Лист

Альбедо проводил много времени на Драконьем Хребте: там его никто не трогал, никто не мешал проводить исследования, да и он никого не тревожил. Сахароза и Тиммей ждали, пока тот вернется в Мондштадт, если хотели чем-то поделиться с алхимиком, ну а если было что-то невероятно срочное, то пытались отправить ему почтовых голубей. Но птички часто не долетали обратно — замерзали. После того, как Драфф потерял нескольких птиц, он все тяжелее и тяжелее соглашался помочь Сахарозе связаться с Альбедо. Несколько раз она и сама пыталась пробраться через суровый климат Драконьего Хребта, однако уже на вторую попытку поняла, что для нее это слишком тяжело. Оставалось только ждать, пока Альбедо сам соизволит вернуться в город. Удивительно, что он мог так долго выдерживать неблагоприятную погоду Хребта: постоянные снегопады, метели, а также гололед. Конечно, последнее явление не встречалось на каждом шагу, так как большая часть поверхности была покрыта толстым слоем снега, а мест, где он образовывался было невероятно мало, всего несколько на пути к лаборатории. Единственной, кто постоянно посещала Альбедо, была Люмин. Казалось, путешественницу совершенно не пугают холода, в отличии от ее спутницы, Паймон, которая частенько оставалась перед горной вершиной и пыталась готовить на костре еду, ожидая свою подругу. Алхимика не напрягало общество путешественницы. Та просто рассказывала ненавязчивые истории из своих приключений, а также внимательно и с явной заинтересованностью слушала об исследованиях Принца Мела, хоть многое и не могла понять. Им было комфортно друг с другом. Оба чувствовали, что у них гораздо больше общего, чем кажется, но никто и никогда не озвучивал свои мысли по этому поводу вслух. Со временем Люмин стала все меньше времени проводить в лаборатории. Алхимик знал, что это связано с тем, что она не теряет надежды найти брата. Несколько недель — или месяцев — назад путешественница рассказала, что направляется в Инадзуму. Видеться они начнут ещё реже. Сначала она жила в Мондштадте, тогда у нее получалось посещать лабораторию каждый день. Потом пришлось перебраться в Ли Юэ, откуда тоже не составляло проблем приходить в лабораторию хотя бы раз в неделю. А теперь… Инадзума. Закрытый континент, находящийся за океаном. Альбедо боялся, что с девушкой может что-то произойти и она не сможет встретиться со своим братом вновь. Он хотел предложить сопровождать ее в путешествии, но в последний момент осекся. Было бы сложно продолжать исследования во время сражений, которые, по рассказам Люмин, происходили постоянно. И вот, девушка отправилась в путь без него. Время без ее рассказов тянулось бесконечно долго. Альбедо… скучал по ним? Да, он с нетерпением ждал, пока путешественница снова посетит его, расскажет об Архонте Инадзумы, расскажет о людях, с которыми она познакомилась, пока находилась там, расскажет о тех, кому она помогла обрести счастье или о тех, кто на ее глазах его потерял. Несмотря на то, что связи быстро обрываются, если их не поддерживать, с Люмин все было иначе. Им было также интересно друг с другом, как и в первый день знакомства. Алхимик был отрезан от всего остального мира. Он даже не знал, что происходит в Мондштадте, городе, в котором он жил уже несколько лет. Принц Мела считал, что не стоит тратить время на заполнение мыслей такой бесполезной информацией, если можно потратить его на исследования, но видя, как Люмин воодушевленно рассказывала о бродячем барде, который использует лук вместо меча, так как не хочет, чтобы другие его узнали, Альбедо перестал слишком категорично относится к чему-то более приземленному. Наверное, его учительнице бы это не понравилось, она говорила, что если он не справится, то придется его бросить. Он не справился. Ему прошлому это тоже вряд ли бы понравилось. Альбедо был