one baby and two pairs of knitted gloves

4 года назад

Первые капли дождя ударяют по носу Чимина, когда он входит в свой многоквартирный дом. Как только он ступает на порог своей маленькой квартиры, гром и молния рассекают тёмное, пасмурное небо, и начинается ливень. Чимин вздыхает с облегчением, снимая обувь и умываясь. Сегодня он пришёл домой раньше обычного, так как его последнее занятие в этот день отменили. Он решает приготовить себе настоящий ужин, а не лапшу быстрого приготовления. Надев тёплый свитер и пижамные штаны, Чимин отправляется на кухню и заглядывает в шкафы, чтобы посмотреть, какие продукты у него есть. В холодильнике лежат вялые овощи, консервная банка с мясом, яйца и хлеб. — Думаю, я могу приготовить рагу, — бормочет себе под нос Чимин, доставая все необходимые ингредиенты для приготовления. Напевая и покачиваясь под лёгкую музыку, играющую в его телефоне, он нарезает овощи и добавляет их в кипящую кастрюлю. В конце он добавляет лапшу, избавляя себя от необходимости варить рис. Пока рагу тушится, Чимин готовит себе чашку чая. Для ужина ещё слишком рано, поэтому, пока еда готовится, он делает небольшой перерыв, чтобы выпить чай в гостиной и посмотреть реалити-шоу. Он только устраивается на диване, как раздаётся звонок. Чимин нахмуривается. Кто бы это мог быть? В такой дождь? Посреди недели? У его друзей есть ключ от дома, и они знают код от его двери. Он думает о всевозможных вариантах, пока нажимает на кнопку, чтобы поговорить с человеком, стоящим под дождём. — Кто там? — спрашивает Чимин. — Чимин-а, — раздаётся голос, разбитый и усталый. Что-то кажется ужасно неправильным. — Юнги-хён? — произносит Чимин и впускает его. — Заходи! Он мчится к лифту и спускается вниз, едва не спотыкаясь. Его сердце колотится о грудную клетку, пытаясь вырваться на свободу. Паника поднимается в груди, но он подавляет её, делая глубокие вдохи, пытаясь сохранить спокойствие ради себя и Юнги. Юнги — любовь всей его жизни, которая не замечала чувств Чимина. «Нет, — твёрдо решает Чимин. — Сейчас не время». В обычный день скорость лифта была нормальной, но сегодня он кажется чрезвычайно медленным. Доехав до первого этажа, он проскальзывает в дверь и видит Юнги, стоящего у двери, как будто он только что зашёл укрыться от дождя и отказывается сделать ещё один шаг. Вернее, не может. Он весь мокрый, у него светло-зелёная сумка через плечо и довольно большой комок внутри плаща. Подождите, комок? — Привет, хён, — выдыхает Чимин. Юнги печально улыбается, его лицо сморщивается, как будто он на грани слёз. Чимин бросается вперёд, чтобы обнять его, когда комок внутри его пальто шевелится. Юнги осторожно расстегивает молнию и достаёт ребёнка. Всё ещё завернутого в больничную одежду. — Юнги… — у Чимина миллион вопросов, но все они застревают у него в горле, когда он смотрит на лицо Юнги. — Давай сначала высушим тебя, — он забирает у Юнги сумку и хватает за руку, которой он не держит ребёнка, и ведёт его в свою квартиру на пятом этаже.

В квартире Чимин судорожно ищет полотенца, тёплые одеяла и подушки для ребёнка. С малышом всё в порядке, он крепко спит. Юнги передаёт ребёнка Чимину, а сам идёт переодеваться в более тёплую и сухую одежду, которую предлагает младший. Ребёнок совсем крошечный. Чимин сидит на диване, спина прямая, как стержень, не решаясь даже дышать слишком резко, чтобы не разбудить ребёнка. Когда через несколько минут приходит Юнги, он садится рядом с Чимином, и тот сразу же передаёт ему ребёнка. Юнги просто смеётся, беря младенца на руки. Чимин чувствует облегчение, но ему не хватает веса и тепла ребёнка. — Хочешь чаю или кофе? — мягко спрашивает Чимин. Юнги поднимает глаза, моргает. — Да, конечно. Кофе звучит отлично, если это тебя не затруднит. Чимин коротко дотрагивается до его руки. — Это совсем не сложно, хён. Его чай, приготовленный ранее, остыл, поэтому он подогревает его, пока готовит кофе для Юнги. Обычно он не пьёт кофе, но для таких случаев держит его при себе. На случай, если к нему зайдёт кто-нибудь из его друзей, пьющих кофе, без ребёнка. Юнги с благодарностью берёт его одной рукой, а другой прижимает к груди крепко спящего малыша. После того, как он делает глоток подогретого чая, они погружаются в уютную тишину, фоновой музыкой которой становится стук дождя по оконным стёклам. Чимин не видел Юнги уже… несколько месяцев? Пожалуй, это был самый долгий срок, в течение которого они не виделись. Юнги пришлось уехать по каким-то «семейным делам», которые он не стал уточнять. Чимин знал, что не стоит на него давить. Но он скучал по нему, ужасно скучал. И вот уже Юнги стоит на пороге его дома с ребёнком на руках. Чимин не хочет задавать ему вопросы, на которые тот не готов отвечать. Поэтому они сидят в тишине. Пока их внимание не привлекает небольшое похрипывание. Юнги тут же отставляет свою кружку, воркуя с ребёнком. — Ооо, Гю уже проснулся? — и он издаёт милые звуки, которые Чимин никогда не думал ассоциировать со старшим. Чимин наблюдает за происходящим широко раскрытыми глазами и видит, как Юнги общается с малышом, сам похожий на розовую кашицу, отчего его сердце начинает колотиться и грозит вырваться из грудной клетки. — Кажется, он проголодался. Чимин выныривает из своих мыслей и встаёт. — Что от меня требуется? — Эээ, — лицо Юнги кривится в забавной гримасе, когда он пытается что-то вспомнить. — У меня есть несколько бутылочек с детской смесью. Можешь подогреть одну? Я скажу тебе, когда будет нужная температура. Чимин роется в сумке и аккуратно достаёт бутылочки, берёт одну и идёт на кухню. Юнги следует за ним, слегка покачивая малыша Гю, пока Чимин включает плиту и выливает содержимое бутылочки в кастрюлю. — Поставь на медленный огонь, — инструктирует Юнги, и Чимин выполняет, что ему говорят. Через пару минут Юнги окунает мизинец в кастрюлю и кивает. — Это хорошо. Чимин переливает содержимое обратно в бутылку и передаёт её Юнги, который берёт её с небольшой улыбкой на лице. — Спасибо, Чимин-а, — и затем они возвращаются в гостиную и снова замолкают. Вот только Гю уже проснулся, и Юнги кормит его из бутылочки, а Чимин наблюдает за ними, и он чувствует, как его сердце немного сжимается от улыбки Юнги, его милого голоса, подбадривающего и забавного, отвлекающего ребёнка. Он выглядит очень измотанным — тёмно-фиолетовые мешки, веки опущены, кожа бледная и пепельная, но его глаза хранят любовь к ребёнку уже несколько дней. Это то, на что Чимин может смотреть вечно. Он не ревнует, это было бы слишком низко. Чимин просто чувствует, что проиграл битву, которую изначально не мог выиграть. Встряхнув головой, чтобы избавиться от своих мыслей, он встаёт. — Хён, я приготовил рагу. Давай поедим? Юнги удивлённо смотрит вверх, его губы складываются в букву «о». — Я не могу вспомнить, когда в последний раз ел что-то, что не было батончиками. Чимин дуется. — Тогда тебе определённо стоит съесть рагу. Вкус у него вполне приятный, как по мне, — он убирает свои воображаемые длинные волосы за плечо. Юнги притворно вздыхает. — О, нет. Чимин, если ты считаешь, что это вкусно, то разве это вообще съедобно? — Ну, если ты не хочешь лапшу быстрого приготовления, которой, я уверен, ты питаешься уже несколько дней, думаю, моё замечательное рагу — единственный вариант, который у тебя есть? Юнги вздыхает, изображая поражение. — Будем надеяться, что я не умру. Чимин топает ногами и хнычет. — Хён! Хихикая, Юнги вынимает бутылку изо рта Гю и улыбается Чимину. — Ладно, давай поедим.

