Глядя на неё. Потеря

Я теряю её. Понимание этого факта пришло как гром среди ясного неба. В один совершенно не прекрасный, как это бывает, день, я увидел Китнисс в компании другого юноши. Сказать честно, я даже не сразу его заметил. Все мое внимание всегда было приковано только к Китнисс, но если бы я не заметил эту гору рядом с ней, я был бы просто слепым. Юноша, ростом на голову выше Эвердин был таким же темноволосым как она — это была отличительная черта местных. Присмотревшись, я мог бы даже подумать, что они родственники. Они действительно были схожи на лицо. Светлые глаза, тёмные волосы и похожие черты лица. Я мог бы вздохнуть с облегчением, подумав об их родстве, но что-то в этом парне не давало мне покоя. Я, сам того не осознавая, внимательно следил за парочкой подростков. И вдруг меня как током ударило. Китнисс улыбнулась ему. Я не верил своим глазам. Она действительно говорила с этим юношей и улыбалась ему. Сразу полсотни эмоций пробудились во мне. Я был счастлив, что наконец увидел как она улыбается. Многие из нашего класса думали, будто Китнисс вообще не умеет делать этого, а её хмурый, тяжелый взгляд даже снился кому-то в кошмарах. Но я знал, я всегда знал, что у неё будет прекрасная улыбка. И это действительно самая очаровательная улыбка, которую я когда либо видел. Жаль, что она не улыбается чаще… Жаль, что она не улыбается мне… Но помимо этого счастья я был разочарован. Она дарила свою улыбку неизвестному мне юноше. И этот факт уничтожал меня. Той ночью я плохо спал. Перед глазами стояла картина маслом: Китнисс Эвердин идет, держась за руки, с этим высоким и крепким юношей. Я не видел их держащимися за руки (спасибо на этом) но мое воображение рисовало малоприятные для меня картины. Впервые в жизни я понял, что все переменчиво, и что Китнисс, моя Китнисс, конечно, никогда не будет одна. Она была так привлекательна и прекрасна, что я удивлен, почему в её жизни раньше не появился юноша. В ту ночь я пообещал себе, что буду считать того юношу с ней ее братом. Потому что она не улыбалась никому, кроме своей семьи. Я уверен в этом. Я прятался за этими мыслями. Я не хотел признавать, что тот юноша может быть не её братом, а её другом. (А вдруг больше, чем друг…?) Одно это бы уничтожило меня, и я трусливо притворялся. Обманывал сам себя. Впрочем, я не знал правды, это действительно мог быть её брат, и я всем сердцем надеялся на это. Тем не менее, я четко осознавал, что могу потерять Китнисс. Хотя, можно ли потерять то, что никогда не было твоим? С того дня я серьезно задумался о знакомстве с ней. Формально, мы знали друг друга. Мы вместе учились и ещё тот инцидент с хлебом… Но это не были те отношения, которые я хотел. Каждый день я говорил себе «подойди к ней, давай» «Завяжи разговор, ну же». Но никогда не мог сделать этого. Мне нужен был какой-то толчок. Пинок к действию. И вот настал день жатвы. Очередной день. Каждый год в этот день я чувствую себя особенно напряженно. Хотя, вряд ли во всем дистрикте найдется человек, который спокоен на жатве. Я стоял в комнате перед зеркалом и зачесывал волосы. В какой-то момент я взглянул себе в глаза. В них была грусть. — Какой же я слабый, - я опустил взгляд и с минуту смотрел в пол, а после резко ударил себя по щекам, - Так, Пит Мелларк! — громко сказал я своем отражению, — жатва это всегда азартная игра. И то, что ни тебя, ни Китнисс не выбирали раньше даёт тебе шанс! Шанс быть с ней! Ты не знаешь, чьи имена будут вытянуты сегодня. Ты сейчас же идёшь к дому Китнисс и знакомишься с ней. Я окончил монолог и решительно направился в бедный район двенадцатого дистрикта — Шлак. Я точно знал, где живёт Китнисс (как я мог не знать?). Я подошёл к её бараку и решительно постучал. Мне навстречу вышла невысокая девочка. Она так же, как и я, была наряжена для жатвы и я невольно пожалел её. Её светлые глаза отражали озадаченность. — Китнисс дома? — выдавил я из себя. Моя решимость быстро улетучивалась, столкнувшись с её родственниками. — Её нет, — хлопая длинными ресницами, ответила девушка, — ей что-то передать? Да, что я люблю её — проскочило в моей голове, но я ответил лишь: — Нет, ничего. Мы увидимся на жатве. А, немного помедлив, добавил специально Прим: — Удачи тебе. Я ушёл. И мы действительно увиделись на жатве. Вернее, я увидел её. Только её я и искал в толпе девушек. Я невольно отметил, что Китнисс идут платья, и что мне бы хотелось видеть её в таком виде чаще, но я понимал что этому не бывать. Она наряжалась в женственную одежду только в этот день. Так грустно видеть её в этом лишь во время выбора смертников. Где-то впереди себя я заметил высокую копну темных волос. Это был тот самый юноша. Тот, кто заставляет её улыбаться. Потом появилась Эффи Бряк… Выборы девушек… — Примроуз Эвердин! — прозвучало оглушительно громко. — Нет... Слова вырвались из меня на выдохе и никто не услышал этого. Я был в ужасе. Китнисс потеряла сначала отца, а теперь её ожидала потеря сестры. Дети 12-ти лет стали расступаться перед выбранным трибутом. Я растерянно стал искать глазами мою девочку, но этого не потребовалось. Громкий крик сразу позволил мне обнаружить её. — Я хочу участвовать в играх! Крик Китнисс парализовал меня. «Этого не может быть» — на моих глазах выступили слезы "только не это, нет" Я смотрел, как Китнисс поднимается на сцену. "Не отнимайте её у меня" — я не мог отвести взгляда от Китнисс. Она была бледнее смерти и я заметил, как тонкая струйка слезы пробежала из её пустого взгляда. Я держался как мог, чтобы не заплакать прямо здесь. Все мои надежды и мечты, все мои планы на будущее с ней были разрушены в один миг. Я думал, нет, я надеялся и верил, что этого не произойдет, я никогда даже не предполагал, что игры отнимут её у меня. Я сжал руки в кулаки, меня потрясывало от отчаяния. Весь мир в миг стал серым, а смысл жизни был утерян. Я не успел подумать о том, что она сильная и может победить в играх. Не успел лишь потому, что услышал своё имя. Имя Пита Мелларка, произнесенное Эффи. «Этого просто не может быть» было моей последней мыслью.