Глава 49. Побег Дамблдора
3 октября 2025 г., 07:00
Скучный март сменился ветреным апрелем,
Амбридж так и не смогла заставить Луну хоть сколько нибудь отступить от школьных правил и заманить к себе на отработку.
Мы, наконец, приступили к работе над Патронусами, о чем все мечтали уже давно, хотя Гарри старался почаще напоминать ребятам, что создать Патронуса посреди ярко освещенной классной комнаты гораздо проще, чем вызвать его при встрече, например, с тем же дементором.
— Да брось ты занудствовать! — весело воскликнула Чжоу, любуясь тем, как ее Патронус, серебристый лебедь, парит под потолком Выручай-комнаты — дело было накануне Пасхи. — Они такие милашки!
— Важно не то, что они милашки, а то, что они способны защитить тебя, — терпеливо сказал Гарри. — Нам бы сюда боггарта или кого-нибудь вроде него: я сам впервые вызвал Патронуса, когда боггарт притворился дементором, и благодаря этому научился...
— Но это было бы страшно! — сказала Лаванда, палочка которой испускала клубы серебряного дыма. — И у меня... до сих пор... не получается! — сердито добавила она.
У Невилла тоже не все ладилось. Он скривился от напряжения, но из кончика его палочки вылетали только слабые струйки серебристого пара.
— Ты должен думать о чем-нибудь очень хорошем, — напомнил ему Гарри.
— Я стараюсь, — несчастным голосом ответил Невилл; он и впрямь так старался, что его лицо блестело от пота.
— По-моему, у меня получилось, Гарри! — завопил Симус, которого Дин сегодня привел на занятия по ОД в первый раз. — Смотри-ка... Ах ты, ушел! Но это точно было что-то волосатое, Гарри!
Патронус Гермионы, отливающая серебром выдра, весело скакал вокруг нее.
— Они и правда симпатичные, — сказала она, с удовольствием наблюдая за выдрой.
Луна продемонстрировала своего патронуса-кролика сразу после того, как Поттер показал своего оленя. Асока ограничилась щитом — стеснялась, наверное, своего неодушевлённого патронуса. Ну или слишком... механического.
Первой занервничала Луна, за ней Асока, ещё с некоторым опозданием — Парвати (судя по гриффиндорскому галстуку).
Затем появился Добби. Он так дрожал, будто пару дней провёл на леднике, где держат замороженное мясо. И от волнения очень долго не мог сказать, что его так разволновало.
— Добби, доклад! — не ожидал от Луны такого резкого тона.
Ещё меньше ожидал, что Добби послушается её. А уж то, что домовик встал по стойке смирно и отрапортовал:
— Профессор Амбридж узнала о встрече Отряда Дамблдора. Она и ещё несколько слизеринцев идут сюда! Спасайтесь!
Если бы не последнее слово, мы бы прекрасно обошлись без паники. А так народ ломанулся в дверь, образовав там пробку.
Я удержал Асоку — лучше чуть подождать, чем давиться и толкаться: помню же, что паника поопаснее пожара будет...
Возможно, это был не оптимальный выход. Тех, кто выскочил первыми вероятно, пропустили, среднюю часть оперативно оглушили, а самых острожных или терпеливых, взяли под конвой.
Малфой сцапал самого Поттера, а Луне в лицо смотрели три палочки.
Асока может и рискнула бы, а учитывая реакция джедая, возможно, даже смогла бы сбежать. Но вмешалась СИСТЕМА. Наши палочки выскочили из кобуры и прилетели в руку Амбридж ещё до того, как были произнесены хоть какие-то заклинания.
имени фамилии себя для захвата Министерства, чем вывел из под удара Поттера и Грейнджер. И, разумеется, оглушил пытавшихся арестовать его Амбридж, Фаджа, Персика и авроров.
Пока они не пришли в себя, быстро сказал Маккошке, чтобы та защищала студентов от Амбридж и договорилась с новым, НАСТОЯЩИМ директором Хогвартса.
Судя по взгляду, который МакГонагалл бросила на Амбридж — не договорятся... Хотя — раз Дамблдор УЖЕ не является директором — Амбридж, даже в случае смещения Дамблдора, НАСТОЯЩИМ директором Хогвартса не будет.
А когда оглушённые начали приходить в себя, Дамблдор картинно схватил своего феникса за хвост и исчез в огненной вспышке.
