Робкие

Звонок в дверь прозвучал как-то нерешительно. Суми поспешила в прихожую и повернула ключом в замке. - Да? - улыбнулась девушка. При виде гостя на пороге её лицо тут же исказила тревога. - Что случилось, Чифую? - воскликнула Натори, разглядывая ужасно избитого подростка - Твой глаз в порядке? Сумеко вышла за порог и аккуратно отвела чëлку парня, сочувственно разглядывая заклеенный глаз и разбитое лицо. - Во что Кейске тебя втянул на этот раз? Он-то сам где? Прячется? Это правильно, увижу его - устрою, - сердилась девушка, бережно вертя голову Мацуно - Может, тебе в больницу? Не нравится мне, как ты выглядишь. - Натори-сан, - голос Чифую почему-то ломался. - Что такое? Слезы крупными каплями задрожали на ресницах парня. - Баджи-сан, - Мацуно проглотил подступивший к горлу ком - он умер. Девушка врезала Чифую и тут же схватилась за мигом занывшие костяшки. Подросток молча плакал, смотря на замершее лицо Натори с невыносимой болью. - Извини, - спустя несколько секунд сказала Суми, прижимая к груди ушибленную руку - но больше не говори такого. - Он умер, - слезы уже беспрепятственно лились по щеке парня - он умер. - Заткнись! - воскликнула девушка. - Он умер, он умер, - повторял, как заведённый Мацуно. Его глаз с расширившимся зрачком остекленел. Чифую всë ещё чувствовал горячую кровь Кейске на руках, видел его широкую улыбку, украденную смертью. Даже когда Натори опустилась на землю, сотрясаясь от рыданий, и схватила парня за рукава чёрного комбинезона, Мацуно не смог очнуться.

* * *

Суми сидела на кровати, свесив ноги на пол. Некоторое время назад она очнулась от долгого, изнуряющего сна. Кажется, прошёл уже целый месяц. Девушка не ходила в школу, пропустила регулярный приëм у врача, не отвечала на звонки и стук в дверь. Ела что придётся и только когда желудок начинало выворачивать от голода. Отец вернулся несколько дней назад, но с ним Натори не разговаривала. Тот не сильно то и настаивал, поставив на тумбочку рядом с кроватью дочери антидепрессанты жены и сказав прекращать капризничать. Внизу кто-то шумел. Сумеко не вслушивалась в голос отца, но другой заставил её вскочить с кровати и выбежать из комнаты. - Кейске! - кричала девушка, сбегая по лестнице - Я знала, что ты жив! Они врали! Они все мне врали! Натори влетела в гостиную с широко распахнутыми глазами, ища взглядом любимого. - Что ты творишь? - строго нахмурился отец. - Думаю, она спутала мой голос с Кейске, - деликатно произнёс мужчина - они у нас очень похожи. Суми неверяще смотрела на Микото и старшего Баджи, жалостливо разглядывающих её. - Дорогая, - женщина сделала шаг к сбитой с толку школьнице - я понимаю, что это тяжело. - Где он? - Натори тревожно оглядывалась, нервно дергаясь - Я слышала голос Кейске. Он пришёл ко мне. Почему я не могу его увидеть? - Суми, - Микото взяла девушку за плечи, в её глазах стояли слезы - Кейске умер. Ты не ходила на похороны, я понимаю почему... Конечно Натори не была на похоронах Баджи. Он ведь жив. Зачем ей участвовать в этом дурацком спектакле? - Я знаю, это тяжело, - голос женщины дрожал - но пора смириться. - С чем? - непонимающе нахмурилась Сумеко. - Кейске умер. Космическая боль в глазах Микото заставила разум девушки слегка проясниться. - Умер? - Да, - пальцы женщины сдавили плечи Натори. - И больше не вернётся? - Нет. Микото не останавливала капающие на ковёр слезы. Видеть Сумеко оказалось тяжелее, чем она думала, однако перед этой девушкой у неё был долг. Женщина не могла бросить её, поэтому, сделав глубокий вдох, Баджи натянуто улыбнулась и сказала: - Тебе нужно сходить в комнату Кейске. Мы скоро переедем и я подумала, может, ты захочешь взять что-нибудь из его вещей на память? Натори кивнула. Она хотела пойти к Кейске. - Отлично, - закусила губу Микото - тогда давай для начала приведём тебя в порядок. Всего через час Суми стояла в комнате Баджи. Его самого там почему-то не было. Девушка, вымытая и причëсанная, растеряно оглядывалась. - Кейске, - нерешительно позвала парня Натори. Тот не отозвался. Тогда Суми заглянула в шкаф и под кровать. Вдруг он спрятался, чтобы напугать её? Неожиданно девушку захлестнул гнев. Где он пропадает уже столько времени? Зачем заставляет волноваться? Натори в сердцах пнула мусорную корзину и по полу разлетелись банки из-под газировки, шуршащие упаковки чипсов и куча смятых бумажек. Суми обессиленно рухнула на пол и прислонилась спиной к кровати. Она слишком устала. Девушка бездумно пошарила рукой по полу и, наткнувшись на один из листиков, развернув, поднесла его к глазам. "Если ты это читаешь, я уже мёртв... Раз ты нашла это письмо, я всë же умер... " Натори замерла, вновь и вновь перечитывая эти несколько строчек. Затем до неё дошло и она начала хватать смятые бумажки, жадно читая содержимое. "Извини, в общем, такой я непутëвый..." "Надо было предупредить тебя, знаю. Ты ведь сердишься поди? Я не специально..." "... поэтому я должен был так поступить. Это мой долг перед друзьями..." "Понимаешь, я уже всё решил..." Большинство слов и предложений были зачирканы, так что не разберëшь. Однако Суми собирала по отрывкам и осколкам причины произошедшего. Наконец, девушка нашла более-менее целую записку: "... Если честно, мне ужасно стыдно перед родителями, тобой. Я не знал, что так будет, а, может, знал, но не отдавал отчёта. Мне не стоило в тебя влюбляться, не стоило целовать и обнимать так крепко. Я убеждал себя, что, если бы мог повернуть время вспять, то в ту зиму прошёл бы мимо и не поймал бы тебя. Ты упала бы и на твоих коленках были бы ужасные синяки, ты бы плакала от боли и досады, не сдала бы вовремя реферат, но сейчас ты не читала бы это письмо, а клеила стикеры на страницы своих нудных книжек. Я убеждаю себя, но не верю. Эгоистично, но если бы в той новой жизни, ты не расчесывала мои волосы пальцами, заучивая темы по английскому, я бы сиганул с моста. Мне страшно было коснуться тебя. Не думай, если я этого не показывал, что мне было всë равно. Перед тобой я становился ужасным трусом. Неаккуратно задевая тебя я мучился вопросом - не оставил ли синяков? Ты не любишь, когда я спрашиваю об этом, но каждый раз я сходил с ума от догадок. Ты ругала меня, держа лëд у сбитых костяшек, а я, признаюсь, тебя совсем не слушал. Раз за разом я совсем не понимал, почему позволяешь мне себя целовать. Я любил твои волосы, глаза и улыбку. Любил разноцветные синяки на твоей коже. Любил, как ты грелась у меня под боком. Любил, что во время дождя ты выходила на крыльцо с чашкой чая, про которую всегда забывала. Любил, как сжимались твои пальцы на моей ладони, когда я начинал злиться. Любил..." "Я знаю, что ты со всем справишься. Мне кажется, тебе под силу добиться всего, о чëм ты мне рассказывала и всего, чего рассказать не успела. Смотря в твое будущее, я вижу только свет. А тебе ведь будет лучше без меня. То есть, я знаю, что ты будешь грустить какое-то время. Тебя ждёт прекрасное будущее. Не уверен, что мне оно подойдет..." "Мне правда очень жаль. Извини меня. Извини меня. Извини меня. Извини меня. Извини меня. Извини меня. Извини меня. Извини меня. Извини меня. Извини меня. Извини меня. Извини меня. Извини меня. Извини меня. Извини меня. Извини меня. Извини меня. Извини меня. Извини меня. Извини меня. Извини..." "Надо будет мусорку вынести" Заключительная записка была написана ужасно устало и обречëнно. Это последнее, что поняла Натори, прежде чем перед её глазами всë поплыло. Валяясь на полу, Суми плакала навзрыд, обнимая прощальные записки Кейске. Теперь девушка наконец поняла - он умер.