Сбрось скорость

      — А, Вака, это ты, — Шиничиро перестал возиться с очередным байком и, встав, поприветствовал друга жестом руки, — я рад, что ты пришёл, — на лице Сано расцвела широкая улыбка.       — Ну и зачем ты меня позвал? — Вакаса спустился по ступенькам вглубь гаража и сел на предпоследнюю из них, подперев голову рукой, лениво оглядывая друга.       Сано протёр грязные руки полотенцем и на несколько минут задержал пристальный взгляд тёмных глаз на Вакасе. Тот в свою очередь по-собачьи склонил голову набок, и уже лицо его, всегда выражавшее лишь спокойствие, загорелось удивлением.       — Что?       — У тебя такой взгляд, Вакаса, что иногда мне кажется, будто ты не высыпаешься или чем-то болеешь, — наконец-то заговорил Шиничиро уже без улыбки, но с мягкостью, — я за тебя волнуюсь, друг!       Такой он, этот Сано Шиничиро. Вакаса изобразил подобие улыбки, которую можно было увидеть на нём крайне редко и, сунув руки в карманы штанов, приблизился к Шиничиро. Задорный голос громко ответил:       — А ты как считаешь? — охваченный неким сладким возбуждающим чувством Вакаса оказался к лицу Сано слишком близко, что заставило сердце забиться чаще. — Может быть, мне скучно.       — Тогда бы ты не приходил сюда, — легко и просто ответил Шиничиро, заставив назревшие колкие слова Вакасы куда-то исчезнуть.       — Тогда можешь считать, что я всю ночь смотрю порно, а днём выхожу на свет, чтобы…       «…увидеть тебя», — он замер, заставив неоконченную фразу повиснуть в воздухе, растаять в образовавшейся тишине. Это были слова, таившиеся в глубине существа Вакасы, но никогда не произносимые даже шёпотом. Ему было крайне неловко вот так стоять, заглядывать в глубокие глаза Шиничиро и пытаться придумывать что-то другое. Нечто такое, что не было бы похоже на его затаённые мысли. Однако они и не потребовались.       — Как знаешь, — пожал плечами Сано и вновь улыбнулся.       Он протяжно вздохнул и прошёл к одному из своих мотоциклов. Его рука опустилась на руль байка и чуть сжала её.       — Что ж, — с воодушевлением произнёс Шиничиро, — давай продолжим наше прошлое занятие!       Имауши будто иглой пронзило.       На прошлом «занятии», как выразился Шиничиро, Сано настоял на том, чтобы научить Вакасу кататься на мотоцикле, но за свою попытку поплатился несколькими царапинами и вмятиной на байке. Для Имауши это было ужасное окончание вечера: мотоцикл казался упрямой лошадью, которой невозможно управлять, которая двигается то слишком быстро, то чересчур медленно. А ещё дурацкий шлем, напоминающий чем-то огромную бойцовскую перчатку! Непривыкшая к его ношению голова всё время клонилась к груди и, казалось, будто сжата в тисках. Нет, мотоциклы — это часть души Шиничиро, которая делает его счастливым, но для Вакасы — страх за свою и жизнь друга.       — Не думаю, что это хорошая идея, — отступая назад, забормотал Имауши.       — Да ладно тебе, — махнул рукой Шиничиро, — ты же только учишься. Да и от царапин и вмятин мне удалось избавиться, так что давай! — он старался всячески подбодрить друга.       Вакаса сделал ещё шаг назад, качая головой, но Сано упрямо взял того за руку и притянул поближе.       — Дед! Мы с Вакасой прокатимся, так что мелкие на тебе! — напряг голос Шиничиро, оборачиваясь к выходу из гаража.       — Опять?! — послышался старческий голос, — хватит заниматься ерундой и иди заниматься с нами боевыми искусствами! Столько занятий пропустил! А потом ходишь с синяками и ссадинами, жалуешься, что тебя колотят!       — Да-да, — неловко засмеялся Шиничиро, продолжая претворять в реальность задуманное, — обязательно как-нибудь приду.       