Гю лежит на нескольких подушках на полу на животе, а Юнги и Чимин сидят рядом с ним за низким журнальным столиком и ужинают. Чимин смотрит на Гю, его милые глаза блестят, когда он рассматривает новую обстановку. Юнги и Чимин не разговаривают, и тишина, которая обычно была бы очень комфортной, становится неловкой. Проглотив еду, Чимин прочищает горло. — Итак, каков вердикт? — спрашивает Чимин. — Ты будешь жить? Юнги задумчиво хмыкает. — Да, я буду жить, к счастью. Чимин хихикает. — Это приятно слышать. — Но если серьёзно, Чимин. Это действительно вкусно. Я рад, что зашёл сегодня, несмотря на обстоятельства. — Я тоже, — шепчет Чимин, щёки его теплеют. После очередного периода молчания, Чимин не может больше терпеть. — Сколько Гю, хён? Юнги мягко улыбается ему. — Завтра будет две недели. Его только сегодня выписали. — Что? Когда Юнги откладывает ложку, улыбка исчезает с его лица. — Мать Бомгю, Хваён, уехала два дня назад. Хваён — бывшая девушка Юнги. Они были вместе чуть больше полутора лет, прежде чем расстались. Чимин не знал, что она беременна. — Мы узнали, что она беременна, уже после того, как расстались, — поясняет Юнги в ответ на его недоумённое лицо. — Поэтому мы решили, что останемся друзьями и будем растить его вместе, по крайней мере, какое-то время, прежде чем принять окончательное решение. Поскольку это было очень неожиданно. — И ты решил ничего нам не сообщать? Юнги, я узнал, что у тебя есть сын, что я дядя, когда ребёнку две недели! Неужели ты думал, что нам всё равно? — в голосе Чимина звучит обида. Он не может ничего с собой поделать, но тут же жалеет об этом. — Я просто… я не хотел, чтобы вы, ребята, волновались, и мы собирались держать это в тайне, пока всё не уладится… Затем Юнги поднимает взгляд, глаза блестят от непролитых слёз. — Мне было страшно, Чимин. И я до сих пор боюсь. Чимин подползает к Юнги и обнимает его. Голова Юнги упирается в плечи Чимина, а его тело замирает. — Ну, тебе больше не нужно бояться, — говорит Чимин, успокаивающе поглаживая старшего по руке. — Мы все поможем тебе. Оказалось, что Хваён ушла, потому что не захотела брать на себя ответственность. Она твёрдо решила, что хочет ребёнка, но, как только родился Бомгю, поняла, что это не то, что она может осилить. — Она оставила мне записку и длинное письмо, чтобы я прочитал его в будущем и всё такое. И для Гю тоже, когда он подрастёт, — усмехается Юнги, вытирая нос. — Так старомодно. — Хён, ты оставлял записки от руки для Джин-хёна, когда вы были соседями, вряд ли у тебя есть право называть её старомодной, — сквозь слёзы говорит Чимин. — Она сказала, вернётся ли? — тихо спрашивает Чимин спустя некоторое время. Юнги только качает головой. — Не думаю. Мои родители предложили мне остаться, но я не мог так поступить с ними. Поэтому я просто ушёл из больницы, и единственным человеком, о котором я подумал, был ты… Чимин ободряюще похлопывает его по колену. — Я всегда рядом с тобой, хён.