— Где он? — завопил Фадж, приподнявшись с пола. — Где он?
— Не знаю! — воскликнул Кингсли, поднимаясь вслед за ним.
— Он не мог трансгрессировать! — закричала Амбридж. — Из Хогвартса нельзя выбраться таким образом...
— Лестница! — крикнул Долиш, бросился к двери, рывком распахнул её и исчез за порогом. Кингсли и Амбридж выбежали за ним следом. Фадж помедлил, затем не спеша встал и отряхнулся. Наступила долгая, томительная пауза.
— Итак, Минерва, — ядовито сказал Фадж, поправляя разорванный рукав, — боюсь, это конец вашего друга Дамблдора.
— Вы так думаете? — презрительно откликнулась МакГонагалл.
Фадж точно не слышал её. Он озирал разгром в кабинете. Некоторые портреты злобно зашипели на него, а кто-то даже сделал неприличный жест.
— Отведите-ка этих четверых в постель, — сказал Фадж, снова переводя взгляд на профессора МакГонагалл, и кивнул в сторону, где стояли я с Луной, Гарри и Мариэтта.
МакГонагалл молча повела учеников к двери. Когда она закрылась за нами, я услышал голос Финеаса Найджелуса.
— Вы знаете, министр, наши с Дамблдором взгляды во многом расходятся... однако нельзя не признать, что у него есть стиль...
— Надеюсь, завтра за завтраком нам подадут пирожные с заварным кремом, — сказала Луна.
— Чтобы ты опять обляпалась? — пошутил я. Помню, что Луна очень любит такие пирожные, но совершенно не умеет их есть. Тугая струйка белого крема обязательно попадала Луне на лицо, вызывая у старших курсов смех и непристойные шуточки.
— Ну они же вкусные... — Луна облизнулась, словно представляя как ест их. — и, профессор МакГонагалл, мы с мистером Менделеевым сможем довести мисс Эджкомб до нашей башни.
Маккошка пронзила Луну взглядом. Правда впечатления произвела не больше, чем на ту Луну, что на небе.
Активировано задание: «молчать как партизан на допросе»
Так что мы: я, Луна, Поттер и Грейнджер — под конвоем десятка старшекурсников слизерина, отправились в кабинет директора. В кабинете было полным-полно народу. Дамблдор с безмятежным видом сидел за своим столом, соединив вместе кончики пальцев. Профессор Макгонагалл застыла рядом с ним — на лице её было очень напряжённое выражение. Корнелиус Фадж, министр магии, покачивался с пятки на носок перед камином, явно весьма довольный сложившейся ситуацией; здоровенный лысый негр с серьгой в ухе — мне кажется, Поттер его узнал — и приземистый колдун с жёсткими, очень короткими волосами стояли по обе стороны двери, точно стражи, а у стены, с пером и тяжелым свитком пергамента наготове, маячила конопатая, очкастая фигура Персиваля Визля. Сегодня портреты прежних директоров и директрис даже не притворялись спящими. Все они глядели на собравшихся серьезно и внимательно. Когда дверь за вошедшими захлопнулась, Амбридж ослабила хватку, и Гарри высвободил локоть. Корнелиус Фадж воззрился на него с мстительным удовлетворением. — Так, — сказал он. — Так-так-так... Отрабатывает взятку Малфоя... — Он хотел удрать в Гриффиндорскую башню, — сказала Амбридж. В её голосе прозвучала нотка неприличного восторга. — Его поймал Малфой-младший. — Да что вы говорите? — одобрительно сказал Фадж. — Надо будет обязательно передать Люциусу. Итак, Поттер... думаю, вам известно, почему вы здесь оказались? Взятка точно Малфоя! Луна важно кивнула мне. — Д... нет, — Поттер лихо переобулся в прыжке, потому что даже начал кивать — Прошу прощения? — удивился Фадж — Нет, — твёрдо повторил Гарри. — Значит, вам это неизвестно? — Нет, неизвестно. Фадж недоверчиво перевел взор с Гарри на профессора Амбридж. Гарри воспользовался моментом, чтобы еще раз украдкой взглянуть на Дамблдора. — Стало быть, — голос Фаджа был до предела насыщен сарказмом, — вы не имеете ни малейшего понятия о том, почему профессор Амбридж привела вас в этот кабинет? Вы и не знаете, что нарушили школьные правила? — Школьные правила? Нет. — Может, вы и