создан для того, чтобы творить, изучать мир. Однако почему изучение мира свелось к изучению вкусов путешественницы из другого мира? Он хотел сходить на озеро для того, чтобы набрать воды в чайник, но что-то его остановило. В экспериментах, которые проводились сейчас, вода не требовалась. Вода нужна была лишь для того, чтобы навести чай. Альбедо первый раз попробовал чай, когда его принесла Люмин. Она часто делилась с ним различной едой и пыталась научить его готовить, но алхимик не был готов тратить время на обучение чему-то новому. Предпочитал готовить простые блюда из одного, максимум двух, ингредиентов. Тем более, еду он ел не для того, чтобы насладиться вкусом, а только для того, чтобы утолить чувство голода. Однако путешественница продолжала ему раз за разом приносить продукты и готовить из них блюда, пытаясь заинтересовать его. Иногда она приносила кое-какие напитки. Чай, например. Альбедо посчитал, что варка чая не требует особых усилий, поэтому пошёл на уступки и выслушал рассказ Люмин о том, как вкусно заварить его. Оказалось, что большая часть ингредиентов, такие как вода и мята, есть и на Драконьем Хребте. Только за цветками-сахарками приходилось спускаться в Мондштадт. Альбедо старался набрать побольше этих сладких растений, когда ходил на встречи с Сахарозой и Тиммеем для того, чтобы не спускаться за одними лишь цветками. Через несколько выходов это привело к тому, что у алхимика появился целый шкафчик, заполненный ими. Они росли повсюду. Если бы кто-то увидел выдающегося алхимика Ордо Фавониус, занимающегося сбором самых обычных цветков, то он бы точно был ошеломлен. Однажды Люмин принесла ему вино с винокурни «Рассвет». Жаловалась, что сначала бармен не хотел ей его продавать. Альбедо понимал, что Путешественница гораздо старше, чем кажется, собственно, как и он сам. Но понять продавца с винокурни тоже можно — она часто подыгрывала тому, что ей еще даже пить нельзя. Ее это забавляло. Любой ее близкий друг понимал, что все это шутки, хоть она и избегала вопросов о возрасте, но человек, с которым она никогда близко не общалась, точно бы не поверил в ее легенды. Возможно, когда она сидела с Дилюком и шутила про то, что они очень странно выглядят: сидят за столом в винокурне ее хозяин, который не пьет, и ребенок, который пьет, но ему ничего не продают. Похоже на начало какого-то анекдота. Видимо, бармен услышал только часть шутки про то, что она «ребенок». Путешественница так и не рассказала, как ей удалось добыть вино, но алхимик предположил, что она всего-навсего попросила Рагнвиндра купить ей выпивку. Снежинки падали, танцуя вальс. Альбедо мысленно вычеркнул еще один день из своего отсчета сколько он провел без путешественницы. На Хребте большую часть времени шел снег, но когда на нем появлялась Люмин — удивительно — его не было. Этот день, похоже, не станет исключением. Девушка жалела, что никогда не видела снегопад. Единственное место, где она была и где он может идти — Драконий Хребет. Также Люмин слышала, что снег часто идет в Снежной, но в ближайшее время она не собиралась туда. Принц Мела поднял голову вверх, снежинки ложились на его лицо. Он попытался поймать одну из них. У него вышло, но снежинка мгновенно растаяла на его ладони: в этот раз он не надел перчатки. Альбедо попытался поймать еще одну, но она тоже растаяла. В этом не было ничего удивительного, но алхимика это поразило. Он испугался, что так произойдет со всеми, кто ему дорог. Из раздумий его вывел звук хрустящего снега, который приближался к его лаборатории. Альбедо начал осматриваться, уже приготовившись применить элементальный навык, хоть это и могло спровоцировать сход лавины. — Альбедо! — воскликнул знакомый голос. Вероятно, она уже увидела его. Он посмотрел в сторону разрушенного моста и увидел на нем знакомую фигуру Люмин. Паймон