.
9 января 2022 г., 17:53
____ ____ ____
Есть прекрасная легенда про две звезды.... когда они вместе падают с небосвода, скользя по чёрной мгле неба и преодолевая расстояние от космоса до жёсткой земли, они клянутся найти друг друга после падения, найти и никогда больше не расставаться. Эта легенда о родственных душах, коим судьбой предначертано встретиться в этом огромном мире. Разделить все чувства, эмоции горести и радости надвое. Прожить одну жизнь. Чувствовать своего человека собственным телом. Чувствовать его возбуждение Чувствовать его смех Чувствовать его боль.... Хёнджин всю свою жизнь грезил мечтами о своём соулмейте... о том как крепко обнимет его, кем бы он не был, как будет сцеловывать с щёк первые слёзы радости и как сам же будет содрагаться в плаче на родном плечике.... И кто же мог представить, что из всех эмоций, что он почувствует в первую очередь будет боль. - Сынмин.... всё хорошо? Ты слишком долго в душе По ту сторону широкой, дубовой двери слышатся капли воды... и больше ничего. Ни одного слова, звука, хотя бы движения. И Хёнджин подаётся внутреннему чутью, чувству паники и боли, дёргает холодную ручку вниз, залетая в жаркую комнату, ища глазами среди лёгкой дымки белую макушку. Он здесь. - хей Минни... посмотри на меня Грудь спирает рвущей болью, но не его. - всё... хорошо... я сейчас, дай мне.. минуту. - горло разрывает тяжёлый хрип и царапующая боль. Сынмин прикрывает рот, прикрывает своё худое тело, прикрывает капли крови из лёгких ногой, прикрывает то, что убивает его изнутри. И Хёнджин борется с собой, чтобы не пасть на колени, расшибая свои колени в хлам, в эту самую секунду. Он будет сильным. - давай я тебе помогу... В этом прекрасном мире, где у каждого есть своя родственная душа, свой человек предначертанный чёртовой судьбой, что б её пусто было, есть одно маленькое но.... и это самое но сейчас так отчаянно пытается сжечь Сынмина изнутри. Сгорание. Такое случается чертовски редко, один раз на десятки тысяч, когда звезда твоего соулмейта сгорает в атмосфере слишком быстро, она не сможет долететь до земли целиком, и ей остаётся только догорать. Это больно. Сынмин хватается своими тонкими руками за широкое плечо Хвана, оставляя на нём отпечаток воды на белой рубашке, смущается своей наготы и благодарно кивает, ощущая мягкое движение махрового полотенца с звёздами на своих плечах. Он поднимается из тёплой воды и чуть было не поскальзывается, удерживая равновесие благодаря лишь рукам старшего. Он смущённо отводит взгляд в сторону и ойкает, оказываясь полостью в руках Хёнджина. Он несёт его на руках... - не стоило Темноволосый садит Кима на их мягкую, с горой игрушек, кровать и улыбается ему, садясь перед младшим на колено. Сынмин хлопает глазами смущённо, даже краснеет ещё больше и это безумно выглядит мило. Он сводит ножки вместе, кутается в огромном полотенце и трёт глаза устало. А Хёнджин... лишь смотрит на его хрупкое тело, пытаясь запомнить Кима таким, какой он есть сейчас... - будешь кушать? - угу_____________________________________
От тёмных переживаний время от времени отрывали разве что хорошие прогнозы врачей. Они твердили, что шанс есть, и ещё какой, что если пройти экспериментальные процедуры и регулярно посещать врачей, оставаться под их наблюдением, что всё изменится... Сынмин слушал раскрыв рот, потирал радостно коленки и кивал на каждое слово врача... А вот Хван... он листал очередную диаграмму сердца и судорожно сравнивал её с предыдущей. И видел там лишь более отрывистые волны._____________________________________
