Встреча с Камски

— Я назвал это «Тестом Камски», — говорит человек с мокрым хвостиком на затылке, аккуратно извлекая пистолет из ящика небольшого стола, находящегося прямо перед панорамным окном, — Способна ли машина к эмпатии? На этот вопрос сейчас ответишь ты, Коннор, — он манерно протягивает оружие андроиду и встаёт рядом с ним. — Всё, хватит, приятно вам поплавать, пошли отсюда, — рявкает Хэнк и бросает недовольный взгляд на Элайджу, который минуту назад вылез из бассейна, однако обращаясь к напарнику, и довольно резко разворачивается, порываясь уйти сию же секунду. Встреча с самым гениальным человеком двадцать первого века явно представлялась ему немного по-другому. Коннор с места не двигается, лишь перехватывает пистолет в руке, так услужливо предоставленный бывшим директором «Киберлайф», и Андерсон уверен: будь Коннор человеком, у него бы точно вспотели ладони. — Выстрели, уничтожь машину, — чуть ли не сладко говорит Камски, держа своей рукой руку робота-детектива, в которой вот-вот затрясется огнестрельное оружие, — И тогда я расскажу тебе всё, что знаю. Или пощади, увидь в ней душу, — создатель переводит глаза на лейтенанта, в которых можно прочитать смесь эмоций: лукавство, игривость, коварство и так далее по списку, но лишь на долю секунды, снова фиксируя взгляд на Конноре, — Но тогда... ты ничего от меня не узнаешь, — по-кошачьи, он обходит андроида со спины, не отнимая руку от него и проводя по серому уникальному пиджаку по ходу всего движения. У Хэнка уже кулаки начинают чесаться, а у Коннора в мыслях проносится глупое «Почему они все меня трогают?..» Хлоя перед ним уже давно стоит на коленях, ее взгляд не выражает ничего, кроме покорности и спокойного ожидания своей дальнейшей судьбы, какой бы она не была. Хэнка как будто скоро начнёт бить мелкая дрожь, настолько он сейчас разозлен и обеспокоен. Коннор последние пару дней только и занимался тем, что часами твердил о важности выполнения заданий прежде всего, несмотря ни на что, боготворил свои инструкции и жёстко отзывался об андроидах-девиантах. А Хэнк... Хэнк — он не такой. Многое он хотел сказать Элайдже Камски, сидя в роскошной прихожей его дома, но увидев, како́й тест он сейчас собирается провести, его сознание перевернулось внутри несколько раз, метаясь от «Андроиды — просто кусок пластика, просто машины» до «Но он так запросто разрешает погубить собственное творение, а оно же... живое?». Только потому, что лейтенант Андерсон остановился на втором, он сейчас и чувствует себя не в своей тарелке: будь он на месте Коннора — ни за что бы не выстрелил, даже при всей своей ненависти к андроидам, которая, почему-то, с нахождением этого самого несчастного Коннора рядом, начала медленно, но верно затухать и притупляться. Но Коннор — не человек, и как бы Хэнк не хотел в это верить, Коннор — просто машина, он сам себе это повторяет каждые сутки, правда, всё чаще. Такое ощущение, будто и он сам себя старается убедить. А машина — к эмпатии не способна, такое поведение предписывает программа. Лейтенанту очень, очень хочется верить, что вот сейчас в этой программе произойдет новый и очередной сбой. Перед глазами быстро-быстро проносятся воспоминания о том, как Коннор спасает его, Хэнка, вместо того, чтобы преследовать девианта Руперта, как он пренебрегает их главной задачей и остаётся рядом, когда Кэра с девочкой бегут через оживленную магистраль, как опускает пистолет в клубе «Рай», хотя уже держал аж двух девиантов на мушке. Про первые два раза Андерсон не спрашивал ничего, а вот когда дело дошло до побега, буквально из-под носа, влюбленных кибердевочек, Хэнк всё же вскипает, и они почти ругаются на мосту. Коннор, может неосознанно, но выдает свой страх смерти быть деактивированным, наверняка разрушая очередную программу в своей голове, а Хэнк, наблюдая за чуть ли не истеричным миганием уже жёлтого диода на правом виске своего