вновь не было с ней. Ничего не изменилось. Однако когда она перешла через мост, то он все же заметил изменение: на платье теперь сиял кристалл, которому принадлежал цвет элемента Электро. К счастью, с ней ничего не случилось в Инадзуме. Принц Мела подошел ближе к ней, одобрительно улыбнувшись, и жестом пригласил войти в лабораторию. Все как обычно. В лаборатории стоял диванчик, сделанный алхимиком через пару дней после того, как путешественница посетила его. Он привык стоять, наблюдая по несколько часов за изменениями цвета жидкостей в колбах, но посчитал, что для Люмин это не так удобно. Альбедо никогда не убирал его, даже если начинало казаться, что мебель занимает слишком много места, на которое он мог бы поставить приборы для исследований, ведь он не знал, когда Люмин посетит его в следующий раз. Порой она приходила каждый день, а иногда также неожиданно, как и сегодня. Девушка не пошла за ним в лабораторию, она зачарованно смотрела на снежинки, похожие на маленькие звездочки. Они на несколько мгновений задерживались на ее длинных ресницах, а после этого сползали вниз, оставляя на ее щеках полосы, похожие на слезы. Неясно, сколько часов она бы еще простояла, наблюдая за снегом, не окликни Альбедо ее через несколько минут после того, как она не пошла за ним. Алхимик позволил ей насладиться новым опытом, но всему рано или поздно приходит конец. Путешественница вытерла воду с щек и с легкой улыбкой направилась к нему. Она тоже скучала. Зайдя в лабораторию, где было непривычно тепло, по сравнению с остальным Хребтом, Люмин обратила внимание на книгу, лежащую на столе. Альбедо как-то обмолвился, что ее ему подарила учительница и больше ничего не сказал. Он бесчисленное количество раз перечитывал ее, но, удивительно, что она осталась открытой на той же странице, на которой и в их прошлую встречу. Девушка запоминала такие мелочи. Путешественница аккуратно присела на краешек дивана. Все же она до сих пор боялась вести себя с алхимиком также, как и с остальными. Девушка начала рассказывать ему о своих похождениях в Инадзуме. Альбедо же начал смешивать жидкости в пробирках для того, чтобы хоть чем-то себя занять. Он не ставил перед собой цели достичь какого-то результата. Несмотря на это действие, алхимик вслушивался в рассказ, стараясь не пропустить ни одной подробности, вникнуть в каждый факт. Вскоре он поставил колбы в лапку штатива, а сам сел на диван недалеко от Люмин. Альбедо тоже старался держаться от нее на расстоянии, боясь смутить слишком резкими действиями. Она, вероятно, также думала о нем. — Ты никогда не рисовал меня, — немного печально промолвила девушка: ей не было известно о стопках листов, на которых была написана по воспоминаниям она в дни, когда она не могла прийти в лабораторию. Альбедо решил, что целесообразно не говорить об этом, ведь она может посчитать это слишком странным и фанатичным. Алхимик замолчал. Он понимал, что путешественница ждет от него ответ, поэтому просто проигнорировать просьбу, скрытую за утверждением, нельзя, но все слова будто вылетели из головы. Разумнее всего, пришел он к выводу, просто нарисовать ее, ему это, естественно, не составило бы труда, однако хотелось как-то особенно запечатлеть ее, пусть на это и уйдет значительно больше времени, чем на простой набросок. Принц Мела решил спуститься вниз за водой, чтобы приготовить чай для Люмин. Пока ее не было он пытался найти идеальное сочетание вкусов, экспериментировал, добавляя различные ингредиенты, это так и не вышло. Нет, чай был вкусный, Сахарозе нравился, но в нем все равно чего-то не хватало, а он не мог понять, чего именно. Будучи погруженным в свои мысли, Альбедо не заметил, как подошел к опасной зоне, на которой было много льда. Его невнимательность привела к тому, что он не смог сохранить равновесие и упал вниз.

