Дрянной мальчишка

Сколько ни гадал, Солнце не мог понять, что именно заставляло этого ребёнка просиживать каждый день столько времени на территории детского сада. Внук одного из работающих здесь инженеров… Грегори. Семнадцать лет пацану, а он в садик! Нет бы, как все нормальные подростки, пойти проигрывать родительские деньги за игровыми автоматами и наедаться пиццой до отвала. Странный ребёнок. Очень странный. Началось их знакомство тоже странно. Однажды увидев среди толпы детей на входе в детский сад чью-то долговязую фигуру, Солнце приветливо помахал ему рукой (так было прописано в программе), а фигура взяла и ответила! Парень посмотрел прямо в лицо аниматронику своими любопытными большими глазами и улыбнулся, немного смущённо и неловко. А потом поднял руку и помахал в ответ. Солнцу это, конечно, понравилось. Ему всегда нравились вежливые дети. Заходить в детсад мальчик не стал, наблюдая с лёгкой завистью за стайкой детишек, резво скатывающихся с горки и бегущих в объятия к воспитателю. На следующий раз он снова пришёл, но уже ведя за руку мальчика лет пяти. Наверное, брата. И снова, стоило их взглядам пересечься, Солнце снова помахал ему рукой, и тот снова ответил ему тем же. Так продолжалось целую неделю, и каждый день парень приходил, ведя за руку младшего братца, и прилипал к стеклу, ожидая, пока механический воспитатель обратит на него внимание. Пока однажды он не решил зайти. Ограничений по возрасту никаких не было, в садик пускали даже взрослых (но те приходили на минутку и только за тем, чтобы забрать своё ненаглядное чадо), поэтому никто не возражал, когда стройный худощавый парнишка спустился с горки вместе со всеми. Спустился и тут же утонул по колено в шариках, в то время, как остальные дети обычно утопали по самую шею. Солнце заметил такого необычного посетителя и тут же почувствовал сбои в программе, когда узнал в прибывшем своего взрослого приятеля. Такого рода сбои в программе у людей обычно называлось волнением. Аниматроник не мог передать, как это ощущалось, но где-то глубоко внутри был уверен, что просто ломается. Как Монти, с его приступами агрессии. Как Рокси, с её постоянными расстройствами личности. Как Чика… с её, прости Господи, тягой копаться в помойке. — Неужели у меня новый друг?! Не слишком ли ты взрослый для детского сада, малыш? Дети засмеялись, глядя на паренька, а тот только смущённо улыбнулся и помотал вихрастой головой. Коричневые пряди взвились и неровно улеглись обратно, придав причёске немного хулиганский растрёпанный вид. Если бы мог улыбаться шире, Солнце бы улыбнулся. Новый знакомый почему-то был особенно ему по душе. Поняв, что выгонять его никто не будет, Грегори стал наведываться чаще, вплоть до того, что приходил каждый день, иногда даже без младшего брата. Казалось, ему нравилась вся детская программа, все истории, что рассказывал аниматроник, и даже все танцы, которым он учил детей. Приходил он и в будние дни, когда детей было гораздо меньше, и молча наблюдал, как Солнце катает каждого на себе. Детям почему-то очень нравилось, когда тот брал их на руки. — А меня поднимешь? — Спросил он однажды, подойдя ближе, и щёки его при этом очаровательно порозовели. Санрайс покачал головой. Такого ему ещё не предлагали. Хотя, идея взять на руки такого большого ребёнка почему-то показалась ему забавной. Грегори тихонько охнул, когда тонкие, но неожиданно сильные руки аниматроника обхватили его по бокам и с лёгкостью, с какой Геркулес поднял бы здоровенное чудище, оторвали его от земли. — Не боишься, что уроню? — Спросил Солнце, по привычке покачивая его в руках. Грегори рассмеялся. — Ни капельки не боюсь! Он разочарованно вздохнул, когда его опустили на мягкий пол, и тогда Солнце заметил, что при всей своей долговязости, парень был ниже его на целую голову. — Тебе нравится здесь, дружище? — Нравится? — Переспросил Грегори, будто задумавшись над чем-то. — Да. Очень. Аниматроник склонился, как обычно делал со всеми детьми, и взъерошил рукой волосы цвета тёмного шоколада. — Ну так приходи ещё!

