У кого контроль?

      Густая, почти осязаемая тьма рассеивалась перед детективом. Он медленно, но уверенно шагал вперёд, вслушиваясь в ватную тишину чёрного тумана. Это был не первый его ментальный контакт на расстоянии, но первый, когда всё шло так гладко.       Вывод мог быть только один...       Он уже успел привычно погрузиться в мысли: идти сквозь тьму иногда приходилось часами. Он уже успел погрузиться в мысли, но тут же вынырнул из них, отчаянно дыша, как задержавшийся на глубине пловец, когда отступавшая тьма обнажила силуэт впереди.       ... с той стороны почувствовали и потянулись навстречу.       – Здравствуйте, – это была девушка.       Анна. Он видел её фото несколько лет назад, и всё же сразу узнал, слишком необычными для взрослой женщины были её излюбленные два хвостика. Анна... Обвинённая в жесточайших убийствах с расчленением, глумлением над трупами, поеданием человечины и прочими леденящими кровь деталями, которые детектив постарался не запоминать. Ростом она была ему почти по плечо. Бледной, худощавой, с неловкой улыбкой, ей тяжело было дать на вид больше лет 16-ти.       – Добрый день, – негромко поздоровался детектив, ещё больше замедлив шаг.       – Не стоит так осторожничать, проходите, – радушно пригласила она.       Из тёмной пустоты на детектива выплыл дверной проём, а за спиной Анны обнаружилась комната с бордовыми стенами и камином. Мужчина вошёл внутрь, и за его спиной почти бесшумно закрылась дверь.       – Не желаете сесть? – услужливо предложила Анна, махнув рукой на диван.       – Благодарю, – детектив, стараясь не делать резких движений, сел.       – Не стоит, – девушка опустила голову, устраиваясь в кресле-качалке.       Пока она куталась в плед, детектив осмотрелся внимательнее. Он не часто видел столь добротно отстроенную ментальную крепость, тем более он не ожидал увидеть такое в сознании маньячки с букетом расстройств психики. Горшки с растениями на всех поверхностях, куча картин на стенах, странные, но милые скульптуры... большой стол с просторным диваном и двумя широченными креслами.       – Я пришёл сюда, надеясь, что Вы прольёте свет на происходящее.       – А что происходит? – с искренним интересом спросила Анна.       – Кхм... Вам с какого момента рассказывать?       – У меня пропала связь с миром с момента моей диспансеризации. Это... – она нахмурилась, – ... это 2024-й год.       – Сейчас 2030-й. За это время случилось многое...       – Если вкратце?       – Тотальная война всех со всеми. Мир сейчас существует в лучших традициях постапокалипсиса, и единственное, что помогает нам более-менее успешно выживать – Сеть.       – Сеть?       – Сеть Интернет. Успешно пережившая войну, сейчас она является главным инструментом обмена информацией и координации.       – Забавно, – Анна улыбнулась, – то, что в моей юности обвиняли во всех смертных грехах, теперь – спасение...       – Именно, – детектив кивнул, – но сейчас... у нас появилась проблема. Паранормальные сущности, с неизвестной целью терроризирующие Сеть, – он заметил, как девушка вновь нахмурилась. – Мы подключили всех хакеров и экзорцистов, но каждый раз, когда мы устраивали облаву, сущности скрывались в каком-то месте вне Сети. Попытка за попыткой сужая круг доступных убежищ, мы пришли к выводу, что их логово находится где-то в районе руин лечебницы города У. Прежде, чем отправить туда оперативников, было решено проверить это место на предмет наличия людей. Вы... знаете что-нибудь об этих сущностях и их убежище?       Молчание длилось примерно полминуты.       – Эти сущности – мои бывшие друзья, – глухо произнесла Анна. – И в качестве убежища они используют моё сознание.       Теперь ошарашенно молчал детектив. Анна взглянула на него, и в её глазах он прочитал сомнение и страх.       – Вы... хотите рассказать больше?       – Да, – её голос почти сорвался на всхлип. – Но, если Вы позволите... С самого начала.       – Говорите.       – Моё детство... – начала она, но тут же запнулась, снова посмотрела на детектива, ища поддержки, и продолжила после его кивка, –... сложно было назвать счастливым. Родители вкалывали как проклятые круглые сутки, чтобы свести концы с концами. Меня травили в школе, но я не рассказывала им об этом, не хотела грузить их. Однажды вечером, подкараулив, когда у обоих моих родителей была ночная смена, меня выманили на улицу и отправили в лес.       – Выманили?       – Они угрожали сжечь наш дом, если я не пойду в развалины барской усадьбы и не принесу оттуда какое-то там сокровище, или что они себе придумали... они были отбитыми детьми, и я испугалась, что они действительно могли это сделать.       – Но почему они не пошли сами?       – По пути были охранные посты. Если бы на них поймали, им бы влетело. Да и место... было с недоброй славой. До сих пор не понимаю, как я, маленькая девочка почти без еды и воды с собой, прошла те несколько километров по ночному лесу, – она притихла, думая. – Я хорошо помню эту картину. Как я выхожу из леса на открытое пространство, отчаянно вытаптывая крапиву перед собой, поднимаю взгляд, а передо мной это роскошное здание с монструозными лестницами и несколькими башенками. Сквозь выбитые окна в одной из них было видно тонкий серп луны. Несколько раз потом я рисовала это по памяти. Я постояла, а потом услышала мужские голоса где-то в отдалении. Я пробежала по траве и забралась в дом через подвал, боясь, что меня заметили бы на лестнице. И уже в подвале... Я что-то почувствовала. Когда я спрыгнула туда через окно, под моими ногами что-то отпружинило и болезненно охнуло. Это было так быстро, что я даже не успела испугаться! Я побоялась включать фонарик, чтобы меня не заметили те мужики... потыкав то место палкой, я нащупала лишь пустоту и решила, что мне показалось. Выйдя во внутренний коридор, я было успокоилась. В коридоре было хорошо. Темно, в меру сыро, пахло мхом. Я прислонилась к стене и допила остатки воды. Вы знаете, когда глотаете, немного прикрываете глаза... и, когда я их открыла, я увидела прямо перед лицом десять горящих огней, а лицом ощутила тёплое дыхание. Видение тут же исчезло, и я опять убедила себя, что мне показалось. Я наощупь пошла обшаривать дом. Конечно же, всё, что можно было унести, из него уже давно вынесли... Это приводило меня в отчаяние. Я не знала, что со мной бы сделали, если бы я вернулась с пустыми руками. И я лишь пряталась, когда слышала шаги, замирала, когда мне чудилось рядом дыхание. Но самый большой ужас я испытала, когда обшарила все комнаты... и ничего не нашла. Мои ноги дико ныли, и я решила... я решила, что мне придётся здесь заночевать и снова обшарить всё при свете дня, благо было почти лето и светало уже рано. Я выбрала самую укромную комнату, в которой даже сохранился полуистлевший матрас. Дрожа от холода, я пыталась уснуть. Это был на редкость тёплый май, в те дни кто-то уже купался. Но я... я мёрзла, будто выбежала зимой на улицу в школьной форме. И в какой-то момент я открыла глаза. Я открыла глаза и увидела, что в проёме стояла фигура из ледяных кристаллов. От неё по стенам комнаты расходились морозные узоры, тускло сверкавшие в светлой ночи. И тут... тут...       – Тут?       – Тут сбоку от меня кто-то раздражённо сказал: "Придурок, она же замёрзнет". Я повернула голову... он был огромный. Тёмный высокий монстр из шерсти и когтей. Он не мигая смотрел на меня десятью жёлтыми глазами. Он... Он протянул мне лапищу и предложил помочь. Я сказала, что мне холодно, и он укрыл меня пледом... таким колючим и тёплым, с головой им укрыл, чтобы только лицо торчало. Я заплакала... я говорила, что мне страшно, что мне одиноко, что я такая маленькая и слабая... и он предложил мне дружбу. Он предложил мне силу...       – И Вы...       – И я согласилась.       Анна, сжав губы, смотрела на огонь. Детектив смотрел на её лицо, анализируя каждый дрогнувший мускул. Нервозность... муки совести... стыд... отчаяние.       – Они сдержали слово, – наконец продолжила Анна. – Я вернулась домой ни с чем... конечно же, с меня начали трясти "сокровища". Эти мелкие ублюдки окружили меня, дразнились и смеялись... пока я не взяла их главаря за горло и не подняла над землёй. Я подняла его высоко и, перекинув через забор, забросила в мусорный бак. Его дружок попытался вступиться, но тут пришёл Араул и откусил ему лицо.       – Араул?       – Десятиглазый... При свете дня он напоминал антропоморфного волка, – пояснила девушка и помолчала пару секунд, возвращаясь к мысли. – Я была жутко довольна той дракой. Я ощутила власть. Ощутила мощь. А потом... потом я увидела лица их родителей. И я задумалась, стоили ли эти секунды моего триумфа искалеченных тел и жизней... но друзья убедили меня, что они это заслужили. И я... я поверила. Какой же я была глупой.       – Что было дальше?       – Из жертвы я превратилась в охотницу. Меня бы вполне устроило просто быть в безопасности, но друзья... друзья подначивали меня, мол, вон тому парню я недостаточно отомстила, вон тот тип заслуживает кары за свои грехи, а вон та стерва позорит всех женщин своим поведением... нам всё сходило с рук, но был один нюанс. Мои друзья могли бодрствовать лишь когда бодрствовала я. Это было ограничение, которое накладывало на них то, что с помощью моего тела они смогли покинуть место, к которому были привязаны.       – И, когда Вы всё же отправились на лечение... – начал догадываться детектив.       – Меня обкалывали успокоительными до состояния овоща, – кивнула Анна, – и из-за этого мои друзья не могли прийти мне на помощь... лучше бы я не выходила из этого состояния, Боже... – вдруг дрогнул её голос.       – Что произошло... когда Вы пришли в себя?       – Они взяли всё под контроль. Моё тело было слабое, я... я всё ещё не осознавала происходящего... и они... они думали, наверно, что я ничего не почувствую, что я ничего не узнаю, но что они со мной сделали...       – Что они с Вами сделали?       – Они говорили, что поместили меня в особое состояние... "гиперэффективность разума", как они это назвали, они говорили, что для этого мне не обязательно задействовать остальное тело, поэтому оно и не задействовано, но Боже... зачем они это со мной сделали...       – Что же они с Вами сделали?       – Они разобрали меня на органы, – и по лицу Анны потекли слёзы. – Им... Им так проще вечно поддерживать меня бодрствующей. Не знаю, как но я... я видела всё это. Я видела, как они потрошили меня и разматывали мой кишечник, как аккуратно подсоединяли трубки к моему сердцу. Я видела, как мои кожу и кости бережно сложили в криокамеру до лучших времён, я знаю, что мои желудок и лёгкие сейчас находятся в разных комнатах, я чувствую свой облепленный датчиками мозг, подключённый к... к Сети, как я теперь знаю.       – Анна, Вы... – шокированно начал детектив       – Просто придите и убейте меня! – перебила девушка. – Они... Они просто воспользовались мной, как и все "друзья" до них...       – Послушайте, Анна, уверен...       – Нет, даже если вы соберёте моё тело обратно... моими руками совершено слишком много преступлений. Я полностью признаю свою вину за каждое из них... просто убейте меня, казните, закончите эту отвратительную историю.       – Вы... – он колебался, –... Вы уверены в своём решении?       – Абсолютно, – кивнула она, твёрдо глядя ему в глаза, – у меня было много времени, чтобы всё обдумать.       Анна сидела в кресле перед камином, неумело брынча на укулеле. Мелодия получалась никакая, но сам звук её успокаивал. В дверь ментальной крепости постучали, и она накрыла струны ладонью, глуша.       – Войдите! – крикнула она.       – Здравствуй, милая, – сказал Араул, нагнувшись, чтобы поместиться в дверной проём.       – Вы так редко навещали меня раньше, – почти упрекнула девушка.       – Прости, крошка, много дел, – Араул сел в кресло и развёл когтистыми шестипалыми лапами. – Как тебе книги, которые я приносил?       – Сносно, но знаешь, я не люблю акцент на любовную линию.       – Понимаю, – кивнул он, – в этот раз я достал для тебя научной фантастики. Ты говорила, тебе это нравилось.       – Да, спасибо, – "жаль, что я никогда уже это не прочитаю", – грустно подумала Анна.       – Хэээй, мааалыышка, каак ты тут!? – зычно проорал Вельземор, вваливаясь в комнату всем своим желеобразным телом и щупальцами втягиваясь на диван.       – Ну-ну, старина, мы отлично слышим, – хохотнул Араул.       – Ай, праасти, дарагой, но я так сааскучился по нашей Анушке! – девушка захихикала от щекотки, когда Вельземор чмокал её щёки всеми восемью ртами.       – В лифте родились? – сухо спросил Марделог, прикрывая за собой дверь. – Сколько раз повторять: распахивать человеческое сознание опасно, – пожурил он, садясь в своё кресло и тут же разукрашивая его морозными узорами.       – Да ладно тебе, мы же её так тренировали, сам Ктулху бы не взял, – усмехнулся Араул.       – Осторожность, тебе всегда не хватало осторожности, – погрозил тонким длинным пальцем Марделог.       "Всем вам не хватало", – злорадно улыбнулась Анна.       – Уууу, глааза хитрющщие! – умилился Вельземор, щупальцами жамкая её щёки.       Это помогло Анне не показать виду, когда она ощутила резкую боль в животе. Внезапно чётко перед своими глазами она увидела, как человеческий диверсант размахивает перед собой дым от взрыва, а его напарник уже ломает следующую дверь.       – О чём вы говорили? – поинтересовался Марделог, бросая себе в пасть рахат-лукум.       – О книгах. Мне и Анне вот не нравится читать о любви.       – Вот как. Почему же?       – Мне скучно, чего я в этих ваших чувствах не видел за свои 12 миллионов лет.       – А тебе, Анна?       – Я во всех этих деталях чувствую фальшь, – сказала она, постукивая пальцами по деревянному подлокотнику. – Любви не существует, всё это – ложь, которую люди себе сами придумали и сами же теперь страдают.       – Ааанушка, ну зачэм так? – почти трагично охнул Вельземор. – Мы же вот тебя люююбим!       Остальные согласно закивали. Анна обвела свою ментальную крепость взглядом.       – Любите, да, – сказала она холодно, – настолько сильно, что размотали мои внутренности на весь этаж.       Араул подавился пивом. Марделог выронил очередной кусок рахат-лукума. Вельземор с влажным шлепком упал на пол.       – Милая, милая... – растерянно заговорил Араул, –... мы... мы всё можем объяснить! Ты неправильно поняла. Это для твоего же блага!       – Но тогда почему вы скрывали это от меня? – отчеканила девушка.       – Мне нужно кое-что проверить, – вдруг вымолвил Марделог и направился к двери.       Он дёрнул ручку. Ещё. Снова. Опять. Повернулся к остальным.       – Опасно сейчас покидать убежище, – почти пропела Анна. – А сюда ведь даже сам Ктулху бы не вошёл... и не вышел бы.       – Анушка, Анушка, хватет, прекратти! Ты нас пугаеш! – залепетал Вельземор, отчаянно пытаясь влезть обратно на диван.       – О, да, – девушка откинулась на спинку и прикрыла глаза, расслабленно качаясь.       Её сердце будто лопнуло, как воздушный шарик. Сквозь марево ресниц она увидела, как дальние углы комнаты начали дрожать и деформироваться.       – Вам стоило меня бояться с самого начала, – она улыбнулась.       Вместо неё засмеялся Марделог. Араул и Вельземор растерянно посмотрели на него.       – Удивительная комедия! Нет, вдумайтесь, господа! – Марделог хлопнул себя по колену так, что с него обвалились куски льда. – Нас! Троих демонов, каждый из которых в несколько раз старше человечества! Каждый из которых стирал в пыль планеты и гасил звёзды! – Араул начал истерично хихикать. – Для борьбы с которыми в своё время создавали отдельные расы воинов! Нас! Обдурила больная девчонка! – Марделог покатился со смеху под болезненный вой Вельземора. – Сняли бы про это фильм, никто бы в такой бред не поверил!       – Ай да Анна, – рога Араула начали изгибаться вместе с искажавшимся пространством, и то, что сам он трясся, лишь усугубляло ситуацию. – Во даёшь!       – Господа, господа! Я решшительно протесстую! – заголосил Вельземор, отчаянно ползая пол столом. – Я возражжаю протифф смерти!       – Мы все, старина, – смиренно отозвался Араул, поджав ноги под себя и допивая последнее в своей жизни пиво, и то – не настоящее. – Мы все.       Смех Марделога плавно перешёл в рыдания. Его слёзы тут же схватывались и замерзали сосульками на щеках и подбородке. Яростно он пнул горшок с папоротником и со звоном сломал о него ногу.       Он не успел упасть. Комната пошатнулась. Анна хотела бы рассмеяться, но дышать стало больно. Пространство неумолимо сжималось. Стены ползли на Анну. Воздух давил как одеяло утром рабочей недели. Её ноги тонули в желейном теле Вельземора, с плеча уже холодило, а перед лицом... дэжавю. Перед её лицом были десять сияющих глаз. Но теперь отчаяние было уже в них. Всё сливалось: жалкий визг и благородное безмолвие, отрицание и принятие, паника и спокойствие, ужас и торжество. Давление умиравшего сознания спаивало их в единое целое безжалостно и намертво, перемешивая листья и лёд, шерсть и кожу, дерево и желе. Мир Анны сжимался в искажённое месиво, в страдающую точку бытия, стремясь к сингулярности мучения...       – Мы стоили друг друга, – усмехнулся Араул.       И диверсанты разбили стекло, варварски выскребли из его осколков мозг и изрубили в фарш.