого. Пятьсот лет наблюдения за тем, как Друиг всё больше злится, отдаляется от них, в конце концов даже закрывается от Маккари. Пока уход от Вечных не стал для Друига единственным способом спасти себя. Она скучает по нему. Она думает, она надеется, что он тоже скучает по ней. Достаточно сильно, чтобы вернуться к ней однажды. Она оглядывает Домо и понимает, что наполнила его сокровищами. Собственное сорочье гнездо, полное блестящих вещиц. Друиг бы посмеялся над ней, она знает. Он бы посмеялся над ней. После Теночтитлана в нем не осталось смеха. Ему нужно было время. Она знала это. Время и сохранить ту малую часть человечества, которую он забрал с собой, в безопасности достаточно долго, чтобы он мог исцелиться от боли за все те жизни, которые он не смог спасти за все эти долгие годы. Если она даст ему достаточно времени, возможно, он вернется к ней. До тех пор у неё было достаточно книг и сокровищ, чтобы занять себя. Поэтому Маккари запирает Домо и усаживается, чтобы убить время.

──────── • ✤ • ────────

Это конец света. Маккари знала, что убивает время, но не понимала, что делает это настолько эффективно, пока на борту не появились другие Вечные, все сразу. Это могло бы сбить с толку кого-то другого, но Маккари сообразила быстро. Маккари всё делала быстро. Это конец света, но они собираются его остановить. Все они, Вечные снова вместе, за исключение Аяк и Гильгамеша, которые были потеряны для них, и Маккари оплачет эти потери позже. Когда будет больше времени. Все они, потому что здесь Друиг. Друиг, который ушел первым. Друиг, который вернулся к ней. Она смотрит, как он идет к ней, заложив руку за спину. И вот он уже показывает ей изумрудную скрижаль, которую они когда-то безуспешно пытались заполучить. Она выхватывает её из его рук, слишком быстро для него (всегда слишком быстро для него), и он называет её своей прекрасной, прекрасной Маккари. Она не ожидала снова увидеть эти слова на его губах в присутствии других (потому что между ними были вещи, которые оставались на их личной орбите), но вот они. — Ты скучала по мне? — говорит он и подписывает, и она наклоняет к нему подбородок, изучая его. Он бархатный/теплый/темный и яркий. Яркие нити, которые искрятся при ее взгляде. Она убивала время и время исцелило его. Потом Фастос рассказывает им о своём новом творении, и Маккари чувствует, как плечо Друига ударяется о её плечо. Поворачивается и улыбается ему, и он делает это снова, и её улыбка так широка, что щеки болят. Он яркие нити, и игривость, и тепло. Друиг вернулся, в свою орбиту, а она в его. И когда они спасут мир, она отведет его на рынок и позволит использовать свои силы, чтобы купить ей все сокровища, которые он захочет. Фастос продолжает говорить, поэтому она прислоняется к плечу Друига позади себя, позволяя на мгновение своему весу прижаться к нему. И она говорит ему своим прикосновением, от плеча до бедра к его твердому, бархатному теплу, что скучала по нему.