Ругань пожилого мужчины продолжилась, однако с каждым шагом становилось всё тише и тише, пока не исчезла за подъёмными воротами.       Шиничиро выкатил байк на пустую дорогу и протянул Вакасе шлем. Тот, скорчив недовольную гримасу, нехотя принял его, но надевать не собирался. На мотоцикл он не мог смотреть без тех воспоминаний, которые оставляли глубоко внутри него ноющие надрезы.       Сано задумчиво уставился на Вакасу, в глубине души понимая, чем вызвано нежелание друга садиться на мотоцикл. Но Шиничиро желал не только научить Вакасу ездить на байке. Другой позыв заставил его протянуть руку.       — Давай, Вакаса, всё будет хорошо, — улыбка снова блеснула на лице, — обещаю: на этот раз обойдёмся без царапин, я буду тебе помогать. Или ты боишься? — решил подразнить друга Шиничиро.       Вакасе это уверенности не прибавило, лишь вызвало искру гнева, однако старый добрый способ оказался действенным. Имауши надел, всем видом показывая свое недовольство, шлем и опустился на седло водителя. Шиничиро с ухмылкой плюхнулся на пассажирское сидение и положил руку на плечо другу.       — Давай, как в прошлый раз.       Вакаса вздохнул и стал вспоминать, как завести мотоцикл «с толкача». Первым делом он включил первую передачу — выжил сцепление, принялся толкать до бега. Как только Имауши перешёл на нужную скорость, он резко бросил сцепление и продолжил «толкать» мотоцикл вперёд. Следуя указаниям Шиничиро, Вакаса, как только «схватил» байк и удовлетворённо понял, что двигатель завёлся, выжал снова сцепление и дал газу. Дальнейшие манипуляции позволили байку тронуться медленно, плавно, что не могло не вселять позабытое несколькими днями чувство относительной безопасности.       Некоторое время Вакаса и Шиничиро молчали. Имауши сосредоточенно прислушивался к звукам мотоцикла, тем временем как Сано следил за каждым движением тела друга. Тот всё ещё не был уверен в своих действиях. Руки то сжимали, то разжимали руль — дрожали. Но всё же Шиничиро молчал, зная, что ещё пару раз — и Вакаса полностью овладеет этим средством передвижения. Интересно, станут ли их встречи от этого не менее частыми, чем сейчас? Будут ли кататься также на одном байке или же когда-нибудь Шиничиро будет прилагать усилия, чтобы обогнать друга?       — Давай свернём на проезжую часть, — предложил Шиничиро.       — Может… — чуть подняв голову, забормотал Вакаса.       — Давай, — как всегда мягко, но настойчиво перебил Сано. Поддавшись немного вперёд, он прижался к широкой спине друга и обнял его стройную фигуру.       Вакаса напрягся. Неожиданное действие Шиничиро обострило его чувства сильнее, чем просьба свернуть на другую дорогу. Его глаза опустились на руки, обвившие его, такие несколько грязные, но крепкие. Имауши хотелось обернуться, взглянуть на Шиничиро, встретиться с ним глазами, но ненавистный шлем позволял смотреть только вперёд. А если он всё же обернётся — в другой раз на байк Вакаса точно не сядет.       — Ладно, — еле заметно кивнул Имауши.       Спустя время они стали частью оживлённого движения тысяч машин. Байк нёс их по озарённому фарами мосту; вечерний ветер бил в лицо холодным, но приятным потоком. Скоро будет совсем темно. Скоро покажутся яркие звёзды. Люди спешат домой, желая побыстрее оказаться в домашнем тепле, окружённые такими же незнакомцами, и лишь некоторые из них — одиноки, стремятся куда прочь.       — Эй, Шиния, — вдруг начал Вакаса, — почему ты позвал меня прокатиться именно сегодня? Ты сказал, что у тебя что-то срочное, так почему молчишь?       