***

Был и такой день, когда детей не было совсем, и когда Солнце уже был готов впасть в спящий режим, вдруг услышал, как кто-то тихо спустился по горке и зашуршал разноцветными шариками. — Неужели у меня новый друг? Он обернулся и издалека заприметил приближающуюся к нему фигуру. Длинную, крепкую и совсем не детскую. — Наверное, всё-таки старый. — Ответили ему. — Грегори! Это ты! Забыв о том, что перед ним не ребёнок, Санрайс подхватил паренька на руки, наслаждаясь его переливчатым смехом, и, немного покружив, поставил на твёрдую поверхность. — Сегодня совсем нет детей? — Спросил Грегори, осматривая непривычно пустующие горки и лабиринты. Только из колонок сверху приглушённо играла навязчивая музыка. Аниматроник отрицательно покачал головой, и на лице мальчика отразилось беспокойство. — Быть может, я тебе помешал? — Спросил он и отступил назад, словно намекая, что, в случае чего, может уйти. — Ни в коем случае! Я никогда не упускаю шанса поиграть с друзьями! — Санрайс ухватил за запястье и оттянул подальше от выхода. — Мы можем пить колу! Есть пиццу! И слушать музыку, пока не оглохнем! Грегори заулыбался, и на его щеках заиграли ямочки, которых робот раньше никогда не замечал. Он видел похожее у множества других детей, но этот ребёнок был не как все. От него были странные сбои в программе. — А что насчёт объятий? — Внезапно спросил этот самый ребёнок, и на аниматроника хитро взглянули снизу вверх его большие глаза. Такие же, как и волосы, цвета тёмного шоколада. Солнце думал всего мгновенье. — Объятия? Обожаю! Как всегда, без особых усилий, он подхватил Грегори на руки и прижал к себе, вслушиваясь, как сбивается его дыхание. Чувствительные «органы» зафиксировали нестройный ритм юношеского сердца. Надо сказать, присутствовала лёгкая тахикардия, но мальчик, наверное, просто волновался. К слову, сам Санрайс тоже... был взволнован? Или как это называется? Как тогда возник странный программный сбой, ничем не объяснимый и непонятный. Может, ему сдаться механикам? Хотя, что они там найдут? С микросхемами всё в порядке, а всё остальное неважно. Какое им дело до аниматроника, внезапно проникшегося человеческой психологией? Грегори, к слову, продолжал стоять, как стоял, прижимаясь к бархатной одежде робота и хитро улыбаясь каким-то своим мыслям. Обычно детям быстро надоедают обнимашки, и они бегут играть друг с другом в шариках или лабиринтах. А этот всё стоял и стоял. Но Солнце не был против. Ему всегда нравилось обниматься. Наконец, парень оторвался от созерцания узоров на костюме и поднял голову. На Санрайса посмотрели его большие бездонные глаза. — Расскажешь сказку? Сидя рядом с игрушечным костром с подсветкой снизу, вокруг которого часто собирались дети, играя в путешественников, он рассказывал Грегори истории, записанные в собственной памяти. А тот сидел рядом и внимательно слушал, так, будто ему было взаправду интересно.

