Сегодня меня не станет

      Она уже отвыкла держать ручку, оттого буквы выходят максимально небрежными.       Ее почерк, в прочем, всегда весьма небрежен, но в то же время обладает каким-то шармом, и обычно слова понятны и разборчивы как автору, так и остальным, кто читает записи девочки.       Но это обычно.       Сейчас совсем не та обычная ситуация, когда Хистери исписывает страницы тетрадки на уроке, записывая новый материал, что диктует преподаватель.       Девушка не была в школе уже неделю. А может две? Целый месяц? Два?       Счет времени совершенно сбился, но писательница не помнит, чтобы мать заходила к ней с желанием узнать, все ли хорошо, после звонка из школы о том, что синеглазая не появляется на уроках уже больше трех дней.       А может, той просто плевать?       Хистери уже и не пытается себя переубедить. Кончилась та детская вера в родителей и их идеализирование. Уже давно.       Девочка видит лишь жестокую правду, в которой она осталась одна, когда все в семье разъехались ради спокойной жизни с любимым человеком.       А у нее такого нет. Писательница совершенно одинока.       Рука время от времени сильно дергается и буквы еще больше начинают разъезжаться по странице, когда синеглазая в очередной раз всхлипывает в истерике, стараясь перестать плакать, но никак не выходит. — Все шло к этому, все эти два года! Почему... я еще не поняла этого и не смирилась?! — кричит Хистери на саму себя, ударяя руками стол с такой силой, что откуда-то сверху падает стеклянная рамка с фотографией, разбиваясь о деревянную поверхность на тысячи маленьких осколков.       Девушка поднимает ее, не особо заботясь о возможных порезах, и в этот момент зрачки расширяются от не то ужаса, не то... Самой не понятно от чего.       Рамка сразу с двумя фотографиями, вложенными друг за другом, и на одной из них она со всей своей семьей, а на другой... с Гранатом. — Даже ты... оставил меня... — писательница аккуратно поднимает вторую, пристально смотря на нее, будто надеясь, что ей снится кошмар, и мужчина вот-вот начнет трясти девочку в попытках разбудить.       Но мозг слишком скептичен, и она понимает — это всего лишь фотография.       Фотография, где синеглазая счастлива. Искренне счастлива рядом с Гранатом, обнимая его с широкой улыбкой на лице, а он... как обычно, сдержан. Совершенное спокоен, но в то же время слегка улыбается своими красивыми темно-красными глазами.       А может, Хистери снова пытается себя обмануть. — И даже это было игрой... — опускает девочка голову, закрывая глаза и складывая эту несчастную фотографию вчетверо, пихая ее в карман штанов, а после, поднимая мятый лист бумаги из-под осколков, выходит из комнаты. — Что в моей жизни было вообще правдой?       Но уже поздно задаваться этим вопросом. Стоило подумать несколько раньше, в моменты счастья, или, возможно, хотя бы когда она не была на грани.       Но черта уже пройдена, и небрежно кидая свою записку на кухонный стол, а сверху кладя телефон и ключи, Хистери покидает квартиру, не собираясь больше возвращаться.

«Сегодня меня не станет», — единственная фраза в самом начале записки, написанная понятным, разборчивым почерком.