декретов Министерства не нарушали? — сердито поправился Фадж — Во всяком случае, я этого не заметил, — вежливо сказал Гарри. — Так для вас новость, — Фадж даже слегка охрип от гнева, — что в пределах школы раскрыта нелегальная ученическая организация? — Да, новость, — сказал Гарри, попытавшись изобразить на лице невинное удивление. Луна изучала такую интересную жёрдочку, на которой сидел директорский феникс. Тот даже удивлённо взглянул сначала на жёрдочку, потом на Луну: что, мол, интересного она там увидела. — Я полагаю, министр, — шелковым голоском сказала из-за наших спин Амбридж, — дело пойдет быстрее, если я приглашу сюда нашего информатора. — Да-да, пожалуйста, — кивнул Фадж. Когда Амбридж покинула комнату, он угрожающе посмотрел на Дамблдора. — Нет ничего лучше хорошего свидетеля, верно, Дамблдор? — Совершенно верно, Корнелиус, — с серьезным видом кивнул тот. Несколько минут никто не смотрел друг на друга, все ждали. Луна своим фирменным немигающим взглядом почти заморозила Фаджа. А вот на авроров у дверей взгляд почему-то не подействовал. Тренируют их что ли противостоять таким взглядам? Затем за нашей спиной снова открылась дверь. Мимо прошла Амбридж; она вела за плечо кудрявую подружку Чжоу Мариэтту, прячущую лицо в ладонях. — Не пугайся, дорогая, тебе нечего бояться, — ласково сказала профессор Амбридж, похлопывая её по спине, — ну-ну всё хорошо. Ты правильно поступила. Министр очень тобою доволен. Он сообщит твоей матушке, какая ты славная девочка. Знаете ли, министр, — добавила она, обращаясь к Фаджу, — мать Мариэтты — та самая мадам Эджком из Отдела магического транспорта, специалист по летучему пороху. Она помогает нам контролировать камины в Хогвартсе. — Великолепно, просто великолепно! — с восхищением сказал Фадж. — Дочурка вся в мать, а? Ну, поди сюда, милочка, взгляни на меня, не смущайся, давай послушаем, что ты можешь... Ах, разорви меня горгулья! Мариэтта подняла голову, и потрясенный Фадж отскочил назад, чуть не свалившись в камин. Подол его мантии начал дымиться, он ругнулся и поспешил затоптать его. С горестным стоном Мариэтта натянула воротник своей мантии до самых глаз, но все уже успели увидеть, что ее лицо обезображено россыпью пурпурных прыщей, образовавших на щеках и носу надпись «ЯБЕДА». — Не обращай внимания на эти пятнышки, дорогая, — нетерпеливо сказала Амбридж, — отпусти мантию и расскажи министру... Но Мариэтта испустила еще один приглушенный стон и отчаянно замотала головой. — Ну хорошо, глупышка, я сама расскажу. — Амбридж наградила ее очередной тошнотворной улыбкой и продолжала: — Так вот, министр, мисс Эджком пришла ко мне в кабинет сегодня вечером, после ужина, и сказала, что хочет мне кое-что сообщить. Она сказала, что если я загляну в тайную комнату на восьмом этаже, которую иногда называют Выручай-комнатой, то обнаружу там нечто, могущее меня заинтересовать. Я задала ей несколько вопросов, и она призналась, что имеет в виду некое сборище. К несчастью, в этот момент на нее навели порчу, — Амбридж сделала нетерпеливый жест в сторону прячущей лицо Мариэтты, — после чего, заметив свое отражение в зеркале, девушка крайне расстроилась и не сумела сообщить мне дополнительные подробности. — Ах вот оно что, — сказал Фадж, буравя Мариэтту взглядом, который сам он, видимо, считал по-отцовски теплым и участливым, — это было очень смело с твоей стороны, милочка, прийти к профессору Амбридж. Ты поступила абсолютно правильно. А теперь будь добра, расскажи мне, что происходило на этом вашем собрании? Какова была его цель? Кто там присутствовал? Но у Мариэтты отнялся язык; она лишь снова помотала головой, таращась на нас испуганными, широко раскрытыми глазами. — Неужели нельзя расколдовать ее, чтобы она могла говорить спокойно? — с нетерпением сказал министр, обращаясь к Амбридж. — Пока мне это не