Шиничиро чуть приподнял голову, но ответить удосужился лишь через краткое молчание:       — У меня плохое предчувствие, Вакаса, — безрадостно ответил Сано, — не знаю. Будто что-то случиться должно.       — Ха, — усмехнулся Вакаса, приподняв уголки губ, — единственное, что произойдёт — это исполнится твоя мечта. Ты же хочешь открыть магазин мотоциклов вместе с братьями?       — Конечно, — с энтузиазмом ответил Сано, — ты станешь нашим первым покупателем.       — Ещё чего… — ухмылка не исчезала с лица Имауши.       Шиничиро слабо улыбнулся. В тёмных глазах затаилась печаль, которую Вакаса, хоть и ненадолго, но всё-таки смог развеять. Руки сильнее сжали талию друга, и голова привалилась к надежному плечу. «Всё будет хорошо. Ничто не сможет помешать мечте сбыться». Да, именно так. Сано закрыл глаза, проникаясь этими мыслями, давая себя ими заполнить, тем самым отгоняя мрачные. Вакаса никогда ему не врал.       Когда небо стало совсем тёмным, они повернули обратно в тёплый гараж Сано. Вакаса, следя за дорогой, не мог выкинуть из головы слова Шиничиро. Слишком печально они были произнесены, такой мрачной и холодной интонацией, не похожей на добрый и всегда весёлый голос Сано. «Что может произойти? — размышлял Вакаса, — какая такая проблема может помешать его замыслу стать реальностью?» — почти со злостью спрашивал он себя. Эти вопросы чуть не способствовали появлению новой царапине, так как Имауши не вовремя обратил внимание на поворот. Шиничиро прокомментировал экстрим друга саркастическим возгласом, а Вакаса зашипел и пожелал поскорее вернуться в дом Сано с целым байком.

***

      — У тебя прогресс, Вакаса, — Шиничиро поставил мотоцикл на прежнее место в гараже и положил руку на руль, — ещё пару заездов и так станешь отличным байкером! — он постарался улыбнуться доброй, ободряющей улыбкой, которую знал каждый, с кем Сано имел дело, но вышла она какой-то неестественной.       Вакаса сидел напротив Шиничиро и внимательно за ним наблюдал. На заявление друга Имауши пожал плечами и пробурчал что-то себе под нос. Его выражение спокойствия и равнодушия, будто высеченные, скрывали неумолимую тревогу. Глаза — тёмные чароититы после слов Сано начали смотреть на мир ещё более пристальнее, подмечая каждое движение скрывающейся в Шиничиро печали. «Что… произойдёт?» — чувство неизвестности раздражало.       Сано кинул взгляд на часы и обнаружил, что время довольно позднее. Стрелки стремительно двигались к половине двенадцатого. В доме давно устоялась тишина: ни голоса деда, ни Эммы, ни младшего брата не было слышно. Вновь, как и в самый первый приход Вакасы в дом Сано, они засиделись до ночи. Настало время тех излюбленных слов:       — Вакаса, время уже довольно позднее, может, переночуешь у меня? — Шиничиро был точно уверен в ответе друга.       — Давай, — незамедлительно кивнув, ответил Имауши. Он уже предчувствовал предложение Сано остаться и точно знал, что сделает этой ночью.       Вакаса будет рядом с ним. Он больше не позволит показаться той грустной улыбке, потому что она у Шиничиро может быть только счастливой, такой, которая согревает окружающих и в первую очередь — Имауши. Вакаса его не оставит.       — Тогда пойдём ко мне? Я тебе постелю, — довольно произнёс Шиничиро и направился к выходу из гаража.       — Ага, — с готовностью ответил Вакаса и направился за другом.       Это была и правда особенная ночь. Два прижатых друг к другу тела. Воспоминания, греющие душу, заставляющие проникнуться одним прекрасным сном. Благодарность за подаренный вечер на байке, который стал одним из лучших в жизни Шиничиро. Это была неподражаемая ночь. И самая последняя.