Настоящее время

— Чиммииии! — хныканье Бомгю за обеденным столом заставляет Чимина вернуться. — Гюууу! — Чимин повторяет за ним. Бомгю хихикает, пока Чимин ест свой тост, поглядывая на часы. До отъезда ещё есть время, но Бомгю немного привередлив в еде. — Гю, ты ешь? — спрашивает Юнги из кухни. — Твоя яичница готова, так что тебе лучше быстрее допить молоко. Поскольку Юнги стоит спиной к ним, Бомгю корчит рожицу отцу, на что Чимин разражается смехом. Несмотря на то, что это самая нелюбимая часть дня для Бомгю — завтрак, Чимину это нравится, потому что он может покапризничать вместе с ребёнком. — Бомгю, тебе нужно есть, чтобы вырасти высоким и сильным, — пытается уговорить Чимин. — Как дядя Куки? — спрашивает Гю, раскачивая ногами. — И мы, — говорит Юнги из кухни. — Но вы с Чимми не такие высокие, как дядя Куки и дядя Джин. — Йа, Мин Бомгю, — произносит Юнги, беря в руки лопатку. — Он прав, хён, — говорит Чимин, с трудом сдерживая смех. — Мы уже едва можем его поднять. — На чьей ты стороне, Чимин? — Юнги качает головой и подходит к ним. Чимин смотрит на Бомгю и подмигивает ему, тот хихикает. — Всегда на правильной стороне, хён. Юнги кладёт одно жареное яйцо на тарелку Гю и два на тарелку Чимина, посыпая их перцем, как он любит. На тарелке самого Юнги лежит одно яйцо, и рядом стоит огромная кружка кофе. — Но папа… — Бомгю смотрит на Юнги, хлопая ресницами. — Животик полный. — Нет, не полный, — фыркает Юнги. — Чимин ест два яйца, а ты можешь съесть одно, верно? Гю дуется. — Но Чимми большой! Юнги опускает свою кружку, выглядя притворно строгим. — Разве ты не говорил мне, что мы не такие большие, как Куки? Это значит, что Чимин маленький, и если он может съесть два яйца, то ты сможешь съесть одно. Бомгю резко вздыхает и пытается порезать яйца своими светло-зелёными тренировочными палочками. Чимин помогает мальчику лучше их держать, и ему удаётся разрезать яйцо. Чимин радостно восклицает, а Юнги горделиво улыбается. — Гю, — начинает Чимин. — Если ты сегодня позавтракаешь, я отведу тебя в тот маленький цветочный магазинчик, который ты любишь, по дороге в садик, и ты сможешь купить цветы для своей воспитательницы. Его глаза загораются, как рождественская ёлка. — Правда? Для мисс Джиу? — Да! Бомгю любит свою воспитательницу, мисс Джиу. Юнги искоса смотрит на них обоих, но в основном на Чимина. — Мы можем купить большие жёлтые цветы? — Бомгю с удвоенной решимостью ест яйцо. — Мы можем купить всё, что, по твоему мнению, понравится госпоже Джиу, малыш, — говорит Чимин, проводя пальцами по волосам Бомгю, слегка поправляя короткие пряди. — Хорошо, Чимми! Чимин ловит взгляд Юнги, рука останавливается на середине пути. Выражение лица старшего не поддаётся прочтению. Он моргает, о чём-то думает, но потом улыбается, той милой улыбкой, благодаря которой в первый раз у Чимина расплелись вязаные носки. Чимин улыбается в ответ. — Гю, что нужно говорить, когда кто-то делает что-то хорошее? — Спасибо! — Да, а кто сейчас делает что-то хорошее? — Чимми! — Верно, а теперь что нужно сказать Чимми? — Спасибо, Чимми, люблю тебя! Юнги, убирая тарелки, чуть не роняет их. Он смотрит на своего ребёнка, который ослепительно улыбается Чимину, и тот бросается вперёд и целует кроху в щёку. — Я тоже тебя люблю, малыш.