удалось, — неохотно призналась та. — Но даже если она не заговорит, это неважно: я могу продолжить за нее. Помните, министр, в октябре я посылала вам отчет, где сообщалось, что Поттер встречался с группой своих соучеников в «Кабаньей голове», в Хогсмиде? Так вот... Не знал бы канон, мог бы предположить, что заткнула Мариэтту сама Амбриж, и дальше несла полную отсебятину... Правда, тут надо быть достаточно информированным о том, что происходило на самом деле, чтобы не попасться на элементарной лжи. — Откуда вам известно об этой встрече? — прервала ее профессор Макгонагалл. — У меня есть свидетель, Минерва. Уилли Уиддершинс случайно оказался в этом трактире в то же время, что и они. Конечно, он был весь в бинтах, но на его слух это не повлияло, — самодовольно сказала Амбридж. — Он слышал каждое слово, произнесенное Поттером, и сразу же поспешил в школу, чтобы доложить мне... — Так вот почему его не судили за извергающие унитазы! — подняв брови, сказала Макгонагалл. — Надо же, как интересно работает наша правоохранительная система! — Гнусные коррупционеры! — взревел портрет дородного красноносого волшебника, висящий над столом Дамблдора. — В наше время Министерство не заключало сделок с мелкими мошенниками — нет, сэр! — Благодарю вас, Фортескью, довольно, — мягко осадил его Дамблдор. Ну, по мне так это «сделка со следствием». Вроде как практикуется много где: сдай действительно опасных ребят и получи прощение за мелкое нарушение. Хотя тут непонятно: вроде извергающиеся унитазы поопаснее нелегального кружка будут... — Поттер назначил встречу с соучениками, — продолжала Амбридж, — чтобы убедить их вступить в нелегальное общество ради изучения чар и заклинаний, которые Министерство сочло неподходящими для детей школьного возраста... — Полагаю, что здесь вы ошибаетесь, Долорес, — спокойно промолвил Дамблдор, глядя на нее поверх очков-половинок, низко сидящих на его длинном кривом носу. — Ого! — воскликнул Фадж, снова покачиваясь на носках. — Ну-ка, ну-ка, давайте послушаем очередную байку, высосанную из пальца, чтобы спасти Поттера от неприятностей! Прошу вас, Дамблдор, продолжайте — наверное, Уилли Уиддершинс солгал? Или в тот день в «Кабаньей голове» был вовсе не Поттер, а его брат-близнец? Или вы предложите обычное простое объяснение, включающее петлю времени, ожившего мертвеца и парочку невидимых дементоров? Перси Уизли угодливо хохотнул: — Очень смешно, министр, очень! — Нет-нет, Корнелиус, — на губах Дамблдора тоже играла легкая улыбка. — Я вовсе не отрицаю, что Гарри в тот день был в «Кабаньей голове» и набирал учеников в группу для изучения защиты от Тёмных искусств. Уверен, что и сам Гарри не станет этого отрицать. Мне только хотелось бы обратить ваше внимание на то, что Долорес не права, полагая, будто эта группа была нелегальной. Если помните, декрет Министерства, запрещающий ученикам объединяться в общества, вступил в силу лишь через два дня после встречи, организованной В Хогсмиде, а потому Гарри отнюдь не нарушил тогда никаких правил. У Перси был такой вид, словно его стукнули по макушке чем-то очень тяжелым. Фадж застыл, приподнявшись на носках и забыв опуститься; челюсть у него отвисла. Первой опомнилась Амбридж — Все это весьма изобретательно, директор, — сладко улыбаясь, сказала она, — но теперь со времени вступления в силу Декрета об образовании номер двадцать три прошло уже почти полгода. Если первая встреча и не была противозаконной, то уж все последующие определенно являлись таковыми. — Что ж, — сказал Дамблдор, с вежливым любопытством разглядывая ее поверх переплетенных пальцев, — пожалуй, они являлись бы таковыми, если бы имели место, но можете ли вы доказать, что ученики действительно продолжали встречаться? Амбридж попыталась заставить Мариэтту дать показания, но та то ли позабыла, то ли ей помогли забыть встречи