"Сангрита"

Как известно, в день нужно употреблять никак не меньше двух литров воды; но человеческий разум так устроен, что эти два литра воды (которая изначально предполагалась просто чистой минеральной или кипячёной водой) заменяются любыми другими напитками. Одни сидят на кофе, другие на какао с маршмеллоу, третьи литрами поглощают газировку, а те, кто приходят к Тамаре в бар, предпочитают пиво, просекко, бейлис, вино, калуа или даже виски. И это феерическая панорама прекрасных образов. — Сникерс, ноль пять. Этой девушке чуть меньше двадцати. У неё очки в толстой кремовой оправе, мягкие косы, падающие на свитер толстой вязки, который настолько оверсайз, что кажется, будто бы на него ушла половина овцы. Что на ногах — не так важно: клетчатая юбка с плотными кашемировыми колготками или универсальные джинсы — всё равно на уровне щиколотки будут натянуты шерстяные гетры с помпонами. Калуа, Франгелико, белый бакарди, море арахисовой пасты и чуть-чуть, буквально миллилитров пять — бразильский эспрессо: для кофейного вкуса. Она, конечно, выбирает места у окна — где же ещё? Если идти мимо витрины, можно её увидеть и влюбиться. — Как обычно? — Как обычно. Стопка Райтер Тирз, но, вопреки стереотипам, это не брутальная женщина в деловом костюме и выбритыми висками. Она женственная, и её силуэт страшно напоминает моделей начала двадцатого века: S-образная спина, низкий, но пышный бюст и заметный таз. Она одета в дешёвые, но плотные вещи: длинная бежевая юбка в белый горошек, плотная рубашка и шерстяная безрукавка со смешными брошками и нашивками. Её волосы падают на плечи: она не красит их и не красится сама, и всё равно сохраняет красоту среднего возраста — в чуть раскосых хитрых глазах, улыбке на тонких губах и волосах цвета соли с перцем. — Здрасьте, а будьте добры Гиннесс белый. Это пара: одна берёт светлый Гиннесс, другая тёмный. Но на вид они не так уж сильно различаются: одинаковые стрижки под лидеров корейских бойзбендов, у одной цветные пряди розовые, а у другой голубые. Одна чуть пониже и тоньше, другая повыше и с широкими плечами. Они носят парную одежду и часто их приходится защищать от нездоровых провокаций в баре. Что поделаешь: когда твоя работа — затуманивать разум других, то неизбежно сталкиваешься с кучей радиоактивного дерьма в чужой голове. Девочки за это очень благодарны и оставляют хорошие чаевые; а ещё они ужасно мило смотрятся и заставляют думать о том, что в твоей жизни одиночество слишком подзатянулось. — Мохито, графин на литр. Самая обычная женщина из всех, которых только можно было видеть в баре; единственное что — серые глаза её очень грустные, а сама она порой засиживается до закрытия. Графина мохито ей хватает на часы: она пьёт медленно и ничем не занимается — ни читает книгу, ни сидит в телефоне, ни даже в ноутбуке. Возможно, у неё не так много денег, иначе бы она приходила каждый день; как абсентовая фея Пикассо, только с мохито. Тамара видит, что она глубоко несчастна, и покупает ей за шестьдесят рублей валяющиеся на прилавке конфетки ручной работы. Предпочитает вишню в белом шоколаде. — Американо с молоком, пожалуйста. Кто приходит в бар пить кофе? Вот она приходит. Вот это стереотипная посетительница баров — крепкая поджарая женщина с лежащими в беспорядке волосами, толстом свитере с котиком — и это поверх деловой блузки и обычных полосатых брюк. Она прибегает по работе, сидит в обед с ноутбуком, пьёт кофе и ест брускетту с рукколой, а потом убегает — наверняка смотреть в ещё один какой-нибудь компьютер. Такую на разговор не разведёшь, пусть даже она и приходит порой в выходные. Но ей есть с кем проводить время и есть чем заняться, помимо разговоров с барменшей. — Сет с брусникой, вишней-укропом, орех в меду и свекольно-ягодный. Весёлая пышка, такая, каких очень любят, хотя средние мужики и не считают их красивыми; но кому нужны средние мужики? А вот такая красотка, конечно, нужна всем: весёлая, оживлённая, непосредственная, в старомодных бархатных платьях ручной работы, делающих её похожей на ведьму. С ведьмой её роднит пышная коса по пояс, привязанные к поясу мешочки и хенд-мейд украшения с кристаллами и камнями. Наверное, четыре сорокоградусных настойки ей многовато, но, с другой стороны, Тамара успокаивала себя тем, что люди, которые приходят к ней в бар, уже взрослые и могут нести за себя ответственность самостоятельно. — Привет. Пять литров обычной, семь сублимированной. И нелюди тоже. К Тамаре в бар приходили самые разные женщины, и большая часть из них была прекрасна; была прекрасна и Варвара — дёрганая красноглазая худая женщина с тонкими птичьими руками, тёмными кудрями, спрятанными под тёмно-бордовым снудом, в тон губ и подкладки под чёрным изысканном пальто. Тамара не спрашивала начальство, где оно берёт кровь, могла лишь предположить по запаху и консистенции, что одна принадлежит животным, а другая… в каком-то роде тоже; но это было достаточной платой за то, чтобы почаще видеть Варвару — тонкую, изломанную и прекрасную настолько, что красота её затмевает любые вопросы этики и морали. Сама же Тамара предпочитает текилу с ядерно-острой цитрусово-томатной сангритой, которая в переводе с испанского означает «кровушка». Не человеческая, конечно, но, может быть, она хотя бы так будет немного ближе к прекрасной Варваре?