4 года назад

Чимин лежит на полу с Бомгю на животе, держит своего старого плюшевого медведя и бодает Гю в нос, заставляя его визжать от восторга. Сердце Чимина разрывается от счастья. В конце концов он отдаёт мишку малышу, который берёт его в свои крошечные пальчики и грызёт. — Кому-то весело. Низкий голос Юнги заставляет Чимина посмотреть на старшего, сидящего на диване после сна, его заставил вздремнуть младший. (— Тебе нужно поспать. — Но… — Никаких «но». Если ты не будешь спать, я тебя уложу. Я могу немного присмотреть за Гю, — возражает Чимин. — Если хочешь, можешь вздремнуть с ним на полу. Но только если ты будешь спать. — Ладно, — вздыхает Юнги.) Чимин смотрит на Юнги и ухмыляется. Он уже выглядит намного лучше: тёмные волосы растрепались после сна, глаза выглядят более свежими, щёки снова стали нормального бледно-розового цвета. — Мы с Гю познакомились поближе, — говорит Чимин, пытаясь забрать медвежонка из пухлых ручек малыша. — И что ты узнал? — Что он очаровательный малыш, который любит плюшевых медведей, своего папу и играть в ку-ку. Когда он снова смотрит на Юнги, его глаза слезятся, и он открывает рот, чтобы что-то сказать, но тут раздаётся лёгкий писк Бомгю. Глаза малыша расширяются от удивления, и он моргает. Затем на его лице появляется выражение, которое Чимин может описать только как отвращение. Юнги хихикает. — Пора менять подгузник, — объявляет он, вставая с дивана, чтобы порыться в сумке и достать оттуда кучу вещей. Чимин смотрит на Юнги расширенными глазами. — Могу я помочь? — Ты уверен? — Юнги нахмуривает брови, поднимая Бомгю. Чимин с энтузиазмом кивает. — Это не очень приятно, — добавляет Юнги, приподняв брови. — Хён, если я красивый и Бомгю красивый, это не значит, что все остальные красивые, — закатывает глаза Чимин. — У тебя голова некрасивая, но ты же не видишь, чтобы я из-за этого переживал. Юнги смеётся. — Ладно, пойдём, сменим подгузник. Бомгю, на удивление, не проявляет никакого волнения. Чимин держит его, пока Юнги меняет ему подгузник, морща нос, что вызывает у Чимина смех. Чимин часто думал о том, какими родителями будут он и его друзья. Он просто не представлял, что это произойдёт так быстро. Юнги в основном терпеливый и спокойный. И уставший, но таково большинство родителей, полагает он. Но Юнги также не тот, кто был готов. Чимин считает, что у него всё получается. Он аккуратно вытирает тело Гю сладко пахнущими детскими салфетками и надевает другой подгузник, ловко закрепляя резинку и убирая использованный подгузник в другой пакет. — Я выкину его в мусорное ведро, — забирает памперс Чимин у Юнги, когда они выходят из ванной. Переезд в дом Юнги был делом вполне обычным. Комната для Бомгю уже готова, у Юнги есть свои дела. Чимин может ходить в танцевальную студию, где работает, поэтому, когда Юнги спрашивает, может ли он остаться с сыном ещё на несколько дней, Чимин не колеблется. — Если бы ты не попросил меня, я бы просто поехал с тобой, — заверяет Чимин, когда Юнги продолжает извиняться. Юнги рассказывает своим друзьям о Гю в тот вечер, когда приходит к Чимину. Младший отправляет в их группу сообщение с фотографией Юнги, держащего на руках ребёнка, выглядящего уставшим и измученным, но самым счастливым за всю свою жизнь. Дуэт отца и сына выглядит милее, чем я. Пришлите помощь. Чат взрывается сообщениями, от вибрации телефон Чимина падает со стола на пол, что заставляет Юнги рассмеяться. Все они были шокированы, как и Чимин, но быстро начали просить (читай: требовать) больше фотографий Гю, а Тэхён даже был готов приехать. Юнги успокаивает его тем, что когда они завтра вернутся в его дом, то смогут зайти в гости, и у Чимина сжимается сердце. Им придётся вернуться и оставить Чимина одного. — Я буду скучать по малышу, — говорит Чимин, играя с маленькими пальчиками Бомгю, целуя их и слегка щекоча. — А по мне? — Что? — Чимин гладит тёмные волосы на розовой макушке ребёнка. Гю извивается, но не от радости. — Конечно, нет, хён. Мне нужно чаще видеть тебя, чтобы скучать. — Тогда пойдём с нами. Чимин поднимает голову, моргая. Юнги не смотрит на него; он потирает затылок, его щёки розовеют. — Я не имею права просить тебя об этом, но я думаю, — говорит Юнги, потирая руки. — Если ты сможешь остаться с нами, я думаю, нам будет приятно. Только на пару дней, или на сколько захочешь. Чимин улыбается. Он готов пойти куда угодно, куда попросит его Юнги. — Я совсем не против! К тому же студия в любом случае ближе к твоему дому! И вот они уже на пороге, поздним утром следующего дня, Юнги держит на руках сонного Бомгю и его светло-зелёную сумку, а Чимин открывает дверь в квартиру. Квартира большая и немного пыльная. Гостиная разделена почти пополам, чтобы освободить место для ткацкого станка, которым пользовался Юнги, и он стоит нетронутый. Юнги с грустью смотрит на него. Затем он, кажется, приходит в себя и смотрит на Чимина. — Комната Гю здесь, — Юнги ведёт его в комнату для гостей. Стены выкрашены в мягкий пастельный зелёный цвет, на них нарисованы милые рисунки Тоторо, Поньо и других персонажей, которых Чимин не узнаёт. Здесь светло, тепло и спокойно. — Тут так красиво, — говорит Чимин с открытым ртом, оглядываясь по сторонам. — Думаю, я бы и сам мог здесь поселиться! — Хочешь, я положу тебя в колыбельку рядом с Гю? — говорит Юнги, выпрямляясь и укладывая ребёнка в белую кроватку. — Думаю, ты в ней поместишься. Чимин закатывает глаза. — Как будто ты больше меня. После этого Чимин предлагает ему пойти и купить немного еды (хотя бы для того, чтобы успокоить его нервозность). — Глупости, — говорит Юнги, махнув рукой на Чимина и похлопав по дивану рядом с собой. — Мы просто закажем еду. Мне тоже нужно купить продукты, так что мы можем заказать и их. Так они и делают. Они заказывают готовую еду и продукты, шампунь и стиральный порошок, шоколад для Чимина и кофе для Юнги, детскую присыпку и шампунь, который, как клянется Чимин, имеет лёгкий запах, и забавные хлопья для обоих. Это кажется так по-домашнему. Слишком по-домашнему. Чимину это нравится, но он не уверен, что может чувствовать себя таким счастливым, занимаясь такими обыденными делами, как споры о том, какой запах освежителя для комнаты самый мягкий. Но он наслаждается этим. Дорожит каждым моментом.

