Судьба наёмника

Небольшое торговое судно медленно приближалось к острову. Ветер весело трепал парус, чайки парили над кораблем, выискивая, чем бы поживиться, команда «Выносливой малышки» готовилась скоро причалить. Немногочисленные пассажиры торговца сейчас были где-то в глубине корабля, кроме одного. Юноша стоял у борта, смотря на волны. Он вспоминал, как сильно его мутило на этих волнах несколько лет назад, в тот день, когда он покинул свой дом совсем глупым и наивным мальчишкой. С тех пор он не раз был в плавании и волны больше не вызывали тошноты, но ему все равно было нелегко, правда, не от качки, а от волнения – он возвращался домой. «Домой», - эта мысль была первой и самой яркой после того, как вся его жизнь за последние несколько лет предстала для него в свете истины - он просто убийца, мясник, меч по найму и не больше. Вода отражала отчаянье и боль в голубых глазах юноши, скрывавшихся под тёмно-зелёной тканью плаща с капюшоном. Руки в черных перчатках крепче сжали борт корабля, воин вновь погрузился в свои воспоминания. - Всем приготовиться, скоро причалим, – эхом пронеслась команда капитана. Юноша вернулся в реальность, его высокие сапоги громко зашагали по палубе, он отправился в трюм забрать свои немногочисленные пожитки. Походная сумка не хранила в себе ничего ценного, помимо комплекта одежды, небольшого количества еды, лекарственных трав, а также нескольких точильных камней. Главным же предметом для юноши был его полуторный меч, лезвие которого было не слишком широким и в форме легкой дуги, круглая гарда не раз спасала пальцы и имела много следов яростных сражений. Воин убрал меч за спину, а широкий кинжал с загнутым лезвием спрятал за пояс. - Вот, вторая половина, как и договаривались – сказал юноша, вытаскивая из мешочка на поясе монеты и протягивая их капитану, после чего двинулся по трапу. - Эй! Парень, скажи, зачем тебе сюда? Здесь живут тихие, мирные люди, в основном, фермеры. Остров находится далеко от большой земли, даже торговые суда тут нечастые гости, и чужаков почти нет, ты вряд ли найдешь здесь работу для себя и своего клинка. Юноша повернул голову в сторону капитана, морской бриз выбил из под капюшона воина несколько белых, словно лунный свет, длинных прядей волос. На какое-то мгновение он хотел рассказать капитану, что он здесь не для работы, его меч пролил уже достаточно крови, в том числе и той, что навсегда запятнала как меч, так и его хозяина, что он просто вернулся домой, но не нашёл ни смысла, ни слов, потому просто отвернулся и двинулся на пристань, поправив волосы. Деревня шумела, как было и всегда в те дни, когда прибывало торговое судно. Это был небольшой, но все же праздник. Отовсюду слышались голоса, продавцы хвалили свой товар наперебой и пытались скинуть цену на то, что сами собирались купить, дети прибегали посмотреть на настоящие корабли, увидеть моряков в диковинных одеждах и услышать новые лихие фразы боцмана, за которые вечером обязательно получат по губам от мамы и более мягким местам от отца, если не получится убедить маму не рассказывать. Моряки в свою очередь пытались очаровать своим бравым видом и лихими рассказами юных дев, чьи сердца были так чисты и невинны, и в тайне мечтали о приключениях и, разумеется, большой любви. За те годы, что юноша не был здесь, ничего не изменилось, все было точно так, как он не раз представлял. Только в его фантазиях он возвращался героем, он улыбался своим знакомым и родным, махая рукой, а они узнавали его сразу же, ещё до того, как корабль причалил. В реальности он скрывался, словно вор, глубже пряча под капюшон лицо и белые волосы, и к счастью, пока никто его не узнал и, похоже, даже не обращал внимания. Он шёл по дороге, которую помнил с детства, все ближе и ближе к своему дому, шум с пирса постепенно становился все дальше и тише. Проходя мимо многолетнего дуба, который, несмотря на свой почтенный возраст, был все также могуч и горд, воин остановился. Сняв перчатку, он