Сладкие раны, горькая соль

В прихожей было темно, хоть оба глаза выкалывай и засовывай куда подальше. Антон успел пару раз приложиться обо что-то, пока дошёл до выключателя. В итоге, с велосипедом он справился и помог Арсению скинуть коробки в угол комнаты. — Я воспользуюсь твоей уборной?— спросил Арсений в своей графской манере, скидывая пальто и снова показывая свой великолепный наряд. Антон утвердительно кивнул, не отрывая взгляда от этого, сука, императора моды. Он даже смог уловить запах его парфюма, когда Арсений прошёл мимо него, точно угадывая, где у Шастуна находится ванная комната. «Так. Всё. В пизду». Антон скидывает кроссовки и верхнюю куртку и идёт на кухню за вином. Немного подумав, он достаёт два бокала и наливает красный напиток в оба. Встав к барной стойке спиной он разом делает два или три глотка, практически осушая бокал. Настроение налаживается и в голову тут же отдаёт. «Теперь можно и расслабиться» — думает Антон, но тут из ванной комнаты выходит Арсений, на ходу внимательно расправляя рукава белоснежной рубашки, которые, по-видимому, закатал до этого при мойке рук. — Будешь? — Антон кивает на полный бокал, когда Попов поднимает на него глаза. — Нет, спасибо, поеду уже — Арсений разворачивается и идёт к выходу. А Шастун вдруг ясно и четко осознаёт, что сдохнет от осознания своего одиночества, если брюнет уйдет. Вместо чего-то адекватного он выпаливает: — Ну и вали нахуй к своему педику, который дороже тебе, чем твой друг. Только если он захочет тебя трахнуть однозначно соглашайся, а то получится, что зря поехал!— рука метнулась к лицу, опрокидывая остаток содержимого бокала в рот. Напряжение в воздухе можно было не то что ножом резать, бензопилой распиливать. Даже дышать стало тяжелее. — Шаст, ты… — Арсений прервал минутное молчание — что блять… что ты несёшь? Антон опустил голову и теребил браслеты, его немного отпустило и осознание идиотизма его протеста нахлынуло в полной мере. Арсений подошёл к стойке, взял бокал и отпил немного. — Арс, бля, прости… Я- — Стоп. Я нихуя не должен тебе объяснять, с учётом того, что… короче, я ненавижу рассказывать про то, что только планируется — Арсений сделал ещё глоток — Миша—продюсер. И мы должны были сегодня обсудить мою возможность участия в новом сериале. Съемки скоро начнутся и нам нужно обговорить детали — Арсений посмотрел на Антона, который теперь был похож на удивленного нашкодившего щенка — и в какой из этих пунктов подходит, ёбтвоюналево, то, что ты сказал?—Попов не выдержал и нервно хмыкнул. — Ты просто немного перепил — с этими словами Арсений допил свой бокал и поставил его на стойку. — Прости Арс, правда… Будешь ещё? — спросил Антон, глядя на бокал. У него была потребность загладить свою вину, дернуло же его сказать такое. Арсений, мягко покачав головой, взял бутылку со стола и наполнил свой бокал вновь. Потом, посмотрев на Антона, налил ему тоже. Антон только кивнул и взглядом показал на диван, который стоял у него в гостиной. Они молча дошли и сели, практически рядом, но всё-таки не впритык. Оба молча пили вино и молчание затягивалось. Антону было стыдно, да, прямо как провинившемуся подростку. Поэтому, он, мельком глянув на Арсения, сказал: — Арсений, я не хотел тебя обидеть. Ты прав, я немного переборщил и вспылил непонятно с чего. Просто этот продюсер тебя так сегодня трогал с утра, что я точно видел, как ему это нравится. И… и у всех кто-то есть, а у меня никого. Поэтому я перенёс агрессию на… тебя. Мне плохо, побудь здесь пока не допьём бутылку, я не задержу тебя надолго — теперь Антон уверенно и немного пьяно посмотрел в глаза Арсения, который внимательно его слушал. Шастун отметил про себя, что глаза его коллеги очень красивые, цвет такой красивый и глубокий, что аж затягивает. О чем он, блять, снова думает?! — Хорошо — Арсений беззлобно и немного устало улыбнулся. И снова сам встал за бутылкой. Чтобы налить Антону в бокал вина Попов взял его руку, державшую бокал, чтобы тот ровно находился в пространстве, а то блондина покачивало. Бутылка закончилась и Арсений поставил ее на пол рядом с диваном и повернулся на Антона. Импровизатор смотрел прямо ему в глаза чуть приоткрыв губы, видимо, невольно. Руки все ещё были в контакте. И с этого момента всё полетело к чёрту, всё, абсолютно всё: Серёжа, его день рождения, работа, знакомые, планы, этот продюсер, коллеги, а, главное, адекватность. Антон резко подался вперёд, чувствуя как его рука просто горит в руке Попова. Секунду на размышление (хотя какое там), и уже их губы тоже в контакте. Ебтвою все что только можно. Это был ток или им обоим просто показалось? Шастун также резко прерывает контакт, но не отодвигается. Лишь дальше продолжает тонуть в глазах Попова. Арсений мягко забирает бокал из пальцев, увешанных кольцами, но руку не отпускает, а просто ставит бокал на пол рядом с пустой бутылкой. Контакт глаз при этом непрерывен. Вторая рука уверенно ложится на затылок Антона и подталкивает, но не заставляет. И, конечно Антон поддаётся. На этот раз всё интимнее, они целуются с той страстью, на какую способны разгоряченные алкоголем мужчины. Руки Арсения блуждают уже по талии и в волосах Антона. Шастун, в свою очередь, держит Попова за шею двумя руками, большими пальцами оглаживая скулы. Его уже полностью ведёт. Поцелуй мокрый, с языком, от него оба получают удовольствие, распаляясь все больше. Все кажется абсолютно правильным, понятным и таким горячим. Антон чувствует, что это безумие длится вечность, ему не хочется, чтобы оно заканчивалось. Все разговоры и мысли будут потом, сейчас есть только Арсений, от одного парфюма которого у Шастуна покалывает пальцы и стягивает низ живота. И сейчас в его пьяную голову пришла абсолютно дикая, но такая манящая, идея. Оторвавшись от губ Арса и, чувствуя сбившееся дыхание их обоих, Антон максимально томно шепчет: — А что будет, если я попрошу трахнуться со мной.. м? — дыхание перестало существовать в этой комнате вообще. У Арсения по чёрному, как море во время бури, блестели глаза, которые он лишь слегка прищурил. А до Антона, до его пьяного сознания постепенно стало доходить, что за чушь он только что сейчас ляпнул. Да, возможно, это те самые «ощущения» и «разнообразие», которые он искал. Но… а вдруг нет? Блять, точно хрень… Шастун резко отстранился, заливаясь пьяным смехом, честно говоря всё, что у него на уме: — Да, пхахахх, вот это точно сейчас я херню сморозил, пхахах, Арс, прости — Антон откинулся и попытался встать с дивана, опираясь на колени Попова. Голова сильно кружилось, а в паху было тяжело, как будто он не взрослый мужик, а девственный подросток (где это слыхано: возбуждаться от поцелуев? Чертовски хороших, но всё же…). Пять долгих секунд и сильные руки резко притягивают его обратно.