Настоящее время

— Чимин, нам нужно поговорить, — говорит Юнги однажды вечером. Сердце Чимина замирает. Он не совсем понимает, о чём хочет поговорить Юнги, но выглядит немного напряжённым. Больше, чем обычно. — Конечно, хён, — Чимин отставляет тарелку, которую убирал с обеденного стола. — Сейчас? — Если ты не против? Чимин кивает, сердце колотится. Они садятся на диван рядом друг с другом. — Итак, — начинает Юнги. — Когда я сегодня заезжал за Гю, Джиу захотела со мной поговорить. — О? О чём? — Он вроде как довёл другого ребёнка до слёз, — говорит Юнги, закатывая глаза. — Что?! И ты говоришь мне об этом сейчас? — Ничего серьёзного не было, — быстро поправляет Юнги. — Он просто начал спорить, а другой ребёнок слегка обиделся, поэтому… Чимин немного успокаивается, но он всё ещё обеспокоен. — Так что именно произошло? — Они делали открытки для своих родителей, — терпеливо объясняет Юнги. — И большинство детей, как ты знаешь, пишут на своих открытках маму и папу, а Бомгю написал папу и Чимми. Тогда этот ребёнок спросил, является ли Чим его мамой, и Бомгю ответил, цитирую: «Чимми — это Чимми!», и повторял это весь день, и это стало раздражать до такой степени, что ребёнок заплакал. Джиу успокоила девочку, объяснив, что у неё одна мать и один отец, а у Гю два отца. Чимин задыхается. — И Бомгю согласился, но Джиу просто хотела сообщить мне, что это случилось, и я решил рассказать тебе, пока ты не узнал об этом от кого-то другого, — говорит Юнги. — Хорошо, — произносит Чимин, преодолевая комок в горле. — Спасибо, что дал мне знать. Я… я только закончу уборку. Он встаёт, но сильная и уверенная рука останавливает его, держа за запястье. — Чимин, посмотри на меня. Чимин подчиняется. — Ты в порядке? Я понимаю, что это, наверное, было слишком… — Нет, я всё понимаю, Юнги, — говорит Чимин, фыркая. — Я просто закончу уборку и вернусь к себе. Чимин не может сделать ещё один шаг вперед, потому что Юнги всё ещё держит руку на его запястье. — Чимин, о чём ты говоришь? Когда он поворачивается и видит Юнги, его брови нахмурены. — Разве ты не хочешь, чтобы я ушёл? Разве ты не сказал, что Бомгю считает меня отцом, поэтому… — Вот я и подумал, — медленно произносит Юнги, не отрывая взгляда от глаз Чимина. — Если ты не против. Если это кажется тебе слишком сложным, я полностью пойму, но я сказал это не потому, что хочу, чтобы ты ушёл, Чимин. Ты мой лучший друг. Ты даже не представляешь, как я счастлив, что Бомгю считает тебя отцом. Я рад, что это ты. Голос Юнги пронизан искренностью, и Чимин начинает плакать. Старший обнимает его и уговаривает сесть на диван: Юнги обнимает Чимина, голова младшего лежит на его плечах, и рыдания наконец стихают, пока ранний утренний свет начинает проникать через окна.

7 лет назад

Сегодня Рождество, и впервые он проводит праздник со своими друзьями. Его работа на полставки очень напряжённая: он занимается хореографией нового номера для рождественской программы и часами помогает разным группам танцоров оттачивать шаги и позы. Он хочет вернуться домой, но сама мысль об этом была слишком утомительной. Поэтому, когда его друг и коллега Хосок приглашает его к себе на вечеринку, он с радостью соглашается. Он смотрит на свой телефон, чтобы сверить адрес. Чимин немного нервничает. Он уже несколько раз встречался с друзьями Хосока, и все они ему очень понравились, но он всё ещё переживает, волнуется, понравится ли он им или они будут просто терпеть его, потому что он друг Хосока… Чимин качает головой и входит в здание. — Чимин! — Тэхён открывает дверь и заключает его в медвежьи объятия. — Я так рад, что ты пришёл! Чимин тает в его объятиях. Ему нравятся обнимашки Тэхёна. Ему вообще нравится Тэхён. Он оставляет свою сумку у входа вместе с пальто и шарфом в куче и следует за ним внутрь. Людей не так много, они разбрелись тут и там. На кухне Чимин встречает Хосока, который крепко обнимает его. — Чимин-и! — Хосок ерошит его волосы, и Чимин немного хнычет. Но на самом деле он не возражает. Ему нравится эта забота. — Ты голоден, хочешь выпить? — Пива? — спрашивает Чимин, и Сокджин протягивает ему стакан из-за стойки. Чимин благодарит его, но старший лишь отмахивается. На вечеринке царит уютная атмосфера: установлена небольшая ёлка, в каждом углу светятся тёплые сказочные огоньки, а на заднем плане тихо играет рождественская музыка. Чимин следует за Тэхёном, тот знакомит его с другими людьми, и через некоторое время они просто сидят на диване и разговаривают. Это приятно. С Тэхёном тепло, уютно и необычно (редкое сочетание, но оно ему нравится). Чимин всё больше и больше прижимается к нему и чуть не падает к нему на колени, смеясь над словами Сокджина. — Ещё кто-нибудь придёт? — спрашивает Чимин в какой-то момент, потому что не видит одного конкретного человека. — Да! — кивает Тэхён, проверяя свой телефон. — Чонгук сказал, что придёт позже, но Юнги-хён и Намджун-хён должны быть через несколько минут. Хорошо, значит, скоро он сможет увидеть его снова, спустя какое-то время. Чимин воодушевлён, но в то же время немного взволнован. Он берёт руки Тэхёна в свои и прижимается к его тёплым плечам, ожидая прихода ребят. Чимин не знает, сколько прошло времени, но, похоже, он задремал, потому что когда он открывает глаза, то замечает отсутствие тепла и громкую болтовню Тэхёна. Он видит, как Тэхён прыгает в объятия Намджуна, который бросает всё, чтобы поймать его за талию. Чимин хихикает, ведь они так мило выглядят. И тут из-за широкой спины Намджуна появляется он. Юнги. Он закутан в тёплое пальто, шапку, на нём перчатки и шарф, его щеки порозовели и распухли от холода, и когда он поднимает глаза, то встречается взглядом с Чимином и кивает ему с небольшой улыбкой. Чимин улыбается в ответ. Несколько недель назад Хосок пригласил Чимина на ужин с друзьями. Это была первая встреча с друзьями Хосока: весёлым и чудаковатым Тэхёном, спокойным и уверенным Намджуном, забавным Сокджином, тихим и застенчивым Чонгуком и Юнги. Поначалу Чимин не знал, как относиться к старшему. Он был тихим, мало говорил, но следил за тем, чтобы все хорошо ели, вместе с Сокджином отпускал дурацкие шутки, над которыми Чимин смеялся, поддерживал странные выходки Чонгука и хныкал, когда тот обнимал Тэхёна. У него были великолепные руки и мягкий, успокаивающий голос, перед которым Чимин чуть ли не преклонялся. К концу того вечера Чимин окончательно убедился, что немного влюбился. По дороге в общежитие ему было холодно, особенно рукам, и Юнги заметил это (конечно, заметил). — Эй, Чимин? — спрашивает Юнги. Это был первый раз, когда Юнги действительно обратился к нему. — Да, Юнги-ши. — Вот, — Юнги протягивает Чимину грелку для рук. — Где твои перчатки? — О, э, — Чимин пытается придумать подходящий ответ. — Я не смог их найти. Его брови нахмуриваются, и он просто кивает. — Береги себя, Чимин, спокойной ночи.