напарника, отступает и оставляет его в покое, уходя в бар, чтобы продолжить пить. Для себя, он, конечно же, обдумает увиденное, и будет искренне надеяться, что и Коннор способен хоть немножечко, но поменяться, игнорируя все свои дорогие инструкции. Он уже не впервые надолго задумывается, выбирая между программой и человечностью, и его это точно пугает. Коннор стоит с вытянутой и чудом не дрожащей рукой (для Хэнка, ведь ему удивительно, как при таком давлении со стороны создателя, его напарник ещё держится) и не говорит ни слова, не издает ни звука. Только глаза мечутся, выдавая его состояние, и как хорошо, что никто этого заметить не может с таких ракурсов. — Время выбирать, Коннор, — всё так же вкрадчиво снова продолжает свою речь Элайджа, чем ещё больше выводит лейтенанта полиции из себя, а Коннора — из повиновения программе, — Что же ты сделаешь? Убьешь её ради расследования, или наоборот, пожертвуешь им в пользу жизни этого прекрасного цветка? Стараясь привести своё состояние в порядок, робот-детектив внезапно задумывается о том, зачем же Камски в доме три, если не больше, одинаковых андроидов-девушек. И ещё его эти эпитеты, такие они странные. Нездоровый интерес к одной из первых разумных моделей от «Киберлайф», однако. Хотя, может, в этом-то и дело: он настолько сильно любит первого, изобретённого собственными руками, андроида? Тогда почему так просто отдал в руки другому, новому, и куда более разумному, пистолет, чуть ли не уговаривая застрелись Хлою? — Хватит! — очень громко говорит Хэнк, возвращая Коннора в реальность, однако ни одного взгляда в свою сторону не получает — всё внимание всех присутствующих (и даже двух таких же Хлой в бассейне) сейчас приковано к RK800. — Давай же! — так же повышает голос, но не так сильно, Элайджа и подначивает, ненадолго замолкая в ожидании решения испытуемого. — Коннор! — ещё громче прикрикивает Андерсон. Ноль реакции. — Решай, — слышится донельзя приторный голос в левое ухо, от которого, будь Коннор человеком, сейчас стройными рядами шли бы мурашки. Камски замирает и больше не говорит, Хэнк следует его примеру. Коннор начинает нервничать. Спустить курок? Теперь эта задача кажется ещё более сложной, чем в прошлый раз в клубе. Диод на виске мигает жёлтым, перед глазами появляются разные предупреждения системы. Вот сейчас она перегреется, а Коннор возьмёт, да и отключится. Может, хоть так удастся избежать этого элементарного, но такого морально тяжёлого теста. До этого андроид-детектив смотрел куда угодно, но только не на девушку перед собой. От отчаяния, он переводит свой взгляд на Хлою. Темно-голубые, практически синие глаза вроде как до сих пор не выражают ничего, но... Коннор видит. Где-то, в самом уголке ее, пусть и ненастоящей, души, он видит желание жить и страх умереть. Задача кажется настолько сложной, что у Коннора не хватает сил совершить это простое движение. Хлоя — всего лишь прототип, но она правда живёт! Какое вообще право он сейчас имеет заставить ее тириумный насос перестать функционировать без возможности повторной активации? Рука дергается, будто в судороге, и, рвано вздохнув, Коннор резко протягивает ее в сторону Камски. В пистолете, как была, так и осталась одна-единственная пуля. Висок опасно светится красным, уже даже не моргает, настолько Коннор сейчас нестабилен. Запрограммированный расследовать дела любой сложности RK800 сейчас пребывает в ступоре от собственного решения. Где-то там справа Хэнк весьма слышно выдыхает. Обескураженный андроид смотрит в пол, пока не чувствует, как оружие из его руки забирает создатель. Поднимая глаза, Коннор сталкивается с его полным восхищения взглядом. — Изумительно... — практически шепотом произносит Камски, медленно подходя к Хлое, не отрывая глаз от лица Коннора, — Единственный шанс на спасение человечества... — андроид несмело опускает руку, его собственный взгляд сейчас не знает, за что ухватиться. Он ничего, совсем ничего не сделал, а внутри что-то так и кричит о том, что дел он наворотил знатных, — ...