Отряда Дамблдора, но на вопрос: «было чё?» она лишь помотала головой. — Но ведь сегодня встреча была! — свирепо воскликнула Амбридж. — Она состоялась в Выручай-комнате, и вы сами сообщили мне об этом, мисс Эджком! И организовал ее Поттер, именно он, который... Зачем вы опять болтаете головой, глупая девица? — Как правило, — холодно промолвила МакГонагалл, — люди болтают головой, когда хотят сказать «нет». Поэтому, если только мисс Эджком не пользуется каким-то доселе неведомым человечеству языком... Неведомый профессору МакГонагалл язык жестов — болгарский... Другое дело, что сама Эджком на болгарку не похожа: ни ручки, ни диска, ни провода... Разъяренная Амбридж схватила Мариэтту, повернула ее к себе лицом и принялась трясти изо всех сил. Не прошло и секунды, как Дамблдор вскочил на ноги, подняв палочку. Кингсли дёрнулся вперед, и Амбридж отскочила от Мариэтты, тряся в воздухе руками, словно обожгла их. — Я не могу позволить вам заниматься рукоприкладством в школе, Долорес, — сказал Дамблдор. Впервые за весь вечер он выглядел рассерженным. — Долорес, — сказал Фадж с видом человека, решившего покончить с чем-то раз и навсегда, — сегодняшняя встреча — та, которая, по нашим сведениям, все-таки состоялась... — Да, — сказала Амбридж, снова взяв себя в руки, — да... так вот, мисс Эджком поставила меня в известность, и я немедленно отправилась на восьмой этаж в сопровождении нескольких учеников, заслуживающих доверия, дабы поймать виновников на месте преступления. Однако их, по-видимому, предупредили об этом, ибо, поднявшись на восьмой этаж, мы обнаружили, что они разбегаются в разные стороны. Впрочем, это неважно. У меня есть все их имена: мисс Паркинсон заглянула в Выручай-комнату в поисках улик, и они там нашлись. Она вынула из кармана список имен, висевший на стене в Выручай-комнате, и протянула его Фаджу. — Как только я увидела в этом списке фамилию Поттера, мне стало ясно, с чем мы имеем дело, — понизив голос, сказала она. — Отлично, — сказал Фадж, и по его лицу расползлась улыбка, — отлично, Долорес. И... ничего себе! Он взглянул на Дамблдора, который до сих пор стоял рядом с Мариэттой, держа палочку в опущенной руке. — Вы видели, как они себя называют? — медленно произнес Фадж — Отряд Дамблдора! И, самое главное, взгляните сюда! Дамблдор шагнул вперед и взял у Фаджа пергамент. Он посмотрел на список, составленный Гермионой полгода назад, и на несколько мгновений словно потерял дар речи. Я тоже заглянул в пергамент. И понял, на что обратил внимание Фадж. На пергаменте, помимо собственно списка Отряда Дамблдора была ещё и резолюция: «Не возражаю. Директор.» Причём, после проверки Амбридж выяснилось, что резолюция — настоящая! Грейнджер вообще с ума сошла? С таким компроматом бегать к директору! Да и Дамблдор — ТАКОЕ подписывать. Причём тогда, осенью, он ещё не знал, что мы попадёмся. Да и сейчас выглядел, слегка ошарашенным наличием этой надписи. Как и Грейнджер, кстати. Тогда получается, что на подпись к директору свой пергамент носила не Гермиона... Да и подписывал его не Дамблдор... А учитывая, что подпись подлинная (В ЭТОМ отношении я профессору Амбриж доверяю), получается, что Дамблдор уже не является директором Хогвартса... — Вы знали! — выкрикнул Министр. — Одна из обязанностей директора — знать что творится в школе... — Затем Дамблдор поднял глаза, улыбаясь. — Что ж, игра окончена, — просто сказал он. — Вам угодно получить от меня письменное признание, Корнелиус? Или довольно будет устного, при свидетелях? Дамблдор «признался», что собрал отряд* * *
ПРИКАЗ МИНИСТЕРСТВА МАГИИ
Долорес Джейн Амбридж (генеральный инспектор) назначается директором Школы чародейства и волшебства «Хогвартс» вместо Альбуса Дамблдора. Основанием настоящего приказа является Декрет об образовании №28.Подписано: Корнелиус Освальд Фадж,
министр магии.