Это всего лишь вторая встреча с Юнги, и Чимин выпил достаточно пива, чтобы набраться смелости и завязать с ним разговор. Но, когда он садится рядом с Чимином, тот лишь глупо улыбается старшему, который моргает один раз и дарит в ответ свою фирменную улыбку. Чистую и непринужденную. Чимин очень влюблён. Затем Юнги протягивает ему небольшой пакет. — Вот, для тебя. Чимин указывает на себя вопросительным взглядом, не веря, что сможет произнести эти слова вслух. Юнги кивает. Чимин открывает пакет, который представляет собой красивую жёлтую бумагу с наклейкой в виде вяжущего кота и надписью Suga Knits жирным шрифтом. Внутри лежат две пары варежек. Одна светло-жёлтая, а другая светло-фиолетовая. — Я не знал твоего размера, но думаю, они должны подойти, — говорит Юнги, кивая на варежки. — Это… для меня? — переспрашивает Чимин, просто чтобы убедиться. Юнги слегка смеётся, находя Чимина милым, и разворачивает пакет, чтобы найти ещё одну наклейку, на которой написано имя младшего. — Для тебя, — подтверждает он. Чимин натягивает варежки, и они такие тёплые и мягкие, что ему не хочется их снимать. Они немного великоваты, но он не возражает. Юнги, очевидно, замечает это и говорит. — Позволь мне исправить это. — Я с ними не расстанусь, — Чимин прижимает рукавицы к груди и отходит назад. Юнги качает головой. — Послушай, я сижу прямо здесь, тебе не придётся с ними расставаться, — успокаивающе говорит Юнги, и Чимин соглашается. Старший достаёт небольшой ручной инструмент, похожий на чуть увеличенную версию иглы, и ловко подворачивает немного материала, чтобы варежки плотнее облегали руки Чимина. — Вот так, разве не лучше? — спрашивает Юнги, и Чимин кивает, не в силах сказать что-то ещё. Чимин слишком сильно влюблён.

Настоящее время

Как-то днём Чимин держит за руку Бомгю, когда они входят в свою квартиру. Они хихикают над чем-то глупым, что произошло сегодня в детском саду Бомгю. От улыбки у Чимина немного болят щёки. — Папа! — зовёт Бомгю, скидывая обувь и забегая в гостиную, где обычно работает Юнги. Старший выходит из своего кабинета с усталой улыбкой на лице. — Привет, дружище, как прошёл день? — Хорошо! Сегодня пришёл Чимми, потому что его работа быстро закончилась! — говорит Бомгю, подпрыгивая на месте. Юнги смотрит на Чимина и произносит слова благодарности. Младший тихо качает головой. Ранее тем же днём Юнги написал Чимину сообщение с вопросом, сможет ли он забрать Гю. Конечно, он смог. Чимин взъерошивает волосы ребёнка. — Почему бы тебе не умыться и не переодеться? Я принесу закуски, которые ты сможешь съесть в своей комнате! — Правда? — его глаза загораются. Ему не разрешается есть закуски в своей комнате, но Чимину приходится нарушить некоторые правила. — Правда! — Чимин кивает, пока Гю бежит в сторону своей комнаты. Затем Чимин поворачивается к Юнги. — Что случилось? Юнги никогда не отказывался забрать Бомгю. Даже когда у него была мигрень. Или простуда. Значит, это должно было быть что-то серьёзное. — Хваён звонила, — шепчет Юнги. Чимин моргает. — И? — Не знаю, — беспомощно пожимает плечами Юнги. — Она хотела узнать, как дела у Гю, и, кажется, очень обрадовалась, когда я рассказал ей о двух золотых звёздах, которые он получил вчера на уроке, — фыркает он и вытирает нос рукавом. Чимин ждёт. Он чувствует, что это ещё не всё. — И, — продолжает Юнги. — Она спросила меня, читал ли я письма, которые она написала для нас. — Разве нет? — нахмуривается Чимин. Покачав головой, Юнги вздыхает. — В то время мне не хотелось. Я боялся, что… что я действительно пойму её причины и выплесну весь свой гнев, что я пойму, что чувствую то же самое, что и она… Чимин уговаривает его сесть на диван и прижимает ближе к себе, позволяя ему выплакаться. Он понимает, что это было тяжело, ведь он сам почти стал одним из родителей Гю, но это не то же самое, что быть биологическим родителем ребёнка. Его сердце болит от этой мысли, но он решает уделить ей внимание позже. Пока же он нужен Юнги. — Чиммииии! Папаааа! — зовёт Бомгю, его голос раздаётся где-то рядом. Чимин вытирает щёку и спешит к Бомгю. Он собирает тарелку с закусками и заставляет Гю пообещать съесть их и позвать его, когда он закончит. — Я уложу тебя спать, — говорит Чимин. — Я уже большой! — дуется Бомгю. Чимин смеётся и ерошит его волосы. — Хорошо, но ты всегда будешь нашим маленьким мальчиком, так что зови меня, ладно? Бомгю вздыхает и кивает. — Хорошо. Чимин возвращается на диван, а Юнги сидит, положив подбородок на руку, и с нежностью следит за младшим, когда тот занимает место рядом с ним. — Чимин? — Мм? — Я когда-нибудь говорил тебе, как благодарен за то, что ты есть в моей жизни? Чимин смеётся. — Тебе не нужно благодарить меня, хён. Ты бы сделал то же самое для меня. Юнги просто кивает. Чимин вспоминает, о чём они говорили. — Что ещё она сказала? — Кроме этого, больше ничего. Когда я сказал ей, что не читал письмо, она просто сказала, что всё поняла, а потом мы попрощались и положили трубку. Чимин ничего не говорит, держа руки Юнги — большие, тёплые и мозолистые от вязания — и растирая успокаивающие круги своим большим пальцем. — Я не знаю, почему звонок так сильно повлиял на меня, — признаётся Юнги. — Но он так потряс меня, что мне пришлось попросить тебя забрать Гю. — Эй, — Чимин слегка сталкивается плечами с плечами Юнги. — Вот почему детям нужны двое родителей. Думаю, с Бомгю не помешает лишняя рука… Юнги смеётся, от чего становится видно его дёсны. — Хён, — мягко говорит Чимин. — Это нормально, что на тебя повлиял звонок. У вас с Хваён была своя история, ты растишь ребёнка один так хорошо! Ты так прекрасно с этим справляешься, так что ты должен гордиться этим. Она сделала свой выбор, оставив и тебе такую возможность. Ты прекрасно держишься, так что не вини себя за такие мелочи, ладно? Юнги кивает, но хмурится. — Чимин, я не собираюсь растить Гю в одиночку. Я на девяносто процентов уверен, что не смог бы без тебя. У него два отца. Пожалуйста, никогда не исключай себя из нашей семьи, хорошо? Глаза Чимина наполняются слезами, но он кивает. Тогда Юнги обнимает его, зарываясь лицом в шею младшего. — Спасибо тебе, Чимин. Я так тебя люблю. — Я тоже тебя люблю, хён, — говорит Чимин, сглатывая комок в горле. Юнги уже не в первый раз говорит ему, что любит. Старший не скрывает своей любви к друзьям. Когда Юнги в первый раз сказал об этом Чимину, его сердце подпрыгнуло, но так же быстро упало, когда за этим последовала благодарность за то, что он самый лучший друг на свете. Сейчас всё было не так уж и по-другому. Юнги немного отстраняется. — Нет, Чимин, я, — он облизывает губы, и Чимин не может не последовать его примеру. — Я люблю тебя, пожалуйста, будь моим парнем, отцом моего ребёнка, я люблю тебя.