- сегодня день рождения Ликса... С далека начал. Хёнджин улыбается, подмечая лёгкое шуршание за стенкой, там где был гардероб, и листает диалог с тем самым Ликсом. Он пишет, что сегодня нашёл своего соулмейта и яро просит не приезжать сегодня к нему ни в коем случае... и добавляет, что Сынмин об этом прекрасно знает. Тогда что там делал этот маленький хитрюга? По телу проходятся волны щекочущие и Хёнджин различает в них лишь возбуждение Кима, но упорно подыгрывает своему солнцу, лежит на белой постели и, уткнувшись в телефон, продолжает делать вид, что ничего не замечает. - но он... просил не приезжать... и я тут подумал Стенка отдаётся глухим стуком и в локте разливается колющее чувство. Рукой ударился. Хван улыбается сильнее жмуря глаза от нелепости ситуации, и закинув ногу на ногу включает камеру, поворачивая её так, чтобы можно было заснять как из проёма проскользнёт Сынмин. У него так много подобных видео... где младший смеётся. В начале в комнате появляется носок, затем одна нога и Хёнджин уже не может сдерживать себя, смеётся в голос так ярко, что и Ким сдержаться не может, почти падает в комнату, крутясь вокруг себя и оттягивая резинку тонких белых чулков с маленькими чёрными бантиками. И становится не до смеха... - как я тебе? В горле сухой комок, а перед глазами пелена. И Хван поднимается с места, в один шаг сокращая всё расстояние, проходясь по тонким бокам ладонями. Гладит мягкую кожу и чувствует, как по телу проносится жар. Снизу дёргается слишком отчётливо. - самый прекрасный в этом мире Сынмин кажется дыхание задерживает, не дышит и вовсе, лишь кладёт свои руки на широкие плечи и смотрит на желанные, розовые пухлые губы. По его телу бежит не его жар. Дыхание сбивается. - люби меня сегодня так, чтобы я запомнил это на всю жизнь И в воздухе повисает несказанное «до конца моей жизни» Тельце подхватывают сильные руки, а горячие ладони располагаются на худых ягодицах, сжимая их слегка, и маленькие ноготочки впиваются в спину старшего, оставляя белесые полосы, что тут же пропадают. Губы целуют тонкую шею, а спина аккуратно соприкасается с одеялом.... и Сынмин чувствует себя самым счастливым на всём этом свете. Хихикает от щекотки рук на его груди и млеет от тёплого взгляда, где виден весь космос.... и не может надышаться воздухом._____________________________________
Время близится под новый год... Сынмин кажется забыл когда мог сам вставать на свои ноги. Как сам мог окольцовывать руками шею Хёнджина. И как мог просыпаться без мучительного кашля. Всё изменилось так резко. Его тело непереставая болело, глаза слезились, а дыхание сбивалось посреди разговора. Он больше не мог дышать постоянно своими лёгкими. Его тело медленно догорало - я здесь... - Хёнджин усаживается на пол, прямо перед свисающим одеялом красного новогоднего цвета и протягивает в руки Кима маленький стеклянный шарик с щенками и белой метелью. На уставшем лице Сынмина загорается улыбка и он вертит пальцами новогоднюю игрушку. - повесь... её... в центр... - он говорит паузами, еле слышно и голос его потерял силу, теперь сипит немного. Но губы всё так же светятся в улыбке. Хёнджин шепчет в самое ухо «давай сам» и поднимает младшего вместе с одеялом на руки, не весит ничего вовсе, подносит к яркой ёлке и смотрит трепетно, как Сынмин тянется к свободному месту на ветке, нанизывает белую ленточку на иголки и только только тогда опускает руки, падая головой на плечо старшего. - она... прекрасна... В глазах Кима отражаются яркие огни новогодней гирлянды, а за окном слышатся взрывы салюта. А Хёнджин... не может оторвать взгляд от лица счастливого солнца. Его солнца... - ты прекраснее Его губы целуют мягко в щёку и часы пробивают полночь. Это была их последняя полночь вместе_____________________________________
- Господин Хван... примите наши соболезнования - тяжёлая рука врача опускается на плечо, а Хёнджин.... лишь смотрит на совсем тонкое, неживое тельце в одинокой больничной палате.... И душа его крошится на миллиарды осколков из боли, воспоминаний, утраты, смеха Сынмина, дрожи в руках, боли и... «мы обязательно нарядим ёлку на следующий новый год, вместе...»_____________________________________
- Сынмин? Всё хорошо? Ты слишком долго в душе...- а в ответ ему лишь пустота, и даже капель воды не слышно, не слышно ничего. И даже его тело глушится пустотой. С той стороны никого нет. Он валится на пол в их спальне и втягивает запах... его запах. Ёлка тускло мигает, и одна из лампочек падает, задевая круглый стеклянный шарик с собачками и белой метелью. Он с грохотом разбивается о пол. И бьётся сердце Хёнджина. Он сжимает рукой грудь и стонет... стонет так громко от боли, как только может... И не может принять то, что его солнца больше нет