са́м оказался девиантом. Коннор робко поднимает чуть ли не напуганный взгляд на изобретателя. Внутри кипит тириум, его шум слышен в ушах сейчас громко, как никогда. Ну и где этот уверенный в себе, своих действиях и инструкциях следователь, обладающий безграничным искусственным интеллектом? — Я... — Коннор запинается в разговоре с Элайджей уже второй раз за последние три минуты. Наверняка он сейчас похож на брошенного потерянного щенка, напуганного до ужаса уличной жизнью и злыми людьми, — Я не девиант, — он старается говорить ровно, но голос предательски дрожит на последнем слове. Только было начавший желтеть диод вновь напомнил о себе, лихорадочно загораясь красным цветом. — Ты разглядел в ней личность и проявил эмпатию. Это же поистине удивительно!.. — Ну всё, пошли уже отсюда, — надо же, Коннор и не заметил когда Хэнк успел подойти. Он дотягивается до левого плеча андроида и как-то по-отечески тянет на себя, а затем аккуратно толкает в спину и следует за ним, не убирая руки ещё пару шагов. Коннор послушно идёт, постепенно успокаиваясь. Диод плавно окрашивается сначала в жёлтый, а затем появляется и привычное голубое свечение. Правда, уже на выходе из комнаты, когда Камски напоследок что-то говорит про оставленные в собственных программах лазейки, «на всякий случай». Однажды эти слова очень помогут Коннору, но сейчас он следует за лейтенантом, уже ожидая, но каждой микросхемой молясь о том, что разговора всё таки не последует. Только дверь успевает закрыться, как шум ветра и метель разрезает такой очевидный, но нежеланный вопрос: — Почему ты не выстрелил? Коннор мысленно закатывает глаза, пытается справиться с нарастающим волнением, в то время как его программа отказывается скрывать нестабильность системы от серо-голубых глаз Хэнка. Диод в одно мгновение полностью становится красным, даже пропуская жёлтый. — Я... — Коннор разворачивается к Андерсону лицом и разводит руками, — Я знаю, что должен был, но... не смог. Я посмотрел в ее глаза и... не смог этого сделать. — У нас был шанс узнать что-то важное, что натолкнуло бы нас к ответу, мы бы раскрыли дело, а ты всё слил! — Хэнк говорит эти слова слишком спокойно для разозленного человека. Он даже не пытается брать громкостью своего голоса, как обычно. Коннор уже выучил — блефует. — Я просто не смог, понятно? — андроид подходит ближе, сам повышает голос и немного подаётся вперёд. С учётом уклона холма у дома Камски, на котором они стоят, и такого ракурса, незначительная разница в росте двух фигур ощущается сейчас Коннором очень значительно. — Ну, с другой стороны, — голос матёрого полицейского становится куда теплее, чем секунд десять назад, — В каком-то смысле, так даже лучше, — брови Хэнка приподнимаются, а на губах появляется на несколько мгновений едва заметная улыбка. В этот момент, лейтенант Андерсон как будто помолодел даже. Он проходит мимо Коннора, касаясь его плеча, совсем легонько его сжимает, и продолжает двигаться по направлению к своей машине. Сам андроид тут же поворачивается и смотрит Хэнку вслед, однако не двигается. Зачем его так настойчиво касался Элайджа, робот-детектив не додумывается, но в случае с напарником его наконец озаряет: это — такое проявление человеческой поддержки, заботы, беспокойства и ещё кучи различных чувств и эмоций. Камски своим поведением если не пугал, то однозначно загонял в тупик, а вот Хэнку, кажется, один несчастный, особо умный и уникальный «пудель» стал дорогим сердцу если не человеком, то просто существом. Это... приятно. Внутри разливается неоправданное спокойствие, и диод, снова игнорируя жёлтый цвет, становится вновь голубым. Коннор смотрит на удаляющегося Хэнка благодарным взглядом, и, наконец, шагает за ним. Как хорошо, что лейтенант Андерсон этого не увидел.