3 года назад

Когда однажды вечером после занятий Чимин заходит в дом Юнги — нет, в их дом, как любит напоминать ему Юнги, — он слышит плач Бомгю. У Чимина и так был ужасный день. Всю неделю он не мог уснуть, даже когда они с Юнги по очереди следили за тем, чтобы Гю не проснулся плачущим и голодным, а потом кормили его и успокаивали, чтобы он снова уснул. Затем он запорол хореографию, над которой работал, упал на задницу, и над ним смеялась вся группа студентов, которых он должен был учить. Вдобавок ко всему, изношенные подошвы его ботинок, наконец, решили сдаться, и он вернулся домой босиком. Он надеялся, что дома его ждёт покой, но, похоже, он его не получит. Он вздыхает, ставит сумку на пол в гостиной и идёт на звук плача ребёнка. На кухне Юнги держит на руках покрасневшего Бомгю и качает, выглядя при этом таким же расстроенным, как и Чимин. — Привет, хён, — говорит Чимин и гладит Гю по голове. — Что случилось, малыш? — говорит он и целует его в макушку, но это только заставляет Бомгю плакать ещё громче. Юнги вздрагивает, закрывая глаза от резкого звука. — Я перепробовал всё, что только можно. Я кормил его, менял подгузник, качал, тёр ему спинку — ничего не помогло! Чимин берёт Бомгю из рук Юнги, чтобы немного успокоить его, а сам укачивает ребёнка. От крика у него болит голова, и всё, чего он хочет, это поспать. Но его душа неспокойна. — Ты пробовал включать ту песню, которая ему нравится? — устало спрашивает Чимин. Юнги моргает. — Какую песню? — Серьёзно, Юнги? — Чимин язвит, закатывая глаза. — Ты не знал, что твой собственный сын успокаивается под мелодию из Spirited Away? Что ты за отец? Чимин включает песню на своём телефоне, и тут его осеняет. Он поворачивается, прижимая к груди ребёнка, который всё ещё плачет. — Черт, хён, я… В глазах Юнги стоят слёзы, но взгляд твёрдый. — Спасибо, что поведал мне, какой я ужасный отец, Чимин. Подтвердил мои сомнения. — Нет, хён, я не это имел в виду… — Уверен, что так и было, — пожимает плечами Юнги, его голос лишён эмоций. — Я сам позабочусь о своём сыне, спасибо, — и он проходит мимо Чимина, берёт плачущего Бомгю на руки и выходит из кухни. Чимин никогда в жизни не чувствовал себя так отвратительно. Позже вечером, когда Бомгю успокаивается, Чимин обнаруживает Юнги сидящим на кресле-качалке в комнате Гю. — Как он сейчас? — шепчет Чимин. Юнги смотрит мимо Чимина. — Как видишь, он уснул. — Я приготовил ужин, будешь есть? Юнги качает головой, но Чимин не отходит. — Пожалуйста, хён? Я знаю, ты почти весь день не ел… — Ну что, теперь ты расскажешь мне, какой я ужасный человек по отношению к самому себе, да? — Пожалуйста. — Хорошо, — выдыхает Юнги и осторожно укладывает Бомгю в его кроватку, оставляя дверь открытой, чтобы они могли слышать его из гостиной. Чимин приготовил простой жареный рис с яйцами, который Юнги обожает, поэтому, когда они садятся есть, младший ждёт, пока Юнги начнёт есть, чтобы посмотреть на его реакцию. Она едва заметна: небольшое расширение глаз, негромкий одобрительный гул, улыбка, которую он изо всех сил пытается сдержать. Чимин прикусывает губу и ждёт, пока Юнги набьёт рот. — Хён, мне очень жаль, — торопится сказать он, но Юнги делает паузу, его палочки находятся на полпути к губам. — Я не должен был говорить ничего подобного, потому что всё это неправда. Ты самый лучший отец, о котором Бомгю только мог мечтать, и ему очень повезло, что у него такой любящий, заботливый отец, который делает всё возможное каждую минуту, каждую секунду его жизни. Надеюсь, он поймёт это, когда вырастет. Мне очень, очень жаль. Юнги несколько раз открывает и закрывает рот, как рыбка, но потом жуёт и глотает. — Я не собираюсь врать, Чимин. Мне было очень больно слышать это, особенно от тебя. Но он мой сын, и я должен был об этом догадаться, но не понял. Я буду больше работать и лучше заботиться о нём, — затем, подумав, он добавляет. — И о тебе тоже. — Обо мне тоже, что? — Я буду заботиться о тебе в благодарность за то, что ты помогаешь мне в воспитании моего сына, — Юнги смахивает рисовое зерно с уголка рта Чимина. — Поскольку ты, очевидно, сам плохо справляешься со этой задачей, — усмехается Юнги, и тогда всё в мире становится на свои места, за исключением боли в сердце Чимина, которая засела в нём от осознания того, что Юнги никогда не полюбит его в ответ так же, как любит он.