***

Альбедо видел яркий свет вдалеке, который манил к себе. Подумал, стоит ли идти к нему, ведь он невероятно далеко. Подумав буквально мгновение, все же решил, что стоит. Тем более, что где-то в той стороне слышался знакомый голос, зовущий его: «Альбедо, Альбедо…». Алхимик сначала шел медленно, пытаясь понять, что представляет из себя этот мир: вокруг все было белоснежное, мозг не позволял сфокусироваться на каких-то деталях. Однако вскоре зову стало невозможно сопротивляться и он побежал. Казалось, что он никогда не достигнет того света. Не успев подумать о невозможности достижения цели, Альбедо очутился перед полем знакомых цветов. Он не мог сообразить, где видел их, хотя точно где-то видел. Эти цветы были немного похожи на сесилию, но были совершенно другими. Где он видел их?.. Таинственный голос продолжал звать его, похоже, он находился в самом конце поля, смотря куда-то вдаль. Конец? А есть ли в этом мире это понятие? Что, если поле неизвестных цветов простирается до самого края света? Но разве край света не является сам по себе концом? Из размышлений его вновь вывел голос, повторяющий его имя. Кажется, он стал звучать громче. Неужели, он все же приблизился к нему? «Альбедо! Где ты?». Где он? Он и сам не знал, не понимал. Что это за место? Оно существует в реальности или только в его сознании? Сознание… Находится ли он в сознании? Очень холодно. Алхимик попытался пошевелить пальцами на руке, но они онемели. Похоже, он забыл надеть перчатки. Через пару секунд он вновь услышал, как его зовут. Люмин… Тот таинственный голос из сна — Люмин? Это похоже на правду. Выходит, что он потерял сознание в горах, а она направилась его искать. Альбедо попытался встать, но не вышло. Он почувствовал, что все его тело ужасно болит. Аккуратно привстав, он увидел, что оказался в какой-то узкой расщелине. Она не была особо глубокой, метра три, однако вылезти из нее он был не в состоянии. Боль с каждой секундой становилась все сильнее. Если сначала на нее можно было не обращать внимание под влиянием шока, то теперь так не получалось. Альбедо прикусил губу, чтобы не закричать. Его крик мог спровоцировать сход снега, мог привлечь внимание опасного монстра, с которым в таком состоянии он бы точно не справился. «Альб… А-А-А», — не успев договорить имя, Люмин закричала. Через пару секунд она уже лежала на чем-то подозрительно мягком. Открыв глаза, она поняла, что наконец-то нашла алхимика. Они впервые находились так близко друг к другу. Альбедо зажмурил глаза и еще сильнее прикусил губу, потому что Люмин упала на какую-то часть тела, которая, похоже, была сломана, он еще не понял, на какую именно. «Не двигайся…» — вымученно произнес алхимик. С одной стороны, он боялся, что путешественница сможет еще что-то у него повредить, а с другой хотел, чтобы она подольше полежала на нем, так… теплее?.. Или было что-то еще? Чтобы то не было, мысли о второй стороне он быстро от себя отогнал. Осталось только рациональное мышление о собственной безопасности. Люмин не могла выполнить просьбу Альбедо, ведь понимала, что тогда они точно больше никогда отсюда не выберутся, но ей также не хотелось и навредить ему. Она не знала, как ей лучше поступить, чтобы все закончилось наиболее удачно. Путешественница спросила, какая часть тела алхимика больше болит, чтобы обходиться с ней более аккуратно. Он не ответил, потому что и сам не знал. Болело все, но одновременно и ничего. Ничего не болело, если он не пытался пошевелиться. Если пытался, то начинало болеть все. А все ли хорошо будет с Люмин, если он и дальше будет думать только о себе? Альбедо попросил ее встать. Она сначала колебалась, ведь если она что-то сделает, то точно причинит алхимику боль. Но погибнуть от обморожения — тоже не самый лучший исход. Однако они… погибнут… вместе… Возможно, кто-то через много-много лет найдет их кости, лежащие под слоем снега в обнимку… Ужасно. Ужасные мысли. Так не должно быть. Все же путешественница начала аккуратно шевелиться. Альбедо никак не реагировал. Видимо, у нее получается вставать достаточно осторожно. Она обернулась на него, чтобы увидеть его реакцию. Алхимик одобрительно кивнул, но как только она отвернулась, его лицо исказила гримаса боли. Он попытался успокоиться, мысленно сосчитать до десяти, но это не помогало. Через несколько минут Люмин окончательно встала. Она протянула руку Принцу Мела, но тот лишь покачал головой. Он хотел, чтобы сначала вылезла она, а только потом начала заботиться