провёл рукой по его коре. Сколько следов оставил на этом дубе его деревянный и первый стальной мечи, сколько раз это могучее дерево было в фантазиях мальчишки то злобным драконом, то разбойником или великим темным магом. И сколько бы раз малец ни побеждал старый дуб, он оставался все таким же могучим и гордым. «Сломить меня оказалось гораздо проще,» - с горькой улыбкой подумал воин. Продолжив путь, юноша вышел к аккуратному, не очень большому двухэтажному дому. Дом был ухоженным, и всё же казался заброшенным. Некая атмосфера пустоты витала вокруг него. Но во дворе дома кто-то был. Зайдя во двор, юноша увидел старика. Седой, почти лысый мужчина в оборванном жилете и льняной рубашке, стоял на коленях у двух поминальных камней, его штаны и сапоги были сильно испачканы грязью и песком. Старик, по всей видимости, ухаживал за поминальными камнями и садом вокруг них. Движения его рук были осторожными и плавными. Каждый раз, когда кончики его пальцев чего то касались, по ним проходила легкая дрожь, и он на мгновение их чуть отстранял. «Слепой Ирвэн, ты все же окончательно потерял зрение,» - подумал юноша, узнав старика, и медленно подошёл к нему. Старик на мгновение замер, после чего продолжил своё занятие. Сомнений не было - он точно знает, что за его спиной кто-то стоит. Движения его рук оставались столь же плавными, но тело стало более напряженным, воин видел это. Возможно, старик пытался понять, кто же решил навестить его, а возможно, ждал, пока незнакомец заговорит. Юноша не стал мучить Ирвэна тишиной. - Кто живёт в этом доме, старик? Ты? – спросил воин, сам не узнавая своего голоса. В нём все также звучала юность и красота, но появилась жесткость с легким хрипом. - Я? – удивился старик, подняв голову. – Нет, сейчас здесь живут только воспоминания, а я лишь ухаживаю за памятью о хороших людях. - Здесь жила хорошая семья? - О да! Прекрасная. - Кем они были? -Фермеры, одни из многих на этом острове, но одни из немногих, о ком я готов так заботиться. Мы были добрыми друзьями, а одна из моих дочерей так вообще была влюблена в их сына, что ты! - старик явно широко улыбался, хоть воин и не видел этого, после чего Ирвэн счастливо, но тяжело вздохнул. - У семьи были дети? - Да, но, к несчастью, не много. Большая странность –дети у них рождались только зимой, а зимы у нас тяжелые. Выжили лишь двое: сын, о котором я сказал, и сестра его, что двумя годами позже появилась. Причем оба были в матушку: волосы красивые, белые аки молоко иль серебро. Она нездешняя была, с большой земли. Может, это как-то и подействовало на детей. - Что с ними стало? -Ну, малец, он всегда бойким был, о приключениях мечтал, тяжела ему жизнь здесь была. Конечно, все мальчишки хотят в героях ходить, подвиги совершать. Да чего скрывать, - старик засмеялся, - и я хочу. Но у паренька того глаза горели всегда, не мог он жить иначе, видимо, и как прошёл его срок ребенком быть, уплыл он, героем становиться. Жаль конечно, единственный, все же, был… и Эльза моя ух как горевала. - Родители, должно быть, возненавидели его? - Возненавидели? – старик вновь улыбнулся своей широкой и доброй улыбкой. - До конца своих дней они надеялись, что у него все хорошо, верили в его силу и доброе сердце, зная, что он идёт по своему пути. Тем более, что дочь им помогала. - Что стало с ней? -Когда её долг перед родителями был выполнен, она уехала с сыном одного торговца. Давно он за ней ухаживал, каждый раз, когда приезжал к нам. Я его иногда видел, - старик осекся. – Ну, верней, слышал. Говорил с ней – все чудесно, да и она счастлива. - Ясно, спасибо, старик. Тебе нужна помощь? - Спасибо, юноша, но чем больше у меня дел, тем легче мне в этой черноте. - Не буду мешать, – воин развернулся и двинулся прочь. - Хазард, - произнес старик, обернувшись на шаги - Это ведь ты? Мальчик, что мечтал стать героем, вернулся, правда? - Прости, старик. Мальчик, что мечтал стать героем, погиб, – ответил юноша с комом в горле. - В первом же сражении.