К утру эти объявления были развешаны по всей школе, но они не объясняли, почему всем до единого обитателям замка стало известно, что Дамблдору удалось бежать несмотря на усилия двух мракоборцев, генерального инспектора, министра магии и его младшего помощника. Везде, куда бы мы ни пошли, только и говорили что об этом побеге, и хотя некоторые его детали в ходе пересказывания слегка изменились. Я, например, слышал, как одна второкурсница уверяла другую, будто Фадж сейчас лежит в больнице святого Мунго с тыквой вместо головы. Пришлось объяснять, что тыква вместо головы у Фаджа — это нормальное явление, а вот если у него вместо тыквы вырастет НОРМАЛЬНАЯ голова — тогда да — повод обращаться в больницу. Можно было лишь удивляться тому, с какой достоверностью передавались основные факты. Все, например, знали, что Гарри с Мариэттой присутствовали в кабинете Дамблдора, когда там разворачивались главные события вчерашнего дня, а поскольку Мариэтта после этого очутилась в больничном крыле, Гарри как единственный доступный очевидец происшедшего из числа учеников был вынужден отвечать на бесконечные вопросы желающих узнать все из первых уст. Мы с Луной как раз завернули за угол, и пристроились за возвращавшимися с травологии гриффиндорцами и пуффендуйцами — Дамблдор скоро вернется, — уверенно заявил Эрни Макмиллан. — Они не смогли надолго прогнать его, когда мы были на втором курсе, и теперь у них тоже ничего не выйдет. Толстый Проповедник мне сказал, — он заговорщически понизил голос, так что Гарри, Рону и Гермионе пришлось придвинуться к нему поближе, — что вчера вечером, когда они обыскали замок и территорию, но так и не нашли Дамблдора, Амбридж пыталась снова попасть к нему в кабинет, а горгулья ее не пустила. Шиш ей, а не кабинет директора. — Эрни ухмыльнулся. — Небось чуть от злости не лопнула! — Да уж конечно — она, наверное, спала и видела, как сидит за директорским столом, — мстительно сказала Гермиона, когда они поднимались по каменным ступеням к парадной двери замка. — Мечтала, как будет командовать другими учителями, эта тупая, надутая, завистливая старая... — Ты уверена, что хочешь закончить эту фразу, Грейнджер? Из-за двери выскочил Драко Малфой, а за ним показались и Крэбб с Гойлом. Бледное заостренное личико Малфоя светилось злобным торжеством. — Боюсь, придется мне снять по нескольку очков с Гриффиндора и Пуффендуя, — протянул он. — Ты не имеешь права штрафовать старост, Малфой, — тут же возразил Эрни. — Я знаю, что старосты не имеют права штрафовать друг друга, — откликнулся Малфой. — Но члены Инспекционной дружины... — Чего? — резко спросила Гермиона. — Инспекционной дружины, Грейнджер. — Малфой показал на крошечное серебряное «И», вышитое на его мантии прямо под значком старосты. — Особая группа учащихся, поддерживающих Министерство магии и отобранных лично профессором Амбридж. Так вот, члены Инспекционной дружины имеют право снимать очки... так что, Грейнджер, тебе минус пять очков за грубость в адрес нового директора. С Макмиллана пять за то, что возражал мне. Поттер, с тебя пять за то, что ты мне не нравишься. А у тебя, Уизли, рубашка не заправлена, поэтому с тебя тоже пять. Ах да, чуть не забыл — ты же грязнокровка, Грейнджер, так что с тебя за это еще десять. Гарри, Рон и Гермиона повернулись к ряду огромных песочных часов, установленных в стенных нишах и предназначенных для подсчета очков — у каждого факультета были свои часы. Утром первое место делили между собой Гриффиндор и Когтевран. Теперь же, прямо у них на глазах, в колбу слизерина вместо привычных изумрудов (которых сейчас там уже не было) упала горсть серебряных монет, подсказывающих отрицательный счёт баллов у слизерина. — А Малфой-то, похоже, не знает... — протянул МакМиллан. — Разумеется, не знает, — подтвердила Луна. — Он настолько высоко задрал свой нос, что кроме потолка ничего и не видит... Мы прошли в Большой зал, где Поттера увёл к директору Аргус Филч. Не успели нормально поесть, как кто-то из близнецов Уизли взорвал что-то, что я, сидевший спиной к столу гриффиндора (всегда так делали, потому что удара в спину от гриффиндоцев мы не ожидали, в