о нем. Альбедо осознавал, что, вероятно, закончит свое исследование длинною в жизнь в этой расщелине. Его состояние было слишком ничтожным. Люмин этого почему-то не понимала, или, что более вероятно, просто отказывалась верить в это. Стены расщелины были покрыты слоем льда. Девушка попыталась вскарабкаться на них, хоть и понимала, что это у нее не выйдет. Но попытаться стоило. Альбедо пришла в голову безумная идея: поставить цветок от элементального навыка. Безумной она была за счет того, что это спровоцировало бы сход лавины и в эту расщелину бы уже никто и никогда не упал. По крайней мере, алхимику так казалось. Он немного понаблюдал за стремлением девушки вылезти. Чем дольше он смотрел, тем больше понимал, что его цветок — единственное для нее спасение. Нет, можно подождать, пока сюда кто-то придет и поможет им, но если этого не произойдет, то у Принца Мела точно не будет сил спасти путешественницу. Не стоит рисковать ее жизнью ради крохотного шанса на то, что они оба спасутся. Ее жизнь гораздо ценнее, чем его. Героиня, которая должна изменить мир. Пусть она сама так никогда и не считала. Алхимик тихо попросил путешественницу отойти. А сам, прислонившись к стене, прокусив губу до крови, вытянул руку вперед для создания цветка. Люмин с ужасом посмотрела на него. Она за долю секунды поняла, к чему приведет это действие. Но Альбедо посчитал, что уже поздно отступать. Установка цветка, как и всегда, вызвала собой небольшую ударную волну. Небольшую в обычном мире, но критическую для Драконьего Хребта. На секунду все затихло, было слышно только сердцебиение пострадавших. Альбедо подтолкнул Люмин в сторону конструкции, а сам упал. Она оцепенела. Алхимик легонько толкнул ее еще раз своей ногой, сильнее не мог. Девушка оглянулась на него. Воспользоваться возможностью спастись или провести последний день своей жизни с ним? Альбедо, можно сказать, принес свою жизнь в жертву ради нее. Имеет ли она право отказаться от этого подарка? Вероятно, нет. Она все же наступила на цветок. Альбедо наконец-то понял, откуда взялись цветы в его сне — ее заколка. Она их любила. Цветок мгновенно поднялся вверх, позволив Люмин вылезти из расщелины. Путешественница взглянула на алхимика. Она начала жалеть о том, что приняла его подарок. Тот одними губами сказал: «Нижний ящик… моего…», — он не успел договорить, как его накрыла лавина. Девушка упала на колени. Удивительно, что лавина прошла буквально в паре сантиметров от нее. Видимо, Вселенная не хочет, чтобы она погибла. Ресницы склеились от слез и минусовой температуры. Спустя пару минут сидения около заваленной расщелины, Люмин пошла к огненной фее. Она хотела начать винить ее в том, что она не прилетела, не расплавила снег, не спасла Альбедо. Но вовремя остановилась. Это было только ее решение бросить его.

***

Неясно, сколько времени прошло в общем. Если она встретит Паймон, — глупость, конечно, встретит, — та удивленно спросит у нее, где она пропадала столько времени вместо того, чтобы тратить его на что-то полезное. Хотя так, наверное, сказал бы Альбедо, если б она стала убиваться по нему до конца своих дней. Или не сказал бы? Она это уже никогда не узнает. Собрав свои силы в кулак, путешественница встала и пошла в лабораторию. Тяжело было идти по знакомому пути, осознавая, что там не будет этого алхимика. Хотя какая-то ее часть отрицала его… смерть и ждала, что он все же встретит ее, а все произошедшие события — плохой сон. Очень плохой. В лаборатории никого не было. «Нижний ящик…». Какой ящик? Девушка проверила все ящики. В большей их части располагались реагенты, алхимические приборы, но один был заполнен цветками-сахарками… Это не похоже на Альбедо. Стал бы тот жертвовать драгоценным местом ради одинаковых растений? Возможно, этот ящик принадлежит Сахарозе, но Альбедо не единожды говорил, что никто, кроме Люмин, сюда не приходит. Откинув мысли, девушка продолжила дальше изучать содержимое шкафчиков. И вот, она добралась до нижнего ящика стола, который и имел ввиду Альбедо. Там была какая-то папка с бумагами. Дело всей его жизни, которое она должна продолжить? Хотя алхимик никогда не стал бы так обязывать ее. Но что, если там остался последний шаг? Может ли он позволить кануть в Лету своим исследованиям? Осторожно открыв папку, Люмин увидела там рисунки девушки. Это была она. Неужели Альбедо все же рисовал ее? Значит, это его работы? Путешественница внимательно рассматривала каждый лист. Каждый лист изображал ее.