Рождество, настоящий момент

— И ещё папа забыл, что Чимми собирался купить еду, поэтому он приготовил столько лапши, что мы ели её три дня. Сокджин вздыхает. — Нет! — а мальчик только кивает головой опровергая. — Это было слишком скучно? Бомгю решительно мотает головой. — У папы вкусная еда. — А как насчёт готовки Чимми? — спрашивает Хосок. — Нормально, — пожимает плечами Бомгю. (— Кто научил его пожимать плечами? — спрашивает Чимин у Юнги из кухни. Юнги пожимает плечами.) — Но папе всегда нравится, — говорит Бомгю, ухмыляясь. — Даже когда всё плохо. (Чимин шлёпает Юнги по заднице полотенцем, которое держит в руках. — Эй? — Юнги выглядит смущённым, он стоит у плиты и не слушает разговор. — Наш сын рассказывает нашим друзьям, какой я ужасный повар, — Чимин складывает руки и недовольно морщится. Юнги дарит свою фирменную улыбку и чмокает его в губы. — Ну, мне нравится. — Именно в этом и проблема. Ты слишком ослеплён любовью, чтобы не обращать внимания на мои ужасные кулинарные способности. — Так и есть, — говорит Юнги, притягивая Чимина к себе и обнимая его сзади.) Рождественская вечеринка заканчивается, когда Бомгю начинает готовиться спать, его день был наполнен подарками, объятиями и поцелуями, которых ему хватит на несколько недель. Чимин любит, что его обожают все друзья, а Бомгю обводит их вокруг пальца. Когда все друзья уезжают, Намджун обещает Бомгю сводить его в библиотеку на выходных, мальчик даёт мизинчиковые обещания Сокджину и Чонгуку поиграть в видеоигры (— Он ведь так скоро станет носить очки. — Я знаю, он будет выглядеть так мило!), а Хосок обещает заходить почаще, Гю уже давно пора спать. — Пора спать, — говорит Юнги, беря его за руку, пока Чимин убирается, глядя на маленький хвостик Бомгю (который Тэхён завязал зелёной и белой ленточками), который подпрыгивает в такт его пружинистым шагам, несмотря на усталость. — Спокойной ночи, Гю, — произносит Чимин. Мальчик делает паузу, потирая глаза своим маленьким кулачком. — Спокойной ночи, папа, — и уходит вслед за Юнги в свою комнату. Чимин улыбается и утирает уголки глаз, когда встречается взглядом с Юнги. Его глаза становятся мягкими, а на лице появляется небольшая улыбка. Юнги возвращается, чтобы помочь Чимину прибраться, и они заканчивают уборку в рекордно короткое время. Юнги приносит два бокала вина на диван, где они сидят в обнимку. — Сокджин-хён забыл допить, — фыркает он и удобно устраивается рядом с Чимином. Младший обнимает Юнги за плечи и нежно перебирает его волосы. Тот издаёт довольный хмык и успокаивается. Но затем он выпрямляется. — Пока не забыл, — он роется под журнальным столиком и достаёт небольшой пакет, похожий на первый подарок, который Юнги подарил Чимину. — Наконец-то я правильно определил твой размер, — говорит он, ухмыляясь. — Это лишь чуть больше, чем руки Бомгю. — Юнги! — Чимин игриво похлопывает Юнги по плечу и хихикает. Он такой милый, что не может удержаться, чтобы не прижаться к его губам долгим и любящим поцелуем. — Открывай! И Чимин открывает осторожно, потому что упаковка теперь выглядит ещё милее. На ней нет наклейки с кошкой Suga Knits, но Чимин узнаёт что это. Внутри — одна пара варежек с замысловатым сине-розово-фиолетово-белым клетчатым узором. Чимин ахает. — Юнги! Они такие красивые! Юнги только усмехается. — Я знаю, именно поэтому эта коллекция называется «Вдохновлённая Чимином». — Юнги… Но Юнги чуть не подпрыгивает на своём месте. — Надень их, давай! Чимин проглатывает комок в горле и надевает варежки. В его левой рукавичке лежит что-то гладкое и твёрдое. Он осторожно достаёт это нечто и ошарашенно смотрит на него. — Это кольцо, — говорит он, продолжая смотреть. — Да, — произносит Юнги, беря кольцо из рук Чимина. — Ты выйдешь за меня замуж, Чимин? — просто говорит Юнги. — У нас есть ребёнок, мы живём вместе и любим друг друга, так давай сделаем ещё один шаг к совместной старости? Чимин всё ещё смотрит на Юнги, роется в карманах и достаёт кольцо, протягивая ему. — Я должен был сделать тебе предложение, — говорит Чимин, и в его голосе слышится поскуливание. — А ты меня опередил! Юнги смеётся и притягивает Чимина к себе, встречаясь с его губами на полпути, младший хватает кулаками его рубашку, чтобы удержаться на плаву и не утонуть в чувствах к этому мужчине. — Можно сказать, что мы оба согласились стать мужьями? — начинает бормотать Юнги, надевая кольцо на палец Чимина. Чимин мягко улыбается, чувствуя, как его грудь расширяется так сильно, что он уверен, что сейчас лопнет. — Это только придаст нам официальности, муж, — и притягивает Юнги к себе на диван.