Ремен Сукуна – одержимый бог

На самом деле, уверял себя Сукуна, ему определённо есть чем заняться. Когда на сотни Ри перед тобой расстилается пространство, не заполненное ничем, кроме тишины и раздробленных костей когда-то убитых тобой врагов, у тебя появляется определённая страсть к размышлениям. Он довольно ухмылялся, когда думал о том, что сделает в первую очередь, когда поработит — или даже покинет, — тело своего сосуда, ставшее ему благословлением и клеткой одновременно. Сукуна сладко жмурился, представляя себе испуганное и шокированное лицо сопляка, которое он в следующую же секунду разобьёт об ближайшую поверхность. Просто за то, что наглец натягивал на свою физиономию выражение недовольства и отвращения каждый раз, когда Сукуна появлялся на его теле. Просто за то, что любому другому он вырвал бы голову вместе с куском позвоночника за намного меньшую дерзость. Череп под его рукой звонко трескается и разлетается на осколки. Нет, не так. Он обещал учителю паршивца, что убьёт его первым. Размозжит его голову о тротуар, перед этим превратив конечности в красное месиво, посчитает его спиной стены в токийских высотках, что насмешливо отсвечивают ему в глаза. Каждый взгляд на эти здания толкает его к мысли, как много времени он провел в заточении. Возможно, он не убьёт Сатору сразу. Это было бы неинтересно, просто не оправдало бы ожидание, которое ему приходится терпеть внутри ублюдка. Нет, он не убьёт Сатору Годжо сразу. Он переломает ему ноги и руки, чтобы он не смог воспользоваться ни одной техникой. Сукуна сделает так, чтобы выродок клана Годжо почувствовал, какого ему было столько времени в заточении, без возможности как либо повлиять на окружающий мир. Сукуна определённо трахнет его. С самой первой встречи с самовлюбленным болваном он был уверен, что трахнет его. Даже тысячу лет назад, в золотой век колдунов дзюдзюцу, не было даже близко стоящих по силе к Сатору Годжо. Чтобы заточить Сукуну потребовалось несколько десятков сильных колдунов, треть из которых лишились жизни в первые несколько минут. «Лестно быть целью самого Короля проклятий» — не менее лестно стонать под ним, когда тот самый Король будет вытрахивать из тебя всю дерзость, крепко сжимая одной из четырёх рук светлую шею, не позволяя сделать вдох без разрешения. Он трахнет Сатору на глазах у сопляка Итадори, чтобы тот видел, чем является его учитель на самом деле. Возможно, если бы при первой встрече колдун вёл себя уважительнее и осторожней, у Сукуны нашлось бы место для него в его гареме, который он обязательно соберет, выбравшись на волю и восстановив свою старую цитадель. Возможно, если бы Годжо Сатору был умней, он провел бы долгую и спокойную жизнь в числе десятков самых красивых и сильных юношей и девушек, которые дрались бы за одну ночь в месяц с Двуликим, за один только взгляд, задержавшийся на секунду дольше. Возможно, он даже оставит его в живых, не сдержав своего обещания. В конце концов, малыш Мегуми явно расстроится, узнав, что его любимого учителя или глупого дружка Юджи так бесславно убили. В конце концов, малыш Мегуми единственный, кто может дать Сукуне тело, что было у него тысячу лет назад. Сукуна усмехается. Ему ничего не мешает заключить сделку с Фушигуро Мегуми, по которой его бесполезные друзья послужат разменной монетой. Возможно, когда у мальчика будет расцвет его силы, Двуликий сможет шантажировать жизнью своего сосуда, и тогда колдун создаст ему тело. Он мог бы демонстративно поднести клинок к шее Сатору Годжо, но в последний момент благосклонно откликнуться на мольбы Мегуми не убивать его учителя. В самом деле, Ремен Сукуна – добрый бог. Он предложил бы обменять жизнь Сатору на всего Мегуми, его тело, его душу и сердце. Он забрал бы мальчишку в цитадель и нарядил бы в свадебные шелка, перед этим сомкнув золотые браслеты на тонких запястьях его Мегуми. Сукуна помешан, но он и не скрывает этого. Сукуна хочет взять мальчишку во всех смыслах, сжимать двумя руками пухлые мягкие бедра, а двумя другими оглаживать его член и лицо. Он хочет слышать прерывистое «Сукуна, ещё!», а потом зализывать засосы на шее Мегуми. Сукуна — нежный любовник, в самом деле. Он выкупал бы своего Фушигуро в горячем источнике, а затем уложил бы уже в чистую постель. Он кормил бы парня с рук, когда тот начал бы клевать носом от усталости, облокотившись на грудь Сукуны. Ремен Сукуна – добрый бог, потому он позволит Мегуми уснуть у него на руках. Двуликий, в отличие от Юджи, не дурак, и прекрасно видит, какие взгляды бросает на его сосуд Фушигуро. Он не ревнует, ни в коем случае, ревность появляется тогда, когда причина ревности равна тебе, а Итадори даже близко не стоит с Сукуной. В любом случае, если его Мегуми увлечён сопляком, то он обязательно даст его трахнуть. Сукуна уверен, что Фушигуро девственник. Возможно, он возьмёт Мегуми в тот момент, когда тот будет брать Юджи, чтобы его мальчик все равно не забывал, кому он принадлежит. Возможно, он заткнет грязный рот сопляка своим членом, пока Мегуми будет вдалбливаться в паршивца. Сукуна смеётся так громко, что кажется, будто бесконечная темнота над ним испуганно колышется. Двуликий развязывает пояс своего кимоно и обхватывает рукой член. Фушигуро не будет частью его гарема, он всегда будет на несколько ступеней выше всех других. Сукуна – щедрый бог. Он даст Мегуми разрешение взять кого угодно из тех юношей и девушек в любое время, пусть его мальчик развлекается, пока самого Двуликого призрака нет рядом. Не в этом ли главное удовольствие владеть всем в этом мире — чтобы предоставить его малышу Мегуми возможность брать все, что ему захочется. Сукуна даст ему все, чего он желает. Он кончает под протяжный стон от картины его Мегуми, лежащего среди гарема Сукуны, где сразу несколько человек доставляют Фушигуро удовольствие своими руками и ртами, а его колдун извивается под ними, хныча и закатывая глаза. Ремен Сукуна — бог, одержимый Фушигуро Мегуми.