Образ

«...Ведь мы — la familia Madrigal!»

. . .

      Тео никогда не стремился быть ближе к Богом данной им семье Мадригалей. Сам себе он казался слишком закрытым. Слишком неважным. Слишком невидимым и слишком обычным. Семья Мадригаль же наоборот всегда стремилась быть ближе к простым семьям, их проблемам, их будущему. По лицам Мадригалей, в те кроткие моменты, когда Теодоро таки встречался с кем-то из них толком не по своей воле, было видно, что далеко не каждый хотел бы быть настолько близко. Как донья Пеппа Мадригаль хмурится, потирая виски и не смеет смотреть нуждающимся в глаза — только что-то нашёптывает себе под нос, пригоняя тёплые ветра к их дому, и уходит быстрее, чем Тео успевает её поблагодарить. Очень уставшая, сложная женщина. Как сеньора Изабелла держит свою натянутую улыбку на людях, боясь показаться не такой, какой её привыкли видеть. Боясь быть недостаточно идеальной на своём же празднике, за своим же делом, в своей же жизни. Её тоже довольно жаль. Наверное, одна только Мирабель Мадригаль хотела бы быть ближе ко всем. Ко всем сразу, и эта её черта видна даже в жарких вечерних танцах на площади, когда миловидные линзы в круглой оправе съезжают с носа, дыхание сбивается, но тело так и тянет то к одному человеку, то к другому. Хотя, в общем-то, Тео больше никого из них не видел, жил ведь на самой окраине... За исключением Альмы Мадригаль, главной напутчицы и кураторши семьи, да спокойствия мирных граждан, которую в этом городке просто нельзя было не видеть. Тео больше никого не видел, но ещё кое-кого знал.       Маленькая сестрёнка Теодора всегда была и будет воплощением того самого «невыносимого» ребёнка: Она кричит, когда ей что-то не нравится, не хочет есть полезную еду, рисует на стенах и всегда желает сделать так, чтобы всё в этой семье было в угоду ей. Тео помнит точной такой же свою ныне покойную мать, бойкую, безвозмездно дарящую свою любовь их небольшой семье. Однако сестру не винит, ведь малышке и так почти не достаётся внимания вечно занятого отца, а её старший братец ну просто не способен отдаваться полностью в чьё-то воспитание. Он ведь сам ещё ребёнок. У Теодоро от долгого пребывания рядом с непослушной бестией начинает болеть голова. Он сам — её полная противоположность. Спокойный, внятный, принимающий всё, как неизбежное, и вовсе не считающий, что достоин чего-то свыше. Камило тоже из семьи Мадригаль. Она ведь у них большая, на первый взгляд дружная, понимающая и не имеющая прочих забот. Тео не завидовал, но встречаться с кем-то из них нарочно не спешил. Камило весёлый, задорный, многосторонний и хитрый. Он сменяет личины, одну за другой, и может делать это ради самых разных целей. Одна из таких — помогать жителям Энканто, делать их жизнь чуть-чуть проще, а свою чуть-чуть разнообразнее. Когда его лица сменяются одно за другим, сестрёнка Тео восхищённо хлопает, прыгает на месте и всегда пытается достать до его плечей, становись он кем-нибудь выше её.       Тео всегда был полностью уверен в том, что посиделки с чужими детьми для Камило не представляли никакой ценности. Так, всего лишь работа, которую он вынужден выполнять, раз уж получил столь особенный дар, давая уставшим или занятым взрослым немного отвлечься от неугомонных детей. Часто Камило приходил или уходил не вовремя: То придёт на пятнадцать минут раньше, то задержится в доме на двадцать. Тео никогда не был против такого непунктуального подхода к делу, только усмехался, смотря, как его почти что ровесник играет с девочкой пяти лет, словно его возраст ничем не отличается от её. Ребёнок долго рассказывал ему что-то, так, будто более в доме совсем не с кем поговорить, носился туда-сюда и иногда пускал вслух мысли, что Тео какой-то скучный, странный, совсем не как Камило. Теодоро не обижался, только слабо пожимал плечами и по-доброму смотрел на Камило, который наигранно злобно хмурился на девочку: «Ты что же, mi querida, вы же семья! Твой братец так старается для тебя, а ты?! Ну-ка, скажи мне снова, что ты о нём думаешь?» И тогда девочка стыдливо улыбается, хихикает и сжимает подол платья. «Ну на самом деле Тео хороший, только со мной не играет! И как ты он не умеет...»       Подобные сказания происходят чаще всего, но никто ни на кого не обижается. Когда в их дом приходит Камило, вместе с ним приходит спокойствие. Тео чувствовал себя уж слишком виновато перед ним, и тогда по привычке поджал губу. В то мгновение кудри Мадригаля вернули привычную длину, рост стал умеренным для парня его лет, а кожа взяла свой обычный загар. Глаза его ринулись к Теодоро всего на секунду, но и за это время парень успел улыбнуться. В голову пришла лишняя мысль: «Жёлтое пончо отлично смотрится с его болотно-зелёными глазами». Тогда на Тео был белоснежный фартук, от печи шёл жар, а на широкой тарелке лежала свежеиспечённая тортилья. Теодор вертел в руках средне наточенный нож, собираясь нарезать сыр. Тёмные пряди непослушно падали на глаза, он хмурился, но от неловкости ничего не поправлял.       «Señorita Victoria! — малышка обернулась на брата мгновенно, а Мадригаль только хихикнул, — Садитесь-ка есть и оставьте бедную накидку Камило.»       Девочка высунула язык, а парень рядом тряхнул кудрями, поправляя пончо. Он осмотрелся и подмигнул девочке, собираясь, кажется, что-то сказать. Когда Камило говорит, его мимика меняется с поразительной скоростью, и Теодора это завораживает. Он смотрит на ровесника задумчиво, следит за движениями его рук и изредка переводит взгляд на сестру, что весело кивает в ответ. Камило на него не похож. Камило не похож на остальных Мадригалей. Из раза в раз он приходит не только в этот дом, не только к этой девочке, и почему-то от его отсутствия не только малышке становится грустно. Она к нему привыкла, но ей простительно — она маленькая, наивная и просто хочет играть, веселиться вместе с разными лицами одного человека. А Тео — не маленький, не наивный и вовсе не должен чувствовать что-то такое. Иногда он ловит себя на мысли, что ему попросту одиноко. А иногда он ловит себя на мысли, что Камило очень приятный молодой человек. Пусть он зациклен на ребёнке, перекидывается с Теодоро всего парой фраз, чересчур активен и хитёр — каждый его образ приковывает взгляд не только детей, но и Теодора. Но Тео абсолютно точно уверен в том, что в его голове поселился только один образ Камило. Его единственный и незаменимый, настоящий.

В тот вечер Камило первый раз остался на ужин.