***

— Эй, Солнце? — Окликнул его парень, вдруг откинувшись на спину и закинув руки за голову. Взгляд его был направлен куда-то вверх. Это было в один из тех дней, когда весь центр был закрыт, и мальчик снова решил составить ему компанию. — Что такое, Грегори? — Солнце, помедлив, опустился рядом и посмотрел наверх, на изрисованный картинками потолок, откуда торчали многочисленные светильники. — А зачем там нужны лампочки? Тут ведь и так достаточно освещения, разве нет? — Ах, это. — Ответил он. — Их зажигают только ночью, днём они не нужны. — То есть, это что-то типо звёзд? Парень приподнялся на локте и чуть склонился над аниматроником, внимательно заглядывая ему в глазницы. Они лежали достаточно близко друг к другу, и до Солнца даже долетало его спокойное дыхание. — Да… — Нехотя ответил он, надеясь, что больше вопросов не последует. Но мальчик всё-таки поинтересовался: — А мы можем выключить свет и посмотреть на них? Солнце оторвал взгляд от лампочек и повернул к нему голову. На его «лучах» звякнули колокольчики. — Нет, Грегори. Это исключено. Парень слегка удивился тому, как внезапно во всегда приветливом голосе робота промелькнула сталь. — Почему? — Потому что тогда появится Луна. — Ну и что? — Он нахмурился, явно не понимая, какая тут может быть проблема. Солнце поднялся и сел, не выдержав испытующего взгляда. — Луну нельзя показывать детям. Он… сломан. Грегори тоже сел и придвинулся ближе. Робот своими датчиками почувствовал тепло его тела. — Не убьёт же он меня, в конец концов? Я его не боюсь. И тебя тоже… — Нет, Грегори. — Ну почему? — Он всё не унимался и только собрался задать следующий вопрос, как вдруг был заткнут ложкой с мороженым, которую Солнце сунул ему в открытый рот. — Маленький Грегори слишком много болтает! — Весело сказал аниматроник, пока парень вытирал рот. — Болтливых детей лечат щекоткой! Не успев оправиться от мороженого, мальчик почувствовал, как металлические, но очень проворные пальцы ущипнули его за бок, а после пробежались выше. Он совсем не по-мальчишески взвизгнул и заизвивался, как уж на сковородке, когда они прошлись по животу и принялись щекотать его там. Застигнутый врасплох, не особо сопротивляясь, он упал на спину и захохотал, когда Солнце продолжил свою пытку. — Нет! Хватит!! Когда его лицо начало краснеть, подобно раку, варёному в кипятке, Солнце наконец прекратил и склонился над ним, уперев руки по бокам от его головы. Грегори, весь растрёпанный и раскрасневшийся, глядел на него снизу вверх, его грудь быстро вздымалась от тяжёлого дыхания. — Давай с тобой договоримся, дружок. — Санйрас склонился чуть ближе, отчего следующие его слова прозвучали угрожающе. — Ты никогда больше не будешь спрашивать про звёзды! Некоторое время Грегори молчал и в полной тишине было слышно, как колотится о рёбра взволнованное сердце. Наконец, поняв, что Солнце ему не переиграть, он фыркнул и весьма нехотя произнёс: — Ладно, я понял. Но и ты кое что уясни. С внезапным нахальством закончил парень, и вдруг поднялся на локтях, приблизившись к лицу аниматроника почти вплотную. Глаза его заблестели, как у хитрой лисы, придумавшей, как поймать зайчика. Солнце замер, никак на это не реагируя (хотя программа предписывала реагировать бурно на каждое действие ребёнка). Глаза цвета тёмного шоколада внезапно заняли собой всё пространство. Рука, поднятая Грегори, как бы невзначай скользнула вверх по одежде аниматроника и вдруг ухватилась за колокольчик на шее, прикреплённый к резинке, специально, чтобы детишки не могли его оторвать. — Я уже, — он оттянул резинку, — не маленький. Он выпустил колокольчик из рук, и тот, жалобно звякнув, вернулся на своё место. Какое-то время Солнце не произносил ни слова, наблюдая за тем, как парень выползает из под него, и голове вдруг зазвучал голос Луны. Был бы он здесь, точно окрестил бы Грегори дрянным мальчишкой.

***

И, как оказалось, пацан в полной мере это прозвище заслуживал! Это произошло в один из тех дней, когда они снова остались вдвоём. Солнце предлагал ему самые разные способы развлечения, но ни пицца, ни кола, ни танцы с фильмами, ни даже рассказы не могли удержать внимания Грегори. Он сосредоточенно о чём-то думал, иногда стреляя глазами в сторону стойки, где стояли компьютеры и на висели правила поведения детского сада. Рядом со стойкой на стене был закреплён щиток, который какой-то гений додумался повесить в таком неподходящем месте. Солнце не раз думал о том, чтобы обратиться к сотрудникам с просьбой его перевесить, ведь он не вписывался в окружающую среду, а самое главное, мог навредить детям! А если кто-то из них додумается открыть его и засунуть пальцы в провода? Или, того хуже, выключить свет? Но, как ни старался, он не мог отвлечь Грегори, и даже козырь — подъем на руки — ему не помог. Мальчик болтался в руках аниматроника, улыбался его шуткам и что-то говорил, но в больших глазах по прежнему горел тусклый хитрый огонёк любопытства. Солнце собирал рассыпанные карандаши и раскраски, когда услышал глухой «бам» откуда-то сбоку. Он быстро нашёл источник звука: пирамидка из больших мягких фигур, с которыми обычно играли дети, рассыпалась, и фигурки покатились в разные стороны. — Что за беспорядок? Нужно немедленно всё убрать! Солнце ненавидел беспорядок, а потому, забыв про все остальные дела, принялся собирать разобранную пирамидку. Приведение вещей в порядок дарило странное удовлетворение. — Хулиганишь, мой маленький друг? — Спросил он, не поворачиваясь, точно зная, что Грегори стоит сзади. Однако ответа не последовало. Микросхемами почувствовав неладное, аниматроник обернулся. Рука, что уже готова была положить на верхушку пирамидки треугольник, замерла на полпути. Парень на другом конце помещения подобрался к щитку опасно близко и уже тянул к нему свои руки. — Грегори, нет! — Крикнул аниматроник, когда тот взялся за рубильник. Прозвучал громкий противный щелчок. А затем темнота. Которая, впрочем, продлилась недолго: на потолке тут же зажглись лампочки, и изображение Луны отчётливо засияло. Вспыхнули двумя зловещими красными огнями глаза. Мальчик задрал голову, зачарованно наблюдая за «звёздами», когда сильный толчок впечатал его в стену. От неожиданности он даже не сопротивлялся и очнулся только когда сверху зазвучал сильно искажённый голос Солнца: — Этого ты добивался, мелкий пакостник?! Сердце Грегори быстро и сильно затрепыхалось в груди. Он глядел в светящиеся кроваво-красным светом глаза Луны и не мог выдавить из себя ни звука. — Ты Луна? — Наконец спросил он, тихонечко отодвигаясь в сторону.. Впрочем, попытка сбежать завершилась неудачно: его снова поймали и вжали в стенку, на этот раз крепко удерживая за плечи. Надо сказать, хватка у аниматроника была титановая. — А ты кого ждал? — Прошипели ему в лицо. — Мне тут немного больно! — Он строптиво дёрнул плечом, стараясь высвободиться из цепкой хватки. Но не тут то было. — И правильно! Будешь знать, что бывает за любопытство. Робот оторвал мальчика от земли и удивился, когда тот неожиданно тихонько засмеялся. Прямо как днём, с Солнцем. Грегори молча смотрел, как его уносят подальше от щитка, но, кажется, совсем по этому поводу не волновался. Его внимание сосредоточилось на аниматронике перед собой. Луна, хоть и не мог объяснить как, чувствовал на себе его изучающий взгляд, отчего досада внутри крепла с каждой секундой. Ослушался, а теперь издевается! — Куда ты меня несёшь? — Поинтересовался Грегори, скорее из любопытства, чем из страха. — Подальше от щитка. — Луна дошёл до места, где лежали маты. — Дёрнешься в ту сторону, и лучше тебе не знать, что я с тобой сделаю. Он отпустил мальчика на маты, и тот охнул, приземлившись на мягкую поверхность. Придётся как-то удерживать его здесь до утра, пока свет автоматически не включится. — Зачем ты меня сюда принёс? — Спросил Грегори. — Либо ты будешь послушно лежать здесь, либо я насильно уложу тебя спать! В ответ снова тихонько засмеялись. — Тогда… как насчёт поцелуя на ночь? Наступила минутная тишина. Даже лёжа спиной на матах, Грегори увидел, как замешательство Луны постепенно сменялось усмешкой — улыбка на его лице будто бы становилась шире (кажется, это было ещё одно технологическое новшество). Немного подумав, что, конечно только подтвердило программный сбой, ведь аниматроникам не полагалось долго думать, Луна неслышно опустился рядом на колени. Грегори, в свою очередь приподнялся на локтях. Они встретились глазами, и робот физически ощутил на себе хитрый взгляд карих глаз, которые в темноте казались ему теперь угольно-чёрными. Кажется, мальчик возомнил себя хозяином положения… Ничего, один разок можно и подыграть. — Только один. — Досадливо проговорил он, подаваясь вперёд и про себя гадая, какую именно щёку выберет Грегори для поцелуя. Однако тот превзошёл все ожидания и, ухватив его за воротник, притянул к себе, прижимаясь губами к холодным металлическим губам. Поцелуй был коротким, но очень волнующим: тепловыми датчиками Луна почувствовал, как пылает у Грегори лицо. Он усмехнулся и одним движением подмял паренька под себя. Тот заскулил, когда рука аниматроника прижала его к полу, а холодные металлические пальцы скользнули под футболку, оглаживая живот. — Дрянной мальчишка.