отличие от слизеринцев) принял за взрыв снаряда, а обернувшись, убедились, что это загорелась коробка с, как вскоре стало понятно, фейерверками. Драконы, состоящие целиком из зеленых и золотых искр, плавали под потолком, с грохотом изрыгая пламя; ядовито-розовые огненные колеса пяти футов в диаметре с угрожающим свистом проносились мимо, как летающие тарелки; ракеты с длинными хвостами из ослепительных серебряных звезд метались по коридорам, отскакивая от стен; шутихи выписывали в воздухе нескромные слова; повсюду, куда ни глянь, точно бомбы, взрывались хлопушки — и вместо того, чтобы сгореть и с шипением потухнуть, все эти пиротехнические штучки словно набирали силу и начинали вытворять что-то совсем уж немыслимое. Посреди лестницы, оторопев от ужаса, застыли Филч и Амбридж. На наших глазах одно из самых больших огненных колес, решив, по-видимому, что внизу негде развернуться, понеслось к ним со зловещим «вз-з-з-з-з». Завопив от страха, оба шарахнулись в сторону, а колесо вылетело в окно прямо за ними и усвистело куда-то в поля. Тем временем несколько драконов и большая летучая мышь, за которой тянулся пурпурный дымовой след, воспользовались открытой дверью в конце коридора, чтобы просочиться на третий этаж. — Скорее, Филч, скорее! — взвизгнула Амбридж. — Если им не помешать, они заполонят всю школу... Остолбеней! Из ее палочки вырвался луч красного света и угодил в одну из ракет. Вместо того чтобы замереть в воздухе, она взорвалась с такой силой, что прожгла дыру в картине с ведьмой, замечтавшейся на зеленой лужайке; та успела отскочить как раз вовремя и пару секунд спустя втиснулась в рамку соседней картины, где несколько волшебников, занятых игрой в карты, поспешно вскочили, чтобы освободить ей место. — Не заклинайте их, Филч! — сердито крикнула Амбридж, словно это была инициатива несчастного смотрителя. — Не буду, мадам! — пропыхтел Филч, хотя ему, сквибу, легче было бы проглотить шутихи, чем наложить на них заклятие. Кинувшись к ближайшему чулану, он вытащил оттуда метлу и принялся махать ею, пытаясь сшибить шутихи в полете. Не прошло и минуты, как прутья метлы вспыхнули. — Мистер Филч, не двигайтесь! — велела Луна. — Агуамети! Потушила блондинка только горящую метлу, и даже не попыталась окатить струёй дополнительно ещё и завхоза. — Луна, это же Филч! — против сквибов вообще ничего не имею, но Филч и поведением заслужил если и не всеобщую ненависть, то мою. — Прежде всего он человек. — Нехороший человек. — Может быть и нехороший, но это не повод не помочь ему, когда он делает свою работу. — Фигово он её делает... — Как умеет... — Он рад назначению Амбридж! — Человеку свойственно ошибаться... Переспорить Луну не получилось. Да я и сам не очень то и хотел. На Филча по большому счёту плевать. Лично на меня он не наезжал, просто повода не было. А Луна... хочет помочь — пусть лучше помогает Филчу, чем какой-нибудь Амбридж... Пиротехнические изобретения близнецов продолжали гореть и носиться по школе до самого вечера. Хотя они причиняли немалый ущерб — особенно разрушительны были хлопушки, — других преподавателей это, похоже, не слишком огорчало. — Ай-яй-яй, — саркастически промолвила профессор Макгонагалл, когда один из драконов, с ревом изрыгающих клубы пламени, залетел в класс, где она проводила урок. — Мисс Уэйн, будьте так любезны, сбегайте к директору и поставьте её в известность о том, что у нас в классе находится сбежавший элемент волшебного фейерверка. В результате всего этого новоиспеченному директору пришлось весь день бегать по школе в ответ на вызовы преподавателей, ни один из которых почему-то не мог избавиться от шутих и хлопушек без её помощи. Когда отзвенел последний звонок и когтевранцы с тяжелыми сумками направились в свою башню, я с удовлетворением увидел растрепанную, закопченную Амбридж — мокрая от пота, она выходила из класса профессора Флитвика. — Благодарю вас, профессор! — послышался тонкий, скрипучий голосок Флитвика. — Конечно, я и сам мог бы загасить все эти ракеты, но у меня не было уверенности, что я имею на это право. И он с лучезарной улыбкой закрыл дверь за Амбридж, чье лицо исказилось от злобы.
