Амелия де Омела

Амелия не знала, зачем отец вызвал её к себе посреди ночи, но передавшая просьбу служанка была очень бледна и не смотрела в глаза. Страх пополз вслед за девочкой, цепляясь длинными руками за ковёр. Он никогда не говорил с Амелией, только всë ждал чего-то. - Отец, это я, - постучав в дверь, позвала девочка. - Входи. Ребёнок послушно прошёл в комнату, притворив за собой дверь. Мужчина выглядел весьма взбудораженно: его тёмные пряди были в беспорядке, жилетка расстегнута, а рукава рубашки закатаны. Однако Амелия в первую очередь обратила внимание не на это. На небольшом диванчике, стоявшем к двери боком, сидела, откинувшись на спинку, её мать. Серебристые волосы женщины красиво струились в мертвенном свете луны, а рот был широко раскрыт в беззвучном крике. Но и это не самое важное. Грудь матери ощерилась сломанными рëбрами и залила белое платье кровью. Оттуда торчал, забытый отцом, топор с длинной ручкой. Мужчина нетерпеливо подзывал к себе застывшую Амелию уже некоторое время. - Подойди ближе, моя девочка. Девочка медленно подошла к родителям. Мёртвому и безумному. Отец склонился над ней и что-то сказал. Его лицо забрызгано кровью и сумасшествием. - Ты наследница, рядом с тобой оно появится. Мужчина разворачивает Амелию к матери и девочка видит, как сквозь сердце, обнятое лëгкими, постепенно прорастает небольшой куст омелы. Наконец, спустя мучительную минуту отравления безумием в родительской комнате, на ветке появляется белая ягода. - Ты должна съесть её, - ломающимся от волнения голосом произносит отец. Девочка дрожащими пальцами отводит со лба чëрные пряди. Она медлит. Отец нетерпеливо хватает её руку и тянет к окровавленным ветвям. Амелии кажется, что рëбра матери вот-вот сомкнуться неровными обломками на запястье. Однако этого не происходит и на ладони девочки оказывается белая ягода. - Стоит съесть её, как обретёшь силу. Амелия не понимала значения этих слов. Она взглянула на обнюхивающий тело матери страх, её вывернутое нутро и, зажмурившись, проглотила ягоду.