Великий побег

Коннор пару секунд стоит, не в силах поверить, что́ девиант с ребенком собираются сделать, а затем срывается с места, возобновляя преследование. Совсем не по инструкциям и программе так теряться в экстренной ситуации. Но даже всей скорости андроида-детектива не хватает, чтобы таки остановить двух беглянок, устроивших такой переполох сначала где-то на краю Детройта, а теперь уже чуть ли не в центре. Коннор подбегает к забору ровно в тот момент, когда с него довольно ловко для модели горничной приземляется Кэра. Долгие несколько мгновений они смотрят друг другу в глаза, и оба уверены: в голове у андроида напротив пронеслось «Мы ещё встретимся…». Кэра моргает быстро два раза, затем хватает за руку ребенка, и они вместе несутся к магистрали, по которой со скоростью в несколько раз больше носятся машины. Ни светофоров, ни переходов, ни, разумеется, поблажек от водителей (если они вообще присутствуют в транспортном средстве) или от автопилотных машин нет, и не появится здесь. Запыхавшийся Хэнк подбегает к своему робо-напарнику как раз тогда, когда Коннор уже закончил рассчитывать своё передвижение, учитывая каждую деталь, добившись этим вероятности 83% завершить эту миссию успешно. Он уже хватается за неудобно шатающуюся металлическую решетку, когда лейтенант неожиданно с силой давит на его плечо, жирно намекая на то, чтоб он прекратил свою попытку. — Куда собрался? — гневно звучит его голос, и будь Коннор человеком, не сосредоточенным сейчас на двух фигурах посреди широкой дороги, что в очередной раз чуть не попали под колеса, он бы точно услышал в нем ещё и беспокойство. Беспокойство и страх за своего напарника, ненависть к которому Хэнк старательно демонстрировал каждую их встречу, убеждая, кажется, больше себя, чем окружающих, да и самого андроида. — Моя задача — догнать и арестовать этих преступников. Разве не за этим мы сюда приехали, лейтенант? — Коннор говорит, как и всегда, спокойно, но в роботизированном голосе точно присутствуют нотки стального укора, и не будь Андерсон сейчас так обеспокоен идеей андроида, он бы может и услышал это. — Да их же сейчас в лепёшку расплющит, ты посмотри! — так и не убирая руку с плеча Коннора, Хэнк кивает в сторону беглецов. Они уже добрались до безопасной середины магистрали. RK800 в очередной раз за последние пару дней, ощутил что-то внутри себя, что-то, чего точно не должен был. Он раздражен. И очень расстроен, так как сейчас теряет драгоценные секунды, слишком важные для задания. — По инструкции я должен… — начинает он, дёргая плечом и выскальзывая из-под широкой руки лейтенанта, перехватывает повыше решетку и слегка подтягивается вверх, как его перебивает, кажется, ещё более злой, чем раньше, хриплый голос Андерсона: — Да насрать мне на твои инструкции! Я сказал оставаться на месте, это приказ! Внутри Коннора что-то трескается, он практически слышит как. Проигнорировать сотрудника полиции и бежать вслед за девиантом, рискуя своей жизнью исправностью и неповрежденной памятью, которую должны будут перенести в другой прототип RK800 в случае смерти провала миссии с очень-очень плачевным для действующего прототипа финалом, тем более сейчас вероятность успеха операции снизилась более, чем на 40%; или действительно просто остаться на месте, наблюдать и высчитывать шансы агрессивной AX400 с похищенным ребенком (как утверждали сам потерпевший и СМИ) добраться целыми до другой стороны магистрали? Дабы усилить свои слова, Хэнк, чей рост позволяет сие действо, вновь дотягивается рукой до плеча андроида, и давит на него с ещё большей силой. Скрепя сердцем туриумным насосом, Коннор выдыхает и отступает. Совершенно точно не по инструкциям и программе. Лейтенант Андерсон одобрительно кивает в ответ, вновь приковывая свой взгляд к дороге, к другой стороне которой подбираются девиант с ребенком. Из-за шума машин, пронзительный визг девочки здесь едва слышится, когда в последний момент Кэра выталкивает ее из-под колес огромной фуры (от «Киберлайф», разумеется), и Хэнк, кажется, даже издает какой-то нечленораздельный звук, выдающий его волнение за всех в этой ситуации: робот роботом, но будет жаль, если она погибнет, пройдя так много; ребенок, невиновный совершенно ни в чем; и Коннор, запрограммированный делать что угодно, кроме как ставить свою жизнь если не выше, то наравне с инструкциями. Простояв там до тех пор, пока абсолютно точно счастливые, но до ужаса напуганные собственным поступком беглянки, вновь не побежали куда-то в одним им известном направлении, Андерсон разворачивается, делает пару шагов, и, не слыша движений «пуделя» за собой, несколько удивлённо останавливается и поворачивает голову в его сторону. Коннор так и стоит, смотря в точку, где последний раз мелькнула их с Хэнком головная боль, и чуть ли не сокрушённо выдыхает. Как будто он дышит в принципе. — Идём, — бросает короткое лейтенант, мысленно махая рукой на очередной закидон напарника. Ну, извиняйте, претензии тут к тем, кто писал этой новой модели андроидов программу. Коннор здесь ни при чем. — Есть, — отвечает он машинально, словно это давно заученная фраза. В целом, так и есть. Коннор идёт, действительно идёт за Андерсоном, пытаясь сосредоточиться на чем угодно, лишь бы перестать обращать внимание на высвечивающуюся всё ярче перед глазами табличку, говорящую, нет, уже кричащую о резком росте программного сбоя. Коннор чувствует, что ему это надоело, затем пугается этого «чувствует», а ещё позже, уже сидя в машине, недоумевает, почему он начинает ментально понимать, что́ ему пытался донести андроид-девиант Ортиса на допросе, говоря о человеческих эмоциях, которые можно, действительно можно чувствовать. Но с этим Коннор точно не сейчас разберётся. Позже он задаст Хэнку вопрос, почему он, собственно, запретил андроиду выполнить задачу и сунуться на магистраль, выслушивая неловкие оправдания лейтенанта о том, что в будущем ему бы не хотелось заполнять кучу бумажек о порче бесплатного оборудования от «Киберлайф» и так далее. Но это будет потом. Сейчас Коннор едет справа от Хэнка Андерсона на переднем пассажирском сидении его автомобиля и копается в себе своих программах.