В поисках любви

Лорд Волдеморт в тишине ночи стоял на Астрономической башне и думал о любви. Он редко думал о любви — если дело не касалось любви к власти. Но сейчас, когда Хогвартс был захвачен, а окончательная победа и завладение миром были уже на носу (при этой мысли Лорд поморщился и потер то, что осталось от переносицы), думы о любви терзали темную душу сильнее, чем дементоры свежеприговоренного заключенного. Нет, Лорд не опускался до пошлого «Почему меня никто не любит и что с этим делать?». Во-первых, его любили. Может быть, немножко под Империо, немножко под Круцио, но любили. Во-вторых, ответ на вопрос «Что делать?» никогда не был для него непостижимым. Непростительные применять, что же еще. Так что думал Лорд исключительно о высоком. А именно — с кем бы провести ночь увлекательно и без последствий в виде любви до гроба, ожидания обручального колечка на палец, требования места Министра и внеплановой беременности. Из женщин в радиусе досягаемости была только Беллатрикс Лестрейндж. Идеальный вариант, на первый взгляд. Но Лорд не был бы тем гениальным стратегом, каковым себя считал, если бы не думал на два шага вперед. Клещ, банный лист и бульдог были практически ничем в сравнении с Беллой-в-девичестве-Блэк. Если она вобьет себе в голову, что получила на него какие-то права… Лорд тряхнул головой, отгоняя кошмарное видение. И тут же передернулся, вспомнив о второй представительнице слабого пола в их стройных рядах. Алекто Кэрроу. И, ах да, еще Нагайна. И если знать мисс Кэрроу, вполне можно понять законность колебаний между этими двумя кандидатурами. Та или другая? «Ни та, ни другая», — решил наконец Волдеморт. Несмотря на наличие хоркруксов, жизнью и достоинством он дорожил не на шутку. К тому же вокруг столько приличных мужчин… «А сколько?» — спросил Лорд сам себя. Малфой? Слишком хитрый. Младший? Слишком мелкий. Снейп? Тот, что ни день, говорит, что его и так все за… достали, в общем. Да и нервный он в последнее время какой-то. Крэбб и Гойл? С ними даже поговорить не о чем; тогда уж лучше Нагайна. Младший Лестрейндж? Так, говорят, у него со старшим… консенсус; да еще с оборотнями у них какие-то странные отношения. Кстати — Сивый? Нет-нет; а вдруг он кусается быстрей, чем авадится? Лорд не без оснований опасался, что оборотень из него получится не очень впечатляющий. Эйвери? Все еще обижается после недавних Круциатусов — а ведь за дело… Розье? Нотт? Паркинсон? Забини? МакНейр? Слишком груб, слишком глуп, слишком развязен, слишком манерен, слишком болтлив… слишком… слишком… слишком… Где же ты, большая и чистая любовь? И в этот момент за спиной Лорда раздалось чье-то робкое покашливание… Аргус Филч был в восторге от нового руководства Хогвартса. Восторг этот невозможно было выразить словами, но Аргус старался как мог. Ежедневно менял воду в ведре, где мисс Кэрроу держала розги, и тщательно смазывал лучшим рапсовым маслом все оковы в подвале. Воскликнет в один прекрасный день господин Амикус: а куда же нам учеников, пачкающих стены, деть? А Аргус тут как тут: мол, пожалуйста, сэр, вот замечательнейшее помещение — подвальчик, сырой, темный, с мышками, пристегивайте негодяев. А замочки все как по маслу работают. И много еще розовых мечтаний было у доброго смотрителя… Но самой желанной и самой неосуществимой была мечта увидеть его Темнейшество, поговорить, может быть, рассказать, как распустились при Дамблдоре гриффиндорские старшекурсники и сколько карточек на нарушителей было потеряно при последнем заболачивании, учиненном проклятыми Уизли. Лорд поймет и, может, даже посочувствует… И вот сегодня случай наконец представился — его темная светлость лично прибыл в школу проконтролировать ситуацию во вверенном попечению его сподвижников учебном заведении. По такому случаю Аргус собственноручно запер миссис Норрис в каморке, пообещав ей все земные блага и упитанную мышь, если она не будет орать диким мявом, и весь парадный обед простоял за дверью Большого зала, стараясь в негромком разговоре уловить собственное имя. Лорд ведь не мог не спросить, чьими стараниями школьные коридоры содержатся в такой образцовой чистоте и что за добрый человек украсил вестибюль действующей моделью «железной девы». Но Лорд, судя по всему, ни о чем таком не спросил. Странно. Не вспомнил он о Филче и после обеда — очевидно, был занят неотложными делами по завоеванию магического мира, думал смотритель. Но когда апрельская ночь накрыла Хогвартс своим изрядно потрепанным и плохо греющим покрывалом и звезды загорелись в вышине подобно глазам миссис Норрис, узревшим очередного нарушителя распорядка, Аргус не выдержал. Лорд мог вот-вот аппарировать обратно в Малфой-мэнор, а Аргус так и не поговорил с ним! И смотритель решился. Тише Серой Дамы поднялся он по длинной лестнице, ведущей на Астрономическую башню, и узрел на фоне величественного полотна созвездий черный силуэт Лорда, полного мрачных и загадочных дум (содержание дум см. выше). — Кхе-кхе, — почтительно произнес Аргус. — Кто здесь? Выходи! — подозрительно воскликнул Темный Лорд. «Если окажется, что Снейп старика недоавадил, лично придушу сволочь шпионскую. Без всякой магии», — мелькнуло в голове. Кхекавшая тень зашевелилась, завозилась и, наконец, выползла на свет люмосовый. И оказалась этим… как его? — Аргус Филч, — подсказала тень своевременно. — Здешний смотритель… заведующий хозяйством… правая рука директора, значит… они без меня никуда… — И что вы хотели? — поморщившись, спросил Лорд. Одни уроды вокруг, всем от него что-то нужно. Отдохнуть спокойно не дадут, подумать о высоком… — Ничего, ваше… господин Лорд, ничего… — в восторге от ситуации — он, Лорд и никого вокруг в радиусе ста футов — заговорил Филч. — Я только сказать хотел вам, как хорошо теперь в школе стало. И порядок, и дисциплина, и розги… Все, как положено. Ни при одном Министре такого не было. Уж как я вас, ваше… господин Лорд, за это уважаю… люблю даже, можно сказать… Дальше Лорд не слушал. В голове его родилась странная идея. Хотя, если присмотреться, не такая уж и странная. Сквиб — значит, магических пакостей от него ждать не приходится. Умом не блещет — и слава Мерлину, умников и так хватает. Не красавец — так с лица не воду пить; если начистоту, Лорду и самому на конкурсе красоты место разве что в жюри. И к тому же… любит, говорит. А любви — хотелось… Так чтобы в глаза заглядывали, в рот смотрели, желания ловили — еще невысказанные и без легилименции… И чтобы все это — не по принуждению, а от души. Эх… — Розги? — спросил Лорд, поворачиваясь и пристально вглядываясь в смотрителя. — А плеть? Кляпы? Оковы в стенах? — Все, все есть и в отменном состоянии! — обрадовался Аргус — наконец-то нашелся человек, неравнодушный к его стараниям и трудам, к тому же — сразу видно — знаток! — И ты мне все это покажешь? — Лорд сделал шаг навстречу своей не очень большой и не очень, как выяснилось, чистой, но все же любви. — Конечно! — еще более счастливый, Аргус поднял фонарь выше, чтобы его светлость не растянулся на темных ступеньках, и начал спускаться, поминутно оглядываясь, — не приснилось ли ему, действительно ли будущий повелитель магического мира и Аргуса Филча лично спускается следом? Лорд действительно спускался, молча, прислушиваясь к себе и чувствуя в груди какое-то непонятное чувство. Хотелось не то сглотнуть, не то